63. АМЕТИСТ

Через шесть недель после прибытия в «Три судьбы» Каппа въезжает в ворота особняка. Он больше любого дома, который я видела раньше. Каменный фасад увит плющом, а по обеим сторонам деревянных дверей стоят жутковатые мраморные статуи. Лунный свет падает на темные окна, и они кажутся глазами, выглядывающими из-под капюшона.

Она раздает нам таблетки с кофеином, чтобы мы проснулись, потому что мы заснули на заднем сиденье во время долгой поездки. Они горькие и заставляют мое сердце биться чаще, но если мы выполним это задание, мистер Дельта говорит, что мы сможем вернуться домой.

— Мне не нужно напоминать тебе о том, что произойдет, если ты потерпишь неудачу, — говорит она.

— Мы не будем, — отвечает Долли.

Каппа поворачивается на водительском сиденье, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Эми?

— Мы не будем, — шепчу я.

Она кивает, явно довольная, и протягивает нам одинаковые повязки с изображением Алисы. В них спрятаны два шприца со снотворным. Наша задача — сделать укол нашим жертвам, чтобы они потеряли сознание, когда полиция придет обыскивать их дом. Как только мы закончим, она отвезет нас домой.

Однажды я назвала «Три судьбы» приютом, как «Энни», только гораздо более жестоким. Мистер Дельта сказал папе, что это одна большая счастливая семья и что он будет заботиться о «прекрасных близняшках», как о своих собственных дочерях.

Как только папа ушел, мистер Дельта приказал нам присоединиться к другим девочкам на улице, чтобы подышать свежим воздухом. Каппа проводил нас обратно на лужайку, где девочки делали зарядку. Папиной машины нигде не было видно.

Мы с Долли шли в хвосте процессии девушек-роботов и пытались повторять за ними. На улице было очень жарко, перерывов не было, воды тоже, только постоянные тренировки под солнцем. Каждый раз, когда мы останавливались, Каппа заставлял нас бегать по кругу.

Потребовалось две недели, чтобы привыкнуть к распорядку, прежде чем инструкторы стали вызывать нас на индивидуальные занятия, которые больше походили на борьбу, чем на боевые тренировки. Они повалили нас на маты, и нам пришлось вырываться. Если бы мы не справились, последствия были бы ужасными. И болезненными.

— Ты меня слышишь, Эми? — голос Каппы прерывает мои мысли.

— Иди туда, делай, что они хотят, и жди, пока мы не останемся с ними наедине, — говорю я ровным голосом. — Тогда мы достанем шприцы из наших повязок, вырубим их и уйдем.

Она кивает.

— А потом мы поедем домой, — добавляет Долли.

— Верно, — отвечает Каппа с широкой улыбкой.

Долли открывает дверь и выходит во двор. Я собираюсь пересесть на заднее сиденье, чтобы последовать за ней, но Каппа хватает меня за руку.

— Не помни свой красивый передник, — говорит она, и ее улыбка исчезает.

Я киваю, сглатываю комок в горле и открываю дверь. Мои ноги хрустят гравием в этих странных туфлях из лакированной кожи, которые жмут в пальцах, но я не обращаю внимания на дискомфорт.

Завтра в это же время мы будем дома. Вернемся в свои комнаты, где останемся одни и сможем быть обычными детьми. Где единственный мужчина, с которым нам придется иметь дело, — это папа.

Долли ждет меня на крыльце особняка. «Три судьбы» изгнали из нее зло, и теперь она ведет себя как сестра, а не как чудовище. Я слышала, это из-за того, что девочки в ее общежитии задирают нос. А те, что в моем, просто не трогают меня.

— Готова? — шепчет она.

Я неуверенно киваю.

Она звонит в звонок, Каппа задним ходом выезжает с подъездной дорожки и исчезает за воротами. Мы встретимся с ней после задания на заднем дворе особняка, где она будет припаркована.

Мы уже сто раз отрабатывали этот план с нашими инструкторами. Как только наши цели отведут нас в отдельную комнату, мы должны нанести удар. Если мы не воспользуемся преимуществом внезапности, это приведет к испытаниям похуже, чем их жестокие наказания.

Дверь открывается, и седовласый дворецкий холодно смотрит на нас сверху вниз.

— Карен и Адель? — Он не дает нам возможности ответить. — Следуйте за мной.

Мы с Долли обмениваемся взглядами. Наши инструкторы дали нам эти вымышленные имена, но не сказали, что здесь будет дворецкий. Моя сестра переступает порог первой. Я хватаю ее за руку, мне нужна ее смелость.

Мы идем за ним, наши блестящие туфли эхом разносятся по фойе, которое кажется больше, чем весь наш дом. С потолка свисают гигантские люстры, словно вот-вот рухнут нам на головы, а стены увешаны портретами мужчин, чьи взгляды, я уверена, следят за нами.

Я хмуро смотрю на сестру и киваю в сторону туфель. Как мы собираемся сбежать в такой шумной обуви? Она поджимает губы, как будто ответ очевиден. Придется их снять.

Дворецкий останавливается у двери и открывает ее, за которой оказывается большая столовая, полная мужчин в костюмах. Все разговоры затихают, и все головы поворачиваются, чтобы уставиться на нас, как на цирковых уродцев.

Мой желудок сжимается. Предполагалось, что наши цели будут одни.

— Займите свои места в конце стола, — говорит дворецкий.

Долли поворачивается направо и направляется к лысому мужчине, который поднялся со своего места. Он одет в черный костюм, а его лицо напоминает вареное яйцо. Я собираюсь последовать за ней, когда дворецкий хватает меня за плечо.

— Ты там. — Он поворачивает меня налево, где мужчина, похожий на первого, протягивает мне руку.

Мужчины за столом смеются. Наши инструкторы тоже не сказали, что нашими целями будут такие же близнецы, как мы. На самом деле они даже не назвали нам имена.

С трудом сглотнув, я на дрожащих ногах иду к мужчине, мимо его друзей, которые смотрят на меня так, будто я вот-вот стану следующим блюдом.

Вспомнив все, чему меня учили, я беру руку своей жертвы. Он сжимает мою руку так сильно, что я едва сдерживаюсь, чтобы не поморщиться. Он перетаскивает меня к себе на колени и шепчет мне на ухо:

— Кто ты — Карен или Адель?

— Адель.

— Зови меня Кэсс.

Я смотрю через стол на сестру, которая сидит на коленях у этого мужчины. В ее глазах отражается мой ужас. Мои пальцы дрожат, а ладони становятся скользкими от холодной ткани платья. Нам не говорили, что это произойдет. Предполагалось, что мы войдем, уничтожим наши цели и затем уйдем.

Мужчины возобновляют свои разговоры, их смех эхом разносится по комнате. Касс подносит стакан к моему рту, и в ноздри мне ударяет зловоние спиртного, которое пахнет хуже, чем мамина жидкость для снятия лака. Я позволяю жидкости коснуться губ, но не глотаю.

Долли снова встречается со мной взглядом. Она тоже делает вид, что пьет.

— Расслабься, — говорит Касс, крепче обнимая меня за талию. Его прикосновение ощущается как угроза.

Я тяжело дышу, напоминая себе, что это мало чем отличается от частных уроков. Мне остается только терпеть. Когда приносят десерт, Касс усаживает меня к себе на колени и пытается накормить с ложечки шоколадным муссом. Я качаю головой, вспоминая предупреждение инструкторов о том, что в пищу могут быть добавлены наркотики.

— Беспокоишься о своей фигуре? — спрашивает он с ухмылкой, заставляя мужчину рядом с ним хихикнуть.

Снова качая головой, я бросаю взгляд через стол, где Долли ест тот же десерт. Мужчина, который ее кормит, сначала съедает большую ложку сам, а потом предлагает ей. Я тоже съедаю крошечный кусочек мусса. С таким же успехом это могло бы быть взбитое собачье дерьмо.

— Хорошая девочка, — шепчет Касс мне на ухо. — Мы с тобой отлично поладим.

Я с трудом сдерживаю дрожь. Остаток ужина проходит под разговоры мужчин о финансах, машинах и отпуске, которые, кажется, забыли о нашем существовании. Затем рука Кэсса скользит вниз по моему бедру, и от этого прикосновения у меня по всему телу встают дыбом волосы. Я не обращаю внимания на его прикосновения и слежу за каждым движением Долли.

К тому времени, когда ужин заканчивается и гости расходятся, у меня от усталости закрываются глаза. Кэсс подхватывает меня на руки, а его брат-близнец Пол делает то же самое с Долли. Пока они несут нас из столовой вверх по парадной лестнице, я изо всех сил пытаюсь сохранять концентрацию и бдительность.

Рука Кэсса еще крепче сжимает мою талию, когда они с братом расходятся на верхней площадке лестницы. Когда они идут в противоположных направлениях, я выворачиваюсь из его объятий. Долли на мгновение встречается со мной взглядом, прежде чем Кэсс хватает меня за подбородок.

— Не сейчас, — рычит он низким угрожающим голосом. — Все твое внимание должно быть приковано ко мне.

Я смотрю в его холодные серые глаза, и мое сердце колотится так сильно, что дрожит каждый сантиметр моего тела. Мне нужно вспомнить, чему меня учили. Как только мы останемся одни, я ударю. Потом Долли встретит меня в коридоре, и мы сбежим вместе. Я тысячу раз прокручивала это в голове.

Касс открывает дверь в темную комнату. Лунный свет пробивается сквозь щель в тяжелых шторах, отбрасывая жуткие тени на антикварную мебель. Пока я ищу пути к отступлению, он проводит пальцами по моим кудрям и снимает ободок, в котором спрятано мое оружие.

— Что это? — спрашивает он, хмурясь и разглядывая предмет.

Я замираю, кровь стынет в жилах.

Он крепко сжимает меня, так что я едва могу дышать.

— Касс, — хриплю я. — Я не могу дышать.

Он щелкает выключателем большим пальцем, и из него выдвигается лезвие. С ревом он швыряет повязку на пол и хватает меня за горло.

— Скажи мне, кто тебя послал.