На Корегу, к одному знакомому однодворцу, много их, однодворцев этих, по реке Кореге рассыпано, дворянами они себя почитают, а живут, как серые мужики, и ходят в лаптях. Надо было моему батюшке с корежским барином повидаться, заказ ему насчет поставки мочала сделать. Перетолковал с ним, что надобно, условился и в обратный путь поехал. Все благополучно. Не доезжая верст двух, догнал женщину. Поздоровался.

— Здравствуй, добрый человек, — ответила женщина.

— Откуда? — полюбопытствовал мой родитель.

— С Кореги, я дворянка Чапулина.

— Знаю господ Чапулиных, — говорит родитель ей. — Ты которого же Чапулина и как ему приходишься?

— Я младшая дочь Кондратья Степаныча.

— Тебя я нечто не признаю, а родитель твой хорошо мне известен: хлеб-соль мы с ним важивали. Садись ко мне, я подвезу.

— Покорно благодарю, — отвечает Чапулина, — мне сейчас сверток. Прощай.

Повернула и пошла. Поглядел мой родитель ей вслед. «Что за притча, ни дороги, ни тропы нет, вблизи болото, и за ним озеро». Только он это подумал, дворянка Чапулина и пропала.

— Так у меня инда сердце упало, и внутри ровно что оборвалось, — сказывал, приехавши домой, наш родитель. — Погнал я своего мерина, гоню и думаю: да ведь младшая-то дочь Чапулина, вспомнил я, утонула, когда была в невестах, так неужели это она мне представилась? Насилу от страха доехал. Точно по округе все знали, что дочка Кондрат Степановича утонула, будучи уж невестой; домашние ужаснулись.

С этого вот раза родитель мой и занедужился, начал о чем-то задумываться и вздыхать.

— Умру, знать, скоро, — говорил покойный, — не перед добром мне Чапулина-то представилась.

И верно родитель сказал: осенью он еще попростудился, стал покашливать, с тела спадать — человек он был могутный, пять пудов одной рукой подымал, — и через два годочка отдал Богу свою душеньку. Много, слышно, водяница Чапулина народа загубила, кто встретится с ней, помрет, как мой родитель, кто рассудка лишится, а кто молодой да пригожий парень — в реку или озеро угодит, — молодых она чарами и прельщениями в воду заманивает. Вот какая она, «дворянка-то Чапулина».