– Рад, что мы смогли договориться, – пожимаю ладонь Рокотова, вытянутую над столом.
– Никаких проблем. Я всё понял, – спокойная улыбка трогает губы Романа.
Киваю и откидываюсь на спинку стула, давая понять, что наш разговор окончен.
– В таком случае, я поеду.
– Не дождётесь десерта?
– Увы, но у меня на сегодня запланировано ещё одно важное дело.
– В таком случае, удачи вам, Тамерлан, – Роман кивает.
Выхожу из ресторана.
Холодный воздух с размаху бьёт прямо в лицо так, что дыхание перехватывает. Мороз быстро проникает под пальто, и я покрепче запахиваюсь, быстро шагая к машине.
Сажусь за руль, трогаюсь с места и пробираюсь через вечерний город, который кажется мне сейчас слишком уж неторопливым, медлительным. Свет фар мелькает на промёрзшем асфальте, окна домов светятся мягким уютным светом, и всё это странным образом лишь раздражает.
Подъезжаю к дому Ксюши.
Мои глаза на автомате находят её тёмные окна.
Поднимаюсь в квартиру и открываю дверь своим ключом.
Пахнет вишней – приторно-сладко, навязчиво, липко. И я, кажется, в полной мере теперь понимаю Ярославу, потому что меня тоже резко начинает мутить от этого запаха.
Не включая свет и даже не разуваясь, прохожу в гостиную и разваливаюсь по-хозяйски в кресле.
Выжидаю.
Ксюша не заставляет долго себя ждать – уже буквально через полчаса входная дверь хлопает, в коридоре включается свет.
Она заходит в гостиную, снимая шубку на ходу. Швыряет на диван.
Громко прочищаю горло.
– Боже! – Взвизгивает Ксюша и врубает свет в комнате. – Тами, это ты! Ты меня напугал до чёртиков! Нельзя же так с беременной женщиной!
Коротко усмехаюсь.
– А то что? Потеряешь ребёнка?
Ксюша натянуто улыбается.
– Ну, знаешь, не хотелось бы драматизировать, однако и такую возможность исключать не стоит. Почему не предупредил, что приедешь?
– Зачем? Чтобы ты успела порядки тут навести?
Киваю на журнальный столик, на котором стоит пузатый бокал с засохшей на дне каплей красного вина.
Подцепляю его пальцами и подношу к носу, принюхиваясь.
– М-м-м! Не знал, что беременные женщины пьют вино.
– Между прочим, это рекомендация врача, – не теряется ни на миг Ксения. – У меня проблемы с сосудами.
Медленно ставлю бокал обратно.
– А я думаю, у тебя другие проблемы, Ксюш.
Всё её тело каменеет, но она всё ещё отчаянно старается улыбаться.
Напряжение в комнате ощутимо сгущается.
– Что ты имеешь в виду? – С нервом.
– Да так, ничего особенного. Значит, ты была у врача?
– Да! – Интенсивно кивает, изображая послушную девочку. – Я как раз хотела тебе похвастаться! Посмотри!
Она оборачивается к шкафу, выдвигает ящик и достаёт какие-то бумаги. Подходит ко мне, суёт их под нос.
– Тут всё – все анализы и даже снимок УЗИ! Правда, наш малыш пока даже не похож на человечка. Он слишком маленький, но это нормально на таком сроке!
Забираю документы, но даже не смотрю, что в них.
Я и без того знаю, что там нет ни одной правдивой буквы.
Всё ложь и фарс.
– Тебе что, даже не интересно? – Звенит обидой её голос.
Поднимаю на неё тяжёлый взгляд.
– А что мне должно быть интересно? То, как ты упорно пытаешься впарить мне историю о несуществующем ребёнке?
Ксюша с усилием сглатывает слюну.
– Тамерлан… Тами, что ты такое несёшь? Посмотри на документы! Всё, как ты хотел! Я прошла обследование!
Нарочито медленно вытаскиваю из внутреннего кармана пальто другую распечатку и протягиваю ей.
– У меня тоже есть кое-какие документы.
Ксюша выхватывает листы из моих пальцев.
Её руки подрагивают.
Она бегло скачет глазами по тексту, и лицо её вспыхивает ярко-красным.
Облизывает пересохшие губы.
Взгляд беспокойно мечется по комнате, словно где-то здесь, прямо на стенах, написана подсказка.
– Что это за бред? Где ты вообще это взял?! – Взвизгивает истерично, решив видимо перейти сразу в нападение.
Расслабленно откидываюсь на спинку кресла.
– Да так. Знаю я пару фокусов.
Не рассказывать ведь мне сейчас Ксюше, как вчера вечером Сташевский, наш чёртов компьютерный гений, лежа на диване, одной рукой лениво щёлкал каналы на телеке, а второй не менее лениво сначала взломал сервера мобильного оператора, чтобы достать детализацию звонков Ксюши, а потом хакнул базу данных частной клиники, чтобы выяснить, что на самом деле Ксюшина беременность – херово слепленная фикция.
Только дебил мог на такое повестись.
И я официально – дебил.
Ксюша комкает в ладонях документы и отбрасывает бумажный шарик в сторону.
– Ты с ума сошёл, да? Зачем тебе понадобилось это всё? Что ты хочешь этим доказать?
– А ты как думаешь?
– Ты решил проверить меня? – Срывается в истерику. – Ты мне не доверяешь?!
– Как можно доверять человеку, который лжёт настолько искусно, что почти верит в собственную ложь? Что ты собиралась делать дальше, Ксюш? Инсценировать выкидыш, да? Или придумала что-то ещё?
Ксюша поджимает губы, её лицо искажается гневом.
Маска слетает.
– Я сделала это ради нас! Ради тебя! Ради наших отношений! Ты не понимаешь, как я люблю тебя, Тамерлан!
Её крик режет по ушам.
Но вместо реакции, которой она, возможно, ожидала, я только зло сжимаю челюсти.
– Ты любишь мои деньги.
– Одно другому не мешает! Тебя – тоже!
– Не смей разбрасываться такими громкими словами! Твои чувства не имеют ничего общего с любовью. Потому что человек, который любит, никогда так не поступит.
Ксюша мотает головой.
Выражение её лица резко меняется. В глазах теперь стоят слёзы.
Она хватает меня за рукав пальто.
– Тами, прости! Я… Я не знаю, зачем я это сделала… Я просто… Я просто хотела тебя удержать! Но я правда люблю тебя!
Слёзы текут по щекам.
Лживые, искусственные слёзы.
Не верю им больше.
Ни единому слову не верю.
Резко выдёргивает свою руку из её хватки.
– Если ты обнаружила какую-то мужскую слабость, Ксения, не надо на неё давить. Потому что можно случайно извлечь из мужчины что-то крайне неожиданное.
Ксюша в исступлении хватает бокал с журнального столика и швыряет его в стену.
Хрустальный звук разлетающегося стекла наполняет комнату, смешиваясь с криком:
– Ненавижу тебя, сволочь! Денег зажопил, да?! Это ты во всём виноват! Если бы ты был нормальным мужиком, ты бы сделал правильный выбор! А ты всё ходишь по старым рельсам, снова и снова возвращаясь к этой своей долбанутой Ярославе! Вы два психа! Шизики!
Я стискиваю зубы.
Резко поднимаюсь и делаю шаг к Ксюше, вдавливая указательный палец в её грудную клетку.
– Не смей, поняла? Не смей больше никогда произносить имя Ярославы. Ни слова о ней.
Её глаза расширяются, но она быстро берет себя в руки, придавая лицу презрительное выражение.
Отступаю на шаг, позволяя себе глотнуть воздуха.
– В одном ты права. Это и моя вина тоже. Я ошибся, когда позволил тебе подойти так близко. Но на этом всё. Здесь и сейчас я ставлю точку.
– Тами…
– И, будь добра, верни тест.
Ксюша врубает дурочку.
– Что? Какой тест? Зачем? – Моргает незамутнённо.
– Ты ведь украла его у Ярославы, да? Он мне нужен.
Протягиваю ладонь и склоняю голову к плечу, всем своим видом показывая, что если она не сделает этого по доброй воле, то я переверну всю её квартиру, но отыщу то, что мне нужно.
Губы Ксюши искривляются.
Она топает ногой, морщит нос, но всё же разворачивается и, пыхтя, направляется к шкафу.
Отдаёт мне тест.
– Удачи тебе желать не стану, Тамерлан. Очень скоро ты поймёшь, кого потерял. Ты будешь жалеть. Будешь пытаться меня вернуть. Но будет слишком поздно.
Да-да. В страшном сне.
Салютую ей тестом и иду к двери.
– Надеюсь, мне не нужно тебе объяснять, что ты уволена?
– В смысле? Тамерлан, а где мне тогда брать деньги?
Не оборачиваясь, бросаю через плечо:
– В эскорте, Ксюша. В эскорте. У тебя отлично получается.