Мы с Катей сидим в моей машине. Поток автомобилей плавно движется в сторону перекрестка, за которым находится многоэтажка, в которой снимает квартиру хирург Утесов.

Пробка не дает нам ехать быстрее, и это жутко бесит.

Слева яркой вывеской манит небольшая кофейня, и я не выдерживаю.

Сворачиваю на парковку.

— Не могу больше стоять в этой дурацкой пробке. Давай купим кофе на вынос? Состояние чумное. Никак не проснусь, — жалуюсь Кате.

Она понимающе смотрит на меня.

— Ян, тебе надо было соглашаться на чай. После отравления продуктами горения лучше пить побольше жидкости. Посиди, отдохни, а я схожу, куплю нам кофе. И помни — что бы ни случилось с твоей матерью, она там не одна. Хирург Утесов занимает должность главврача в ее центре. Уж первую помощь при обмороке оказать он сможет.

Я согласно киваю.

— Ты права. Он должен догадаться, что к носу матушки надо поднести ватку с нашатырем.

Катя улыбается. Подтрунивать над Утесовым можно вечность.

— И что-нибудь сладкое захвати, ладно? Может хоть голова пройдет, — прошу ее.

— Куплю у них два пирожных и два кофе. И пусть весь мир подождет.

Катя берет у меня карту и отправляется за кофе, а я остаюсь сидеть в машине. Голова тяжелая, как после похмелья.

В кофейне нет посетителей, поэтому Катя быстро получает два крепких кофе и два пирожных «Буше».

Потом мы сидим в машине на небольшой парковке и пьем кофе с пирожными. Наверное, это верх эгоизма — делать паузу вместо того, чтобы мчаться матушке на помощь, но, если честно, я так устал от ее маразма, что даже не чувствую себя виноватым.

В самый разгар нашего междусобойчика мой телефон оживает вызовом от Светы.

— Ну, вот, и мама наконец очнулась, — ободряюще подмигивает мне Катя. — Твоя помощь даже не понадобилась.

Я принимаю вызов.

— Ян, ты уже выехал? — к сожалению, голос сестры звенит тревогой.

— Да. Но мы с Катей застряли в небольшой пробке.

— Мама так и не пришла в себя, Ян. Мы вызвали «Скорую помощь». Нас сейчас повезут в приемное отделение городской больницы. Ты сможешь договориться, чтобы нас принял хороший врач?

Я напрягаюсь.

— Конечно, о чем речь? Скажи: мама не билась головой, когда падала?

— Нет, Ян. Она просто увидела себя по телевизору, схватилась за сердце и с криком: «Какой ужас, меня все увидели без волос!» — упала на диван. И все. Врачи «Скорой помощи» в недоумении. Они тоже спрашивали, не билась ли мама головой.

Я чувствую, как дрожит ее голос.

— Свет, отправляйтесь в приемное отделение. Я сейчас же позвоню в больницу, вас примут лучшие врачи, — успокаиваю сестру. — Встретимся там.

— Хорошо.

В трубке раздаются короткие гудки. Я набираю номер Ольги Ермаковой, нашего главврача. Коротко описываю ей ситуацию.

— Ян, не переживай. Я сейчас подниму на ноги наших лучших специалистов. Нейрохирург Антонов сегодня заступил на смену, он примет твою мать, как только ее доставят. Мы быстро выясним, в чем проблема, — обещает мне она.

Я быстро собираю наши стаканчики из-под кофе и выношу их из машины.

Мы снова встреваем в вялотекущую пробку у перекрестка. Только теперь мы едем в другую сторону.

— Ян, ты только не переживай. Я уверена, с твоей мамой все будет в порядке, — пытается приободрить меня Катя.

Я вздыхаю. Пялюсь в стоящие впереди машины.

— Кать, хочешь, признаюсь тебе честно, из-за чего я переживаю на самом деле?

— Хочу.

— Моя мать увидела своего внука и даже не соизволила с ним познакомиться. Вместо этого она решила вышвырнуть меня из квартиры, которую по документам подарила нам на свадьбу. Документы оказались поддельными, но ее даже совесть не мучила! Зато, как только она увидела себя по телевизору без волос — впала в кому! Ты считаешь, это нормально — переживать из-за своих волос сильнее, чем из-за родных детей?

Катя вздыхает. Касается моей руки.

— Нет. Я считаю, что это не нормально.

— Знаешь, что бы с ней сегодня не случилось, десятого июля мы с тобой поженимся. Если у нас отнимут квартиру, снимем себе жилье. На крайний случай, поютимся пару недель у твоих родителей. Я не хочу откладывать нашу жизнь из-за того, что мама не может принять свой образ по телевизору. Мы и так потеряли целых пять лет! Наш сын должен расти в полной семье.

Катя пронизывает меня острым взглядом.

— А может, и дочь, — произносит мечтательно.

Я улыбаюсь.

— Может, и дочь.

Смотрю на нее несколько мгновений.

— Хочу дочь. Чтобы она была такой, как ты. С такими же пронзительно зелеными глазами. И чтобы она улыбалась, как ты, — признаюсь Кате.

Она улыбается мне в ответ. Спохватывается:

— Кстати, я забронировала номер в отеле на выходные. Придется отменить бронь.

Я хмурюсь.

— Не вздумай! Что бы ни случилось, я не упущу выходные с тобой и Марком у моря.

— Ладно, выясним, что с твоей матерью, а там решим окончательно, — соглашается со мной Катя. — В конце концов, я перенесу бронь на те выходные, которые падают на нашу свадьбу.

— Отличное решение.

Впереди показывается здание городской больницы. Мы сворачиваем к приемнику, ищем место на парковке.

В холле нас встречают Света и Утесов.

— Ян, клянусь, ваша матушка не билась головой, — проигнорировав приветствие, распаляется Володя.

Я отмахиваюсь от его признаний.

— Разберемся. Света, ты как?

Моя сестра бледна.

— Не знаю, Ян. Странно все это. Не пойму, как можно впасть в кому от того, что увидела себя по телевизору без волос?

Я вздыхаю.

— В этом вся суть нашей матери. Увидеть себя любимую некрасивой — для нее неприемлемо.

Света всплескивает руками.

— Нет, ты не понимаешь! Перед этим она спокойно пила свой любимый кофе и хвасталась, что ей удалось обвести вокруг пальца страховую компанию. Говорила, как хорошо, что ей пришла в голову спонтанная идея поджечь террасу и свалить всю вину на тебя. Дому все равно требовался ремонт, а теперь страховая компания будет обязана выплатить ей круглую сумму, которой хватит не только на восстановление дома, но и на оплату штрафов от прокуратуры. Что пока все будут восстанавливать, она поселится в квартире, которую якобы подарила вам с Катей на свадьбу.

— А потом она обернулась на экран телевизора, там как раз шли кадры нашего пожара, и все! — встревает Утесов.

Я хмурюсь.

— Получается, мама умышленно плеснула жидкость для розжига на террасу?

Света кивает.

— Она сама так сказала. Увидела, что мангалы стоят рядом с террасой из сухого дерева и тут же придумала план, как провести страховую компанию. По крайней мере, расстроенной она не выглядела, Ян! Скажи, Володя?

Утесов кивает.

— Только следователю это не говори, ладно? — просит Света. — Иначе нам будет негде жить.

— Если следствие не сможет доказать, что пожар был спланирован, то мы получим страховку, — не отстает от нее Утесов.

— Мы? — я пронизываю пройдоху Володю испепеляющим взглядом.

Он опускает взор.

— Я вообще-то на правах будущего зятя так сказал.

Я закатываю глаза.

— Тебе лишь бы жениться, да, Утесов? Все равно, на ком из нашей семьи?

— А что? Мне нравится твоя сестра! Между прочим, мы уже придумали, как назовем нашего первенца.

Сестра кивает ему в унисон и улыбается.

— Кирюшей, — сообщает шепотом.