Ху Баоцинь чувствовал, что за связующую нить с Той Стороны слегка подёргивают. Видимо, так Владыка миров намекал, что ему пора возвращаться. В самом деле, пора: Небесный император вернулся, а с ним здесь о Владычице ада можно не беспокоиться. Ху Баоцинь церемонно поклонился Ху Фэйциню, проигнорировав остальных, даже Ху Вэя, так уставившегося на незваного лиса, что у любого другого поджилки бы затряслись. Но Ху Баоциня пристальными взглядами не проймёшь, он и сам мог сколь угодно долго так на кого-то смотреть.

– Лисий бог? – уточнил Ху Баоцинь, хотя прекрасно знал ответ.

Ху Фэйцинь задумчиво тронул подбородок пальцами и произнёс:

– Ху Баоцинь.

Глаза серебристого лиса изменились на долю секунды.

– Так ты меня знаешь…

Ху Фэйцинь уже знал, что серебристый лис, отдавший ему тогда семечко души, и серебристый лис из прошлого Ху Сюань – одна морда. Всё-таки масть у серебристого лиса была редкая, а занимаемый им ранг – посланник Владыки миров – лишь подтверждал, что он и есть казнённый и после воскрешённый демиургом «первый лисий еретик в лисьей истории». Если серебристый лис слисил и принёс Ху Фэйциню душу богини небесных зеркал, то Владыка миров, вероятно, где-то слисил и душу самого Ху Баоциня, чтобы вырастить из неё нового лиса. Если не вдаваться в подробности, так и было.

– Это ведь ты принёс мне душу матушки, – кивнул Ху Фэйцинь. – Я должен поблагодарить тебя.

Хвост Ху Баоциня чуть вильнул, но ответил серебристый лис равнодушно и даже небрежно:

– Не стоит.

– Тебе… ничего за это не было? – осторожно уточнил Ху Фэйцинь.

Он полагал, что Владыка миров должен был разгневаться и непременно наказать вора, но Ху Баоцинь так ухмыльнулся, что и без слов всё стало понятно. Если кому и было, то уж точно не серебристому лису!

Ху Баоцинь перевёл взгляд на Ху Вэя, потом вновь на Ху Фэйциня и весело осведомился:

– Ну и кто из вас тяпнул демиурга за палец?

– Тяпнул демиурга за палец? – в голос переспросили Угвэй и Юн Гуань.

– Ох, – страшно смутился Ху Фэйцинь, – если бы как-то можно было принести ему наши извинения…

Он не договорил, изумлённый тем, что Ху Баоцинь показал ему одобрительный жест и добавил:

– Идея кинуть ему на голову крысу тоже отменная. Видели бы вы его лицо…

– Крысу? – ошеломлённо переспросил Ху Фэйцинь, а потом припомнил, что крыса из картины сиганула в портал вслед за ускользающей картой. – Ох…

– За крысу мы ответственности не несём, – важно объявил Ху Вэй.

Но тут в зале грянул такой хохот, что все обернулись и потрясённо смотрели на Вечного судию, который даже руками за живот ухватился, чтобы не лопнуть от смеха.

– И кто из вас его укусил? – простонал он, похлопывая себя по колену ладонью. – Укусить демиурга… а потом ещё и крысой в него швырнуть… ха-ха-ха!..

– Это не мы, – смутился Ху Фэйцинь. – Его Недопёсок укусил. Не по зломыслию.

– А нечего было Недопёска за лапу хватать, – назидательно сказал Ху Вэй, обращаясь к Ху Баоциню, как к первому задавшему этот вопрос. – Так своему демиургу и передай.

– За хвост, – тихо уточнил Ху Фэйцинь, ратующий за достоверность. – Лисы не любят, когда их за хвост дёргают.

Ху Баоцинь его мнение разделял. И стоило ему снова ощутить щипок нити, привязанной к хвосту, подумал: «Как вернусь, хвост положу, а цапну его за ногу! Выдумал тут лис за хвосты привязывать!»

– Принёс? – бесцеремонно вмешался в обмен лисьими любезностями Черепаший бог.

Ху Баоцинь лишь скользнул по нему взглядом, а Угвэй тут же подобрал рукава, потому что лисий взгляд был красноречивее слов, а в рукавах до сих пор шебаршились черепашки.

– Владыка миров передаёт Лисьему богу, – сказал Ху Баоцинь Ху Фэйциню, сосредоточенно шаря в рукаве, – изначальный артефакт. Кисть Нерушимой Клятвы… во временное… да чтоб её, куда она подевалась… пользование… Ага! – И с этим торжествующим возгласом он извлёк кисть, которая и прежде-то выглядела не ахти, а теперь… лучше не комментировать.

– Слишком громкое название для кисти, которой самое место на помойке, – фыркнул Ху Вэй. – Фэйцинь, лучше не бери её, ещё паршу на лапы подхватишь.

– То, что написано этой кистью, – продолжил Ху Баоцинь, протягивая артефакт Лисьему богу, – останется неизменным во веки веков.

– Да?! – сейчас же оживился Ху Вэй.

Но Ху Фэйцинь уже деловито перепрятывал кисть Нерушимой Клятвы в собственный рукав. Ещё не хватало, чтобы Ху Вэй взялся проверять «нерушимость клятв», написанных этой кистью! Непременно додумается до какой-нибудь пакости.

Ху Вэй лишь емко фыркнул.

– Ты бы всё равно не смог ею пользоваться, – заметил Ху Баоцинь – Она предназначается для Небесного императора – так сказал Владыка миров.

– Мало ли что он там сказал! Фэйцинь, дай сюда эту штуку! – распорядился Ху Вэй.

– Лучше не надо, – с непередаваемым выражением лица ответил Ху Фэйцинь, – а то «ещё паршу на лапы подхватишь».

Ху Вэй фыркнул еще более выразительно.

– Я своё поручение выполнил, – продолжал между тем Ху Баоцинь, – и возвращаюсь. Владыка миров ещё просил приглядеть за гостьей из ада, но я полагаю, что Небесный император сам позаботится о своих гостях.

– А о незваных – в особенности, – сказал Ху Вэй, сверля его взглядом.

Ху Баоцинь восхитительным образом его проигнорировал, сложил кулаки и растворился в открывшемся за его спиной портале.

Владыка миров по-прежнему дремал на троне. Или делал вид, что дремал. Ху Баоцинь выгнул бровь. А не самый ли подходящий момент для «лисьекуся Возмездия»?