Ловили мы зимой маленьким тагасом[43] по маленьким озерышкам. Вот и приехали на одно глухое озеро (глухим озером называется такое, которое не имеет сообщения с другими озерами). Мужики-то нам тамошние говорили: «Смотри, ребята, ловить-то ловите, да опасайтесь; тут ведь шутить гораздо». А мы ничего и не опасались; по озеру-то ходим, так ревом и ревем. Тоню[44] закинули и вытянули, клюшить [45]стали. И так у нас тяжело идет, так хоть плачь. Думали, что ятва[46] попала. Как вытащили-то матицу[47] всю на волю, да поглядим, так скажи, хоть бы одна живая есть: все виника, полную матицу так и напихал водяной. Хозяин у нас, Ондрий-покойничек, такой шутник был. Он и забранился: «Глухая ты, собака, проклятый черт. Где ты такую охинею и виников-то взял?» Ладили уж совсем с озера уехать, да мужики некоторые отговорили: «Давайте, — говорят, — ребята, ушшо-то (еще-то) тоньку закинемте». Маленько подались вперед от этой тони-то да и закинули. Пока и тони все не вытянули, так все шепотком говорили. И на этот раз тоня тоже тяжело шла. Как дошли до матицы, и навалила сорога (плотва). Насилу уж тогда мы матицу вытащили из воды. Так ведь полная матица и попала тогда сороги.

И думали, что ятва попала (рис. В. Малышева)