Во дворе у моей матушки громко играет музыка. Ворота дружелюбно распахнуты, приглашают всех желающих. Витя не подвел с угощением и напитками, и теперь стол в белоснежной матушкиной беседке ломится от яств. Врачи — люди простые. Вечеринка у нас означает одно — будем отрываться до рассвета. Ведь работа напряженная, всегда связана с высокой ответственностью, вот и расслабляемся, как можем.

Михаил Кириллович, мой тесть, готовит на кухне чай для гостей. Есть у него фирменный рецепт — такой вкусный напиток получается, не оторваться. Тесть заливает кипяток в красивый расписной чайник, ставит на поднос фарфоровые чашки с блюдцами. Сервиз у моей матушки дорогостоящий, рассчитан на двенадцать персон и достается из серванта исключительно по особым случаям. А сегодня случай самый что ни на есть, особый.

Катя тоже здесь. Она, конечно, мою идею не одобрила, но все равно пришла на помощь. В платье мини она выглядит потрясающе. Я приобнимаю ее за талию, целую в губы.

— Ну, что за нашего нового заведующего? — громко выкрикивает кто-то из гостей.

— За Бестужева!

— Да, за Яна!

Бокалы звонко бьются друг о друга.

— А у нас с Катей свадьба десятого июля! — ошалев от быстрой смены декораций и шампанского, сообщаю я. — Мы снова женимся! Церемония будет скромной, но приглашаем всех на фуршет у ЗАГСа!

— За Бестужевых?

— За пару, которая любит разводиться, а потом снова жениться!

И снова слышен перезвон бокалов. Громко, звучно, весело.

Смеркается. У беседки зажигаются гирлянды. Они вспыхивают повсюду — освещают дорожки и террасу. Атмосфера во дворе — десять из десяти. Веселая музыка так и тянет потанцевать.

Из розовых кустов валит дым — там жарят шашлык. На выложенных дорогой плиткой дорожках — танцы. Мы пригласили всех врачей из нашей городской больницы, поэтому народа здесь прилично. Чтобы пройти в дом, приходится проталкиваться через танцующих и через разместившихся на террасе гостей.

Музыка меняется — звучат грустные аккорды.

Я приглашаю Катю на медленный танец.

Мы выходим на танцпол, и я с нежностью притягиваю ее к себе за талию.

— Ян… я не знаю, что устроит твоя матушка, когда появится, но это — самая чудесная вечеринка из всех, на которых мне удалось побывать, — шепчет она и обвивает меня за шею руками.

Ее мягкие губы маняще приоткрываются, и меня бросает в жар.

О, как же мне хочется ее поцеловать!

Повинуясь инстинкту, я склоняюсь к ней и дарю осторожный поцелуй в губы. Другого подарить не могу — слишком свежо ощущение от недавней потасовки на моем лице.

Мы движемся в танце, прижимаемся друг к другу все сильнее и обмениваемся пронзительными взглядами, означающими лишь одно — эта ночь будет нашей, даже если придется ночевать в тесной комнате у Катиных родителей.

В самый приятный момент музыка вдруг обрывается. На дорожке, ведущей к беседке, появляется Диана Бестужева. У нее в руках провод от музыкальной системы.

— Это… это что такое здесь творится?! — громко выкрикивает она.

Гости в одно мгновение замолкают — ведь Диана Бестужева успела насолить каждому. Всем известен ее скандальный нрав.

Я отпускаю Катю. Широко улыбаясь, раскидываю объятия и иду маме навстречу.

— Мамочка, дорогая! Так как ты продаешь мою квартиру, я к тебе переехал. И сегодня у нас вечеринка! Мы празднуем мое вступление в должность заведующего отделением детской хирургией. Присоединяйся, шампанского и шашлыка хватит на всех.

Она толкает меня в грудь.

— Нашел, что праздновать! Тут рыдать надо, а не веселиться. Знаешь, я всегда относилась к вас со Светой с ноткой легкой брезгливости, но ты… Ты — мое самое большое разочарование, Ян. Весь в отца, этого никчемного, бесхребетного идиота!

— Мама! — Света подает голос из гостиной. Высовывается по пояс в окно. Весь ее образ звенит возмущением. — Как ты можешь такое говорить про папу?! Мы его любили! Он — единственное светлое воспоминание из моего детства.

— Заткнись, Светик, — рычит та. — Ты — еще одно недоразумение, которое случилось в моей жизни! О, как бы я была счастлива без вас!

И тут ее взгляд падает на розы.

— Мои розы! Вы знаете, сколько стоят услуги садовника, идиоты?!

Она хватается за голову. Бежит к пышным кустам роз, в которых установили несколько мангалов. Бьет шашлычников проводом от музыкальной системы. Достается и Любимову.

— Пошли отсюда вон! А ты, Любимов, уволен! Вас никто не приглашал! Это мой дом! — кричит моя матушка.

Я выхожу вперед и смотрю на нее в упор.

— Нет, мамочка, мы никуда не уйдем. Лучше расскажи нашим коллегам, как ты наняла аферистов, чтобы те сыграли роль нотариуса и его помощника, а потом выяснилось, что квартиру нам никто не дарил.

Диана замирает.

— Давай, расскажи всем, мама! Расскажи, не стесняйся! — напираю на нее я.

— Диана, вы мошенница? — по двору прокатывается гул изумленных голосов.

— Я? Что за бред? Так, мне это начинает надоедать! Тушите свой мангал и пошли отсюда прочь!

— Мама, ты не поняла? Мы не уйдем. Я теперь здесь живу вместе с Катей и сыном. Мы решили занять твою спальню. Нашу мебель уже перевезли. Прости, твой спальный гарнитур мы продали грузчикам за небольшую цену.

— Как, продали? Что за самоуправство? Света!

— Мама, я здесь! — моя сестрица машет матушке из окна. — Я пыталась их остановить, мам. Но они меня не послушали.

На террасе появляется Михаил Кириллович с большим подносом, на котором красуется чайник и чашки.

— Кому чай? Я заварил по моему фирменному рецепту! — громко предлагает он. Замечает хозяйку дома и притормаживает.

— Диана, чайку? — улыбается обворожительно. Ставит поднос на столик и начинает наливать ей в чашку ароматный чай. Подносит Диане чашку.

Глаза Дианы становятся похожими на чайные блюдца.

— Чайку? Да кто тебя пустил в мой дом?! — Она выбивает чашку свата из рук, и та раскалывается надвое.

Михаил Кириллович вытягивает шею.

— Эх, чашку жалко. Красивая была, — вздыхает печально. — Что ж, не хочешь, как хочешь. У меня еще папироса есть. Будешь?

Он лукаво посматривает на Диану и протягивает ей пачку крепкого табака.

— Все, я вызываю полицию! А пока — тушите огонь и забирайте свои мангалы! Я вам даже помогу, чтобы вы поскорее управились…

На губах матушки играет злая улыбка. Она с особым удовольствием толкает ногой мангал, и тот падает на бок, цепляя собой следующий. Угли рассыпаются, вперемешку с шампурами, на которые надета очередная партия овощей и мяса. Клубы дыма окутывают двор. Дышать становится нечем.

— Пошли вон, я сказала! И ты, Ян, вместе со своей Катей и ее папашей в первую очередь! — кипятится Диана.

В запале она хватает большую канистру с жидкостью для розжига.

— Мама, нет! — пугаюсь я. Пытаюсь ее остановить — но остановить Диану Бестужеву никогда не представлялось возможным.

— Отойди в сторону, бесхребетный слизняк!

Она властным движением руки отталкивает меня в сторону, а потом со злой усмешкой поливает угли.

Жидкость попадает на террасу, и пламя внезапно оживает. Опаляет ей руки, ресницы и перекидывается на нарощенные в дорогом салоне красоты волосы.

Мы с Любимовым пугаемся. Нам уже не до шуток. Толкаем маму на землю, сбиваем с нее пламя всем, что находится под рукой.

— Разойдись! — грозно выкрикивает Катин папа. Он вышагивает по дорожке со шлангом в руках. Мощная струя воды поливает лежащую на дорожке Диану и ее волосы. Пламя отступает. Но волос у мамы больше нет. Совсем.

— Ой, — взглянув на свою бывшую возлюбленную, испуганно икает Михаил Кириллович.

— Что ты ойкаешь, идиот?! — Диана поднимается на ноги и выхватывает у него шланг. — Я тебе покажу «Ой»!

Она размахивается, и мой тесть едва успевает увернуться от хлесткого удара шлангом.

Увы, коварное пламя беспощадно. Июль — самый жаркий месяц в году, а терраса полностью деревянная.

Пламя начинает лизать белоснежные перила и мгновенно перекидывается на политую жидкостью для розжига террасу. Плетеная мебель идет в расход.

Вечеринка перерастает в панику. Мы с Витей бежим к колонке, но вырвать у мамы из рук шланг не представляется возможным — вцепившись в него мертвой хваткой, она отчаянно преследует моего тестя.

К тому времени, как нам все же удается отвоевать у мамы шланг, огонь уже лижет шторы и входную дверь.

— Помогите! — кричит в открытое окно моя сестра. — Володя, спаси Клюкву!

Она кидает в огромные лапы Утесова маленькую белую чихуа-хуа и только после этого выбирается через окно на улицу.

— Вызывайте пожарных, немедленно! — звучит со всех сторон.

Черный дым, крики, шум, паника, звук сирены пожарных машин… Замерев на миг, я оторопело оглядываюсь по сторонам. Похоже, вечеринка в честь моего вступления в должность заведующего отделением переросла в катастрофу.