В одной деревне у старухи был сын, парень лет двадцати. Он стал проситься у матери на работу. Она сказала ему:

— Ступай с богом.

И напекла ему подорожников. Он поклал их в сумочку и пошел в работу.

Вот идет он день и два. На третий день попадает ему навстречу поп.

— Куда ж ты пошел, молодец? — спрашивает его поп.

— Пошел в работу.

— Какой тебе работы надо?

— Все одно — какая бы ни попалась.

— Подрядись ко мне в работники.

— Можно. Отчего не можно?

— Сколько с вешнего до Покрова дня возьмешь с меня на лето жа лованья?

Он сказал в ответ:

— Когда козы людские придут к вам на печь, до того «строку» я буду у вас жить.

Поп сам себе подумал: «Этот строк никогда не будет. Работник у меня вечно проживет; только много ли он с меня возьмет?»

— Сколько тебе до этого строку надо жалованья?

— Сто рублей.

Поп подумал сам себе: «Это дешево», — и спросил:

— Согласен жить за эту цену, пока людские козы придут ко мне на печь?

— Согласен.

Тогда они помолились Богу, и поп сказал ему:

— Пойдем теперь ко мне домой.

Приезжает поп домой и сказывает попадье:

— Ну, матка, работника я подрядил очень дешево: за сто рублей до такого строку, пока людские козы не придут к нам на печь. Я думаю, что к нам никогда не придут козы. Тогда век и проживет у нас работник.

В этот день у них работы не было, так как было уже не рано.

Ночевали. Утром встают. Работник говорит:

— Что будем делать?

Поп отвечает ему:

— Поедем пахать.

Поп, как и с прежним работником, не расставался с ним — не отходил с утра до вечера, все находился при работнике.

Поле у них было далеко — версты за три надо было ехать, а поэтому необходимо нужно было еду для себя и корм для лошади брать с собой.

— Матка, ты нам дай с собой чего-нибудь поесть, — сказал поп жене.

— У меня сейчас нет ничего; хлеба берите, буде, — отвечала попадья.

А работник говорит:

— Хлеба не стоит брать. Когда будет время на обед, — лошади дадим сена, а я между тем сбегаю — она чего-нибудь испечет.

Работник с попом отправились пахать.

Время стало уже на обед.

— Батька, уже не пора ли мне идти домой за обедом?

— На самом деле — время. Ступай скорей.

Он пошел. Приходит домой. Зашел в коридор и слушает, нет ли у матки кого. Слышит — дьякон сидит, а попадья угощает его водкой. Дьякон и говорит попадье:

— Надо мне идти домой — у вас скоро работник домой придет.

А работник услыхал это да кулаком в стену и застукал. Дьякон вскочил с места и говорит попадье:

— Ох, он уж идет! Куда я деваюсь?

— Ступай к овцам в хлев, — говорит ему попадья.

— А водку да пироги куда уберешь?

— Вот, — говорит, — в шкап положу, этта.

Значит, дьякон отправился в хлев к овцам.

Работник приходит в избу.

— Давай, — говорит, — матка, поесть чего снести.

А та отвечает:

— Ничего нет. Бери хлеба.

Работник ей на это сказал:

— Мне батька говорил, что есть пирог в шкапу и водки бутылка. Велел взять — с почином сегодня выпить перед обедом.

— Я ничего не знаю. Смотри сам и бери, ежели есть, — отвечала ему попадья.

Он отворил шкап и увидал там, что есть, и говорит:

— Вот тут все и есть.

Взял, поклал и пошел. Потом раздумался и воротился в попов дом.

— Матка, — говорит, — я еще забыл одну штуку. Батька велел мне овец опустить.

— Я сама опущу, — говорит попадья.

— Нет, — говорит, — я не могу на первый случай отказаться, если мне приказано.

Потом он взял ременницу и пошел к овцам; овцы живо выскочили.

А дьякон в длинной белой рубахе прижался в угол и стоит. Работник давай его стегать, этого дьякона. А потом пришел в избу и говорит попадье:

— Какой у вас тут белый баран упрямый. Насилу вытыкал его из хлева.

Потом работник и пошел в поле. Приходит туда. Поп и спрашивает:

— Что принес поесть?

— Матка, — говорит, — дала вина бутылку и пирог. Велела сегодня выпить с посевом.

Поп обрадовался, как был любитель пить водку и сам.

— Матка, — говорит, — дала вина бутылку и пирог (рис. Л. Альбрехта)

— Как, ин, Иван, вы в любве это матке пришлись. Она скупа была — послала вина.

Этот день проводили благополучно и приехали ночевать домой. На второй день утром надо было опять ехать в поле. Поп мигает работнику: опять есть не возьмем — ты сбегаешь. Вчерась попаило. И отправились пахать.

Поработали. Время опять на обед стало.

— Батька, — говорит работник попу, — не пора ли мне опять идти домой за едой?

— Ступай скорее. Опять неси чего-нибудь, — ответил поп.

Работник отправился. Приходит в коридор и слушает — нет ли опять дьякона. Слышит — дьякон опять тут и собирается уже уходить:

— Надо мне идти домой, работник придет скоро. Вчерась он меня больно настегал.

А работник опять в стену застукал из коридора.

Дьяком испугался:

— Ой, леший, кажется, опять его несет. Куда я деваюсь?

А попадья и говорит ему:

— Ступай скорее на чердак — там много шерсти в плетушке.

Дьякон убежал и лег там на шерсть.

Работник приходит в избу.

— Давай, матка, нам что-нибудь поесть.

Матка наложила им пирогов корзину. Работник взял пироги и пошел.

— Да, матка, я опять чуть не забыл штуку. Батька велел мне вывалить шерсть на солнце — ее нужно высушить.

— Это я сама все сделаю, — говорит попадья.

— Нет, ин, мне приказано, то я, ин, должен слушать попа.

Работник, придя на чердак, увидел там ведро со смолой. Он взял эту смолу и вылил ее в ту плетушку с шерстью, в которой лежал дьякон. Потом он взял крышку, закрыл плетушку и завязал ее веревкой и пошел обратно в поле к попу.

Сели с попом, пообедали, пирогов закусили. Работник и говорит попу:

— Батька, ин, что я слышал, что в городе старые пестери из цены вон. А я у вас на вышке видел много старых пестерей. Отпустите меня в город — я страшные деньги привезу вам за эти пестери.

Поп ответил ему:

— Ступай завтра, поезжай. Время еще рано. Поспеем.

Этот день проводили благополучно. Переночевали.

Утром работник стал складывать пестери на воз, положил и ту плетушку, в которой лежал дьякон. Вот, завязал воз и поехал в город.

Город был недалеко. Подъезжает работник к городу, а навстречу ему попадает барин на паре с колокольцем и спрашивает его:

— Чего везешь?

А он ему отвечает:

— Давай, — говорит, — кажи (рис. Л. Альбрехта)

— Я черта везу.

Барин тот не признавал ни черта, ни Бога.

— Какой у вас, — говорит, — деревенщина, черт? Посмотрел бы я и показал бы.

— Давай сто рублей, покажу.

А барину было любопытно. А денег у барина было много. Подал мужику, этому работнику, сто рублей.

— Давай, — говорит, — кажи.

А попов работник говорит:

— Я буду отвязывать, а ты помаленьку крышку снимай. Он больно боек — надо, чтобы не убежал.

Дьякон думал сам себе: «Как бы открыли — скорее выскочить!»

Как открыли крышку — дьякон выскочил и побежал, весь в смоле и шерсти.

Барин «заойкал», руками замахал.

— Какой, — говорит, — нехороший. Не дай бог и никому видать такого черта.

Барин и уехал, куда ему было нужно.

Работник взял воротился и поехал обратно к попу домой.

Поп увидал работника, что едет домой и много пестерей везет обратно, и говорит:

— Ну, что, не продал?

А работник ответил:

— Торг был мал — людей было мало. Одну плетушку продал — взял сто рублей.

Подал попу деньги. Поп обрадовался и говорит работнику:

— Ладно, в следующий раз свозишь, продашь и эти.

Время было вечер. Ночевали.

Утром опять надо было уехать пахать. Там опять пришло время на обед. Надо работнику за обедом идти домой. Работник опять приходит к попу в дом, остановился в коридоре и слушает, нет ли у попадьи опять дьякона. И слышит, что дьякон тут, и попадья говорит ему:

— Некогда нам с тобой сейчас заниматься, скоро работник придет за обедом.

А дьякон попадье отвечает:

— Я поеду пахать. Ты туда мне принеси вина и пирогов.

— Я не знаю, — говорит попадья, — мне ведь не нидти.

Дьякон сказал ей:

— Я поеду, буду вешки влипать. По вешкам ко мне и иди.

Вот дьякон взял, из квартиры бегом побежал, а работник ухоронился за двери, чтобы дьякон не увидал его.

Работник приходит к попадье.

— Давай, матка, чего-нибудь мне поесть.

Попадья ему отвечает:

— У меня ничего нет. Бери хлеба.

— Хлеба не возьму. Когда день и так пропашем.

И пошел опять к попу в поле.

А дьякон уехал впервое работника и по дороге ставил вешки. А работник вехи переставил к себе в поле, где они с попом пахали.

Поп увидал работника, что он без еды пришел.

— Что, — говорит, — ничего не принес поесть?

А работник ему отвечает:

— Матка скоро сама будет. Принесет всего: вина и пирогов.

А день был красный, жаркий. Мух было много. А у дьякона лошадь была пегая, а у попа вороная. Работнику надо было сделать пегой лошадью и попову.

— Батька, мне больно жалко лошадь, ее мухи едят. Я свои подштанники сниму и на лошадь надену, чтобы мухи не кусали.

Он так и сделал.

Работник смотрел в ту сторону, откуда нужно было попадье идти. Увидал: попадья идет.

Она признала, что не дьякон, сама себе сказала: «Ой, ведь неладно!»

Работник говорит:

— Нет, матка, мы здесь.

Ей деваться было некуда.

Сейчас поп и работник уселись к корзине, водку стали наливать и выпивать. Выпили и закусили. Попадья пошла домой. Ей стало больше делать нечего.

Поп говорит:

— И я счастлив из-за тебя: попадья тебя любит, и мне водочки частенько попадает из-за тебя.

День этот прошел. Поехали домой. Дома ночевали. Наутро надо опять ехать пахать — у попа пашни много. Поехали пахать. Попахали. Время стало обедать. Поп думает: работника надо опять посылать.

— Ступай-ка, Иван, за обедом опять.

Работник опять и пошел. Приходит к попу в дом, остановился в коридоре и слушает, нет ли дьякона. Слышит, что дьякона нет. Приходит в избу и говорит:

— Давай, матка, чего-нибудь нам поесть!

Она им положила пирогов-рыбников корзину. Работник взял и пошел.

Навстречу работнику попадает старик-нищий.

Работник спрашивает старика:

— Куда ходишь?

Старик говорит:

— Хожу собирать ради Христа.

Работник говорит старику:

— Ой ты, дурак! Разве тут много высбираешь — составишь капитал?

А старик говорит:

— Дитятко, ведь я работать не могу.

Работник сейчас подает пирог-рыбник старику.

— На, — говорит, — пирог и неси нашей попадье и говори, что людскую отраву ношу. Она у тебя и купит. Меньше ста рублей не бери за пирог.

Старик боится. Говорит:

— Как мне это можно так?

А работник старику сказал:

— Смотри, это дело сделай все так, как я сказал, чтобы это было верно.

Старик приходит к попадье. Попадья была одна в доме. Старик сказал попадье:

— Не надо ли, людскую отраву я ношу.

Попадья говорит.

— Какая отрава?

Старик говорит:

— Вот пирог-рыбник.

— Давай, — говорит, — покажи. Что с тем пирогом делать? — спросила попадья.

Старик говорит:

— Кто укусит этого пирога маленько, того человека сразу и завернет.

— Много ли возьмешь за него?

— Сто рублей.

Попадья говорит:

— Посиди. Я схожу к дьякону.

Попадья к дьякону приходит и говорит:

— Дьякон, старик принес людскую отраву. Просит сто рублей.

А дьякон ей ответил:

— Ну, твоих пятьдесят да моих пятьдесят. Надо дать сто рублей.

Попадья пришла домой, отдала старику сто рублей и взяла пирог.

А работник пришел к попу с обедом и сказал:

— Ну, батька, твоя матка любит дьякона.

Поп и говорит:

— Неужели это правда, работник?

— На самом деле правда. Она уже купила и отраву про нас. Только то не отрава, а пирог. Приедем, — говорит, — вечером мы домой с тобой. Я укушу пирога и тюкнусь на пол — сделаюсь мертвым. Так же и ты по за мне сделай. Укуси и катись на пол. Что будут делать над нами — терпи.

Попадье уж стало долго казаться, что не едут из поля. Самовар уж приготовила.

Приезжают поп с работником домой.

Попадья говорит им:

— Что вы больно долго сегодня разработались?

Они отвечают:

— Захотелось полосу засеять.

Попадья говорит им:

— Садитесь скорее чай пить и закусывать. Ведь есть хотите.

Они сели за стол. Она внесла пирог на стол.

Работник взял, отломил кусок пирога, укусил, покатился на пол и сделался мертвым. Так же и поп по за нему.

Попадья потрогала их обоих и увидала, что мертвые. Пошла сейчас к дьякону. Пришла к дьякону и говорит:

— Оба сдохли — работник и поп.

Дьякон взял оболокся и побежал бегом к попадье в дом.

Приходит дьякон в дом и увидал, что оба мертвые — работник и поп.

Дьякон сейчас берет ременницу. Походит и начинает работника хлестать ременницей и приговаривать:

— Ты надо мною «наенился» больно. Я хоть над мертвым наенюсь над тобой.

Работник терпит. Дьякон отошел от работника. Подошел к попу и того также начинает тегать.

— И ты, — говорит, — космач, тоже сдох.

Приходит дьякон в дом и увидал, что оба мертвые — работник и поп (рис. Л. Альбрехта)

Взял запинал обоих под лавку — попа и работника.

Потом дьякон и говорит попадье:

— Пускай теперь полежат под лавкой, пока народ не спит. А дом запри, чтобы к нам в дом никто не мог войти. Когда народ уснет, тогда я их стащу в реку. <…>