Жили-были старик да старуха, детей у них не было. Вот раз старуха капустку рубила и отрубила себе пальчик, отрубила и бросила его за печку. Через несколько времени вдруг и услыхала: за печкой кто-то заговорил. Заглянула старуха и увидала там мальчика-с-пальчик.

Вышел мальчик из-за печки и спрашивает:

— Где, — гт[145], — батюшка?

Старуха отвечает:

— Пашет.

— Давай-ка, — гт, — я снесу ему позавтракать да пособлю попахать.

Старуха наклала в корзину блинов и подала мальчику. Понес он отцу блины. Идет бороздой, а его не видно, только сверх его корзину видать. Вдруг доехала лошадь до мальчика, остановилась и стала у него из корзины блины есть. Подошел старик, заглянул под корзину, а там мальчик.

Подал мальчик отцу блины, а сам влез в ухо лошади и стал пахать, а отцу наказал:

— Если кто будет меня покупать, ты продавай, а я к вам возвращусь назад.

Вот, немного поноровя[146], едет барин мимо. Увидал барин, что одна лошадь пашет, и подозвал мужика к себе.

— Как же, — говорит, — у тебя лошадь-то одна пашет?

— У меня, — гт, — ведь не одна пашет, а тут есть мальчик.

— А где же он?

— Да вот, — гт, — в ухе сидит, он и правит.

— Продай мне, — гт, — этого мальчика.

— Купи.

Старик и продал мальчика за триста рублей. Барин посадил мальчика в карман и поехал дальше. Едет путем-дорожкой, а мальчик прогрыз в кармане у барина дырку и выскочил.

Была ночь. Деваться мальчику некуда, он и лег под кустик спать. Вдруг и идут два вора к попу быков воровать и разговаривают. Услыхал мальчик и стал проситься к ворам:

— Поймите[147], — гт, — ребята, и меня с собой!

Они сперва не видели, где и есть, а потом и рассмотрели — мальчик.

— Куда, — говорят, — тебя, этакую дрянь, там еще наварзаешь[148], так нам не рассчитаться с тобой!

— Поймите, ребята, я пригожусь.

Вот его и поняли, пришли к попу, мальчик в щелку пролез и отпер им. Отпер, а они никоторый нейдут — боятся, чтобы поп не услышал, стоят у ворот да перепираются[149]. И надумали послать за быком мальчика. Мальчик пошел с большой веревкой. Оба быка стояли в одном хлеве; один черный, а другой бурый. Мальчик им и кричит:

— Которого быка вести-то: черного или бурого?

А те и говорят:

— Не кричи, не кричи! Веди которого-нибудь!

Он накинул на бурого быка веревку да к ним конец и проволок, они и вытащили быка со двора, отвели за поле да и давай колоть. Закололи и стали делить между собой говядину. Разделили говядину, а мальчику отдали шкуру. Мальчик завертелся в шкуру да тут и уснул. Вдруг бежит голодный волк, схватил шкуру да лишо[150] съел.

Утром волк побежал за овцами, а мальчик у него в брюшине и кричит:

— Эй, пастух, пастух! Волк-то у тебя овцу хватает!

Пастух услыхал и прогнал волка. Так и на другой день: волку где бы разжиться говядинкой, мальчик закричит, лишо услыхают. Волк видит, что дело неладно, и стал мальчика упрашивать:

— Вылезь из меня!

— Нет, гт, не вылезу, а свези меня к отцу на поветь, так вылезу.

Рассказал мальчик, где отец живет, и поехали к отцу. Бежит волк прямо на сарай, а мальчик и закричал:

— Батюшка да матушка! Бегите да волка серого бейте, на поветь прибежал!

Выскочили старики, убили волка. Мальчик из волка и вышел. Кожу выделали да сшили мальчику из нее тулуп, а мясо бросили. И теперь живут по-прежнему — мальчик в тулупе, а старик да старуха радуются.