У одного барина был лакей по имени Яков, которого он часто посылал на охоту.

В одно прекрасное время Яков пришел к реке и видит, что летят двенадцать уток. Они сели на берегу и, сняв свои крылышки, превратились в прекрасных дев и стали купаться.

Как только вошли они в воду, Яков подкрался к одной паре крылышек и, схватив их, отскочил и спрятался за находившийся вблизи куст.

Стала искать свои крылья (рис. Л. Альбрехта)

Выходят красавицы из воды и начинают надевать свои крылышки. Одиннадцать надели и улетели, а двенадцатая осталась на берегу и стала искать свои крылышки, но, конечно, не нашла. После этого она и говорит:

— Кто мои крылышки взял? Если старый старик — пусть будет моим дедушкой; если пожилой мужичок — моим батюшкой, а если молодой молодец — моим милым муженьком.

Яков вышел из-за куста и говорит ей:

— Я взял, молодой молодец.

После этого красавица пошла с Яковом к нему в усадьбу. Якову полагалась от барина отдельная квартира, и он свел ее туда, а сам пошел к барину.

— Ну что, как сегодня охотился? Много ли дичи набил? — спросил его барин.

— Плохо. Ничего не убил, — ответил Яков.

Стал Яков каждую ночь на свою квартиру ночевать ходить, а от охоты начал отказываться. Барин стал подозревать его, видя, что он сделался совсем не таким, как прежде был, и службу свою уж не так усердно исправлял, как раньше, и притом каждую ночь идет ночевать в свою квартиру. «Наверное, — думает барин, — у него есть особа».

Наконец барину кто-то из прислуг потихоньку донес, что у Якова в квартире проживает какая-то красивая девушка, которую он не очень давно привел. Барину это не понравилось. Он задумал извести своего слугу. Но вместе с тем он опасался, как бы и беды не нажить. Поэтому он решил непременно посоветоваться с другими господами.

Вскоре господа были созваны и стали советоваться. И нашелся из них один такой, который сам назвался сделать все это. Ему поручили извести Якова. И он пошел искать способных людей.

Но сделать это было не так легко, и он призадумался. Идет городом и голову повесил. Проходит мимо одной женщины, что сидела у мостика и торговала калачами.

— О чем задумался, почто голову повесил? — спрашивает его торговка калачами.

А он ей отвечает:

— Да как мне, бабушка, не задуматься, коли мне поручили Якова извести и беды не привести. Не знаешь ли ты, бабушка, для этого средства какого?

— Знаю, дитятко, — сказала ему старуха. — Только у меня на сто рублей в печи сгорит. Есть на море-океане, на острове Буяне, там Заин золотой в клетке сидит. Ты пошли его туда, он оттуда и не вернется.

Возвращается посланный к барину и передает ему слова старухи.

Барин тотчас призывает к себе Якова и говорит ему:

— Яков, ты исполни мое поручение, а именно: на море-океане, на острове на Буяне в золотой клетке заяц сидит. Ты возьми его и принеси сюда ко мне.

Яков призадумался: не знает, с чего начать, как к делу приступить. Приходит на свою квартиру и рассказывает своей жене о барском приказе. А жена ему и говорит:

— Стоит, милый, о таких пустяках печалиться! Это не служба, а службишка. Молись Спасу и ложись спать — утро вечера мудренее.

Лишь только Яков уснул, она тотчас вышла на балкон и закричала:

— Эй, сестрицы-голубушки, есть на море-океане, на острове Буяне зайчик в золотой клетке. Принесите его сюда.

В ту же ночь зайчик был принесен.

Встает утром Яков и видит — зайчик уже здесь. Взял он его и понес к барину.

Удивился барин, как мог так скоро исполнить Яков данное ему поручение, и притом не только не погиб, как было барину обещано, а даже явился ничем невредимым. Рассердился барин на Якова еще пуще прежнего. Но его успокоил опять тот же барин, что согласился извести Якова попервоначалу. Он опять взялся найти такого человека, который бы помог сжить со света бедного Якова.

Яков принес барину зайчика (рис. Л. Альбрехта)

На другой день рано поутру идет этот барин городом, голову повесив. Доходит до моста и видит, что там, как и в первый раз, сидит та же торговка калачами. Она тоже увидала его и спрашивает:

— Что голову повесил?

А он ей и говорит:

— Да как же, бабушка, не призадуматься и голову не повесить, коли мне опять дано такое трудное поручение: Якова извести и беды не привести. Не знаешь ли, бабушка, как это сделать?

— Знаю, знаю, дитятко, — отвечала торговка.

— Сделай милость, скажи, пожалуйста, — стал он просить старуху.

— Если я скажу, то на двести рублей в печи сгорит, — проговорила торговка.

— Возьми и двести рублей, только скажи, — не отставал от нее этот посланный для пагубы Якова барин.

Старуха согласилась помочь ему и сказала:

— Есть на море-океане утка в золотой клетке с двенадцатью утятами. Пошлите его туда — и он оттуда не вернется.

Этот барин пришел к первому барину, т. е. к хозяину Якова, и передал ему слова старой торговки.

Первый барин тотчас позвал к себе Якова и стал говорить ему:

— Вот, Яков, тебе предстоит служба, и ты ее исполни: есть на море-океане утка в золотой клетке с двенадцатью утятами; ты принеси ее мне.

Яков пришел домой и призадумался. Жена стала спрашивать его, о чем он опечалился. Он ей рассказал о барском поручении. А жена ему и говорит:

— Это не служба, а службишка. Молись Богу и ложись спать. Утро вечера мудренее.

Яков разделся и лег спать. А когда он уснул, жена его вышла на балкон и стала кричать:

— Сестрицы, голубушки, есть на море-океане утка в золотой клетке с двенадцатью утятами. Принесите ее сюда.

Утром просыпается Яков — утка уже готова. Он взял и понес ее к барину.

Она вышла на балкон и закричала (рис. Л. Альбрехта)

— Получай, барин, утку с двенадцатью утятами.

Барин видит, что и на этот раз не удалось его извести, и озлобился на него еще пуще. Снова созвал господ и стал с ними совет промеж себя держать: как бы Якова перевести и беды не привести. И снова поручено было тому же барину, что и раньше, руководить этим делом.

Барин пошел наутро к своей старой знакомой торговке, что торговала калачами у моста. Пришел он к ней и говорит:

— Не знаешь ли ты, бабушка, как бы Якова перевести и беды не привести?

А та ему отвечает:

— Знаю, знаю, дитятко: только у меня в печи на триста рублей сгорит.

— Возьми и триста рублей, только помоги, — сказал ей барин.

— Ну, ладно, — сказала старуха. — Пошлите вы Якова неведомо куда, незнамо и по чего.

Приходит барин, которому было поручено перевести Якова, и говорит хозяину Якова:

— Пошлите Якова неведомо куда и незнамо по чего.

Барин тотчас позвал Якова и говорит ему:

— Сослужи мне службу: иди завтра неведомо куда незнамо по чего.

Яков пошел домой. Приходит такой невеселый. Та стала его расспрашивать о причине его грусти. Он рассказал ей обо всем.

— Барин посылает меня завтра неведомо куда и незнамо по чего. Совсем, должно быть, хочет изгнать меня.

А жена ему и говорит:

— Ложись спать. Я в утре буду тебе подорожники пекчи.

Утром жена встала рано, напекла подорожников, разбудила Якова и снарядила в дорогу. Вышла его проводить и наказывает ему:

— Я вперед тебя катну мячик, ты иди все за ним, никуда не сворачивай.

Жена бросила мячик, который сам по себе покатился по дороге. Яков все шел и шел за ним. Мячик подкатился к огромному дому, подкатился под ворота. Яков вошел в дом. В доме никого не было. Он не знал, что ему делать. Лег под диван. Часов около двенадцати приходит человек необыкновенного роста, садится за стол и говорит:

— Ермошка, собирай на стол.

Ермошки не видно, а стол накрывается. Все на столе является: разные вина, пиво и мед, разные кушанья, которых он у барина и не видывал во время своей службы.

Неизвестный наелся, напился и сказал:

— Ермошка, убирай со стола!

Ермошки не видно, а со стола все убралось.

Лежал, лежал Якунька под диваном, здорово проголодался и думает сам про себя: «Дай-ка и я попробую, сяду за стол». Вылез из-под дивана, уселся за стол и так же стал распоряжаться, как и тот неизвестный:

— Ермошка, — закричал он, — собирай на стол.

И тотчас стол покрылся скатертью, и на нем одновременно появились разные кушанья и вина.

— Ермошка, садись со мной обедать, — приказал он невидимому слуге.

Явился Ермошка и сел с ним за стол. Они оба наелись и напились досыта. Яков и говорит Ермошке:

— Пойдем со мной.

— Очень рад идти с тобой, — ответил ему тот, — ты меня накормил и напоил, а мой хозяин меня никогда ничем не угощал.

Они пошли вместе. Шли, шли, попадает ему навстречу старичок. Они с ним поздоровались и сели вместе отдохнуть. Яков и начал хвастаться своим невидимым Ермошкой. Он крикнул:

— Ермошка, собирай обедать.

И в миг появился накрытый скатертью стол с кушаньями и напитками. А между тем вокруг и около них никого не было видно.

Старичок тоже стал перед Яковом хвастаться:

— А у меня есть, — говорил он, — скатерть-самовертка. Ну-ка, скатерка, развернись! — крикнул он.

И действительно — в одно мгновение перед ним развернулась скатерка, уставленная также разными кушаньями и напитками.

Однако, несмотря на то, что у старика была скатерка, могшая, подобно Ермошке, доставлять кушанья и напитки, ему все-таки Ермошка более понравился, нежели его скатерка. Он и стал говорить Якову:

— Давай заменяем.

Яков было усомнился в достоинстве стариковой скатерки, да и сам Ермошка ему лучше нравился, чем та скатерка. Но в это время Ермошка шепнул ему на ухо:

— Меняй; я от тебя не отстану.

Поменялись. Старик пошел в одну сторону, а Яков — в другую. Идет и сомневается: идет ли с ним вместе Ермошка. А уж тот знает об этом и шепчет ему на ухо:

— Я здесь, с тобой вместе.

Вот шли, шли и повстречали старика, несшего бочонок около полуведра. Они поздоровались. Присели вместе отдохнуть.

В бочонке у старика было двенадцать жидкостей, а потому снаружи имелось столько же крантиков.

— Что это у вас такое? — спросил Яков у старичка про его бочонок.

Старик ему и говорит:

— А вот, если повернуть крантик влево, то будет играть двенадцать разных пьес.

Перебрали все крантики, и Якову очень понравилась музыка. Он раньше никогда такой музыки и не слыхал. Он стал хвалиться перед старичком своим Ермошкой, и лишь только успел сказать «Ермошка, собирай обедать», как уже появился накрытый стол с кушаньями и напитками. Яков накормил, напоил старика досыта и велел потом своему Ермошке убрать стол. Стол был мгновенно убран. Старик очень этим заинтересовался, предложил Якову:

— Давай, — сказал он ему, — сменяем Ермошку на бочонок.

Яков стал было сомневаться, как бы не прогадать в этой мене, но Ермошка, как и раньше, шепнул ему на ухо:

— Меняй, я от тебя не отстану.

Яков тогда согласился на предложение старика. Они обменялись и пошли в разные стороны.

Вот шли они, шли, т. е. Яков с Ермошкой, и им показалось, что они ушли очень уж далеко. Стало вечереть. Яков видит, что невдалеке находится барское поместье, его барина, который послал его «неведомо куда и незнамо по что». Теперь бариново приказание было исполнено, и Яков рад был, что скоро опять свидится со своей женой, оставшейся в барском поместье.

И вскоре он достиг наконец до своего родного дома и свиделся с женой, которая так же, как и он, очень рада была этому свиданию.

Немного погодя Яков отправился к барину в дом.

Яков приглашает барина в гости (рис. Л. Альбрехта)

— Ваше приказание, — сказал он ему, — исполнено в точности. Прошу вас, батюшка, пожалуйте ко мне в гости; все вы у меня получите.

Барин оделся и тотчас же пошел с Яковом к нему в гости. Приходит к нему на квартиру и видит, что у него все по-обыкновенному: столы ничего не накрыты и никакого угощения на них не приготовлено. Барин даже рассердился на него:

— Что это у тебя ничего нет? А еще звал меня в гости к себе! — с сердцем сказал он ему.

— Вы, барин, пожалуйста, раздевайтесь и садитесь за стол, — все вам будет подано, — ответил Яков.

Потом он и говорит:

— Ермошка, накрывай на стол.

И в одно мгновение на столе появилась скатерть, а затем разные кушанья и напитки. Стол был уставлен таким множеством всякого угощения, что барин даже удивился: он и у себя не видел никогда таких вин и кушаний, которыми угощал его Яков.

Тем временем, пока барин угощался за Ермошкиным столом, Яков взял скатерку-самовертку, подошел к другому столу, хлестнул ею по столу и сказал:

— Скатерка, развернись.

И в то же мгновение на другом столе появились другие, еще лучшие кушанья и вина.

Потом принес Иван свой бочонок с двенадцатью крантиками, поставил его на третий стол, отвернул все крантики, и бочонок заиграл двенадцать пьес.

Барин был очень доволен и сказал Якову:

— Мне это ничего от тебя не надо, только уступи мне свою жену ночь проспать.

Яков пришел было в уныние от такой барской просьбы. Но Ермошка шепнул ему на ухо:

— Отдай ему.

После этого Яков сказал барину:

— Идите домой, я ее сейчас приведу к вам.

Барин ушел. Ермошка и говорит ему:

— Одевай скорее меня в женино платье.

Жена Якова принесла свое платье. Ермошка оделся, и Яков повел его к барину вместо жены. Приведя туда, он оставил его там, и барин наказал ему, чтоб он утром в семь часов приходил за женой. Яков ушел домой. Они легли с женой спать, которая была очень довольна своей участью. Но Яков спал не совсем спокойно, опасаясь, чтобы с барином не случилось чего.

Утром Яков явился к барину за мнимой женой. Барин его уже дожидался.

— Извини меня, — сказал барин, — что я тебя тиранил. Возьми ты жену свою, мне больше ее не надо. Живи ты с ней в моей усадьбе до самой смерти.

Яков пошел с Ермошкой домой. Стали жить они все втроем: Яков с женой и Ермошка. Жили они хорошо, всего у них было вдоволь.