Раз осенью мне надо было идти в овин. Иду я мимо дядиной бани и слышу, что там кто-то моется. Я думал, дядя, да и крикнул ему:

— Иди, дядя, в овин, я уж пошел.

— Ладно, иду, — ответил дядя.

Пришел это я в подовин, вдруг слышу из-за печки голос:

— Зачем ты его, бездельник, звал? Он сколько бань сжег, охота, чтобы и овин сжег? Смотри, выгони его, не пущай.

— Не могу я его выгнать, боюсь не сладить.

— Ну коли мне разрешишь, я его выгоню.

Вдруг растворяются двери, и входит ровно как человек с рогами, черный, шерстистый, и сел у огня. А из-за печки опять голос:

— Зачем пришел?

А тот:

— Меня хозяин звал.

— Уходи вон, честью прошу. Я здесь хозяин.

— Нет, не пойду.

— Ну так я с тобой расправлюсь по-своему.

И выскочило из-за печки такое же чудовище, и схватились они. Боролись, боролись, наконец выскочили на гумно. Подовинник и кричит мне:

— Помогай.

А у меня было ружье с собой; я возьми да выстрели.

Оба и пропали. Стало тихо. Вдруг слышу опять голос из-за печки:

— Никогда его, мерзавца, не зови, а то он нас живо уходит.

Больше ничего так и не видно, но спать не мог до утра.