– А может, ему сказку на ночь рассказать? – предложил хэшан. – Под сказки хорошо засыпается.

– Какие сказки на ночь? День на дворе, – возразил Ху Вэй. – Или так уже надрался, что у тебя перед глазами мельтешит, а, хэшан?.. Ты бы ему ещё сутры предложил почитать.

– А что, – одобрительно покивал хэшан, – можно и сутры. Или стихи…

– Нет! – сейчас же воскликнул Ху Вэй. – Только не стихи!

Хэшан возмущённо булькнул вином. Такой решительный отказ его покоробил, тем более что стихами своими монах даже гордился, особенно теми, в которых содержались иносказательные предсказания. Сочинялись они по наитию и нередко сбывались, такой дар был у хэшана.

– Напредсказываешь, – принялся объяснять Ху Вэй, – а нам потом опять голову ломать, разгадывая предсказания.

– Предсказывать я могу и прозой, – сухо сказал хэшан. – Кому я говорил музыкой не заниматься, а?

Ху Вэй только фыркнул с пренебрежением, а вот Ху Фэйцинь насторожился. О том, что волшебный артефакт был гуцинем, то есть музыкальным инструментом, не было и полслова сказано, а между тем хэшан об этом знал. Очень странно.

– Я ведь не говорил, что это из-за музыки произошло, – проговорил Ху Фэйцинь. – Откуда ты об этом знаешь?

– Я всё на свете знаю, – самодовольно сказал хэшан. – А что, из-за музыки?

Ху Фэйцинь сообразил, что хэшан ляпнул наугад, а он только подтвердил его догадки своим вопросом. Он вздохнул и признался:

– Из-за музыки. Только, хэшан, давай и вправду без стихов обойдёмся. А то ещё и Ху Вэй свои читать вздумает.

– А мои-то чем тебе не угодили? – обиделся Ху Вэй. – Мои очень даже хороши были.

– Ничего не желаю слушать ни про каких повесившихся мышей, – отрезал Ху Фэйцинь.

– Эти про сивого хоря были.

– Про кого? – не понял хэшан.

А вот тут уже Ху Фэйцинь заинтересовался. Не мог не заинтересоваться, поскольку давно гадал, что это за мифический сивый хорь такой, которого лисы то и дело поминают в ругательствах. И даже самому спрашивать не пришлось, хэшан сделал это за него.

– Сивый хорь – предок всех хорьков, – по-лисьи наморщил нос Ху Вэй, – лжец из лжецов. Из-за него лисы и хорьки не ладят, так говорят. Он обманул лисопредка: передушил у предка людей всех кур, а обставил дело так, будто это сделал лисопредок. Потому люди ненавидят лис, а лисы – хорьков. Но лисы-то никогда не убивают больше, чем смогут съесть, а хорьки убивают из баловства или азарта. Поэтому лисы всегда поминают сивого хоря недобрым словом, как люди – чёрта.

– Надо же, какая интересная легенда, – удивился хэшан.

– А говорил, что всё знает, – опять подколол его Ху Вэй.

– О мире смертных всё знаю, а это ведь лисья легенда. О лисах я только с твоих слов знаю.

– Всегда отбрешется, – пробормотал Ху Вэй себе под нос. – Ну так что, читать про сивого хоря или нет?

– Читай.

И Ху Вэй прочёл.

Стихи были длинные и не всегда складные, но весьма поучительные и заканчивались назидательно:

– Это наставление лисятам, – закончил Ху Вэй свой рассказ, – его ещё в детстве заставляют затвердить наизусть.

– А в мире демонов хорьки тоже есть? – не удержался от любопытства Ху Фэйцинь.

– Больше нет, – ответил Ху Вэй и так зубасто улыбнулся, что и без дальнейших объяснений и Ху Фэйциню, и хэшану стало понятно, почему в мире демонов хорьков больше нет.