Сегодняшнему пациенту всего два годика. Операция завершена, и анестезиолог Карим Абрамян выдыхает с явным облегчением. И не он один — когда на операционном столе совсем маленький пациент, мы все напрягаемся до предела.

Абрамян похлопывает меня по плечу.

— Ты, Ян Васильевич, талантище, такая выдержка, — произносит с восхищением. — Все же, хорошо, что ты остался с нами. Не знаю, как бы мы без тебя тут справлялись.

Я срываю с рук окровавленные перчатки и маску. Вымученно улыбаюсь.

— Карим, насчет выдержки — тебе показалось. Я нервничал также сильно, как и ты.

— Может, ты и нервничал, но мы этого не заметили, — не унимается он.

Я лишь качаю головой. Тщательно мою руки в раковине, а потом иду в ординаторскую.

Сегодня я и вправду нервничал немного больше обычного. Ведь отныне у меня есть сын, и я смотрю на маленьких пациентов не только с точки зрения врача. Я теперь тоже отец. Наверное, мне нужно немного времени, чтобы освоиться в новой роли. Чтобы свыкнуться с ней и работать также хорошо, как раньше. А может, даже лучше.

Но прежде всего мне надо вернуть мою семью. Сегодня утром я даже не завтракал. Все мысли были о том, как здорово завтракать вместе с Катей и маленьким Марком. А одному… Вздыхаю украдкой. Одному мне и кусок в горло не лезет.

Так что без вариантов. Вечером я собираюсь сделать Кате предложение, а для этого нужно кольцо. Размер я еще помню — семнадцатый. Сейчас у меня небольшой перерыв, и я планирую вырваться в ювелирный.

Перекусываю на ходу — мне везет, в буфете на первом этаже больницы еще не раскупили все сэндвичи с курицей. Получив кофе и сэндвич, иду к свободному столику.

В буфет заглядывает Любимов. Виктор сегодня в белоснежной рубашке и галстуке цвета морской волны. Увидев меня, адвокат оживляется. Подмигнув буфетчице, получает от нее стакан какао и приземляется за мой столик.

— Привет, Вить, — киваю другу.

— И тебе привет, — согласно кивает тот. — Давай начистоту, Ян: скажи, ты серьезно не планируешь возвращаться в медцентр?

Я пожимаю плечами.

— Витя, я подписал договор. У меня новая должность. Даже если захочу, не получится. Ближайший год я буду работать здесь.

Друг шумно вздыхает. Ерошит светлые волосы пальцами.

— А что, все совсем плохо? — открывая пластиковый контейнер с сэндвичем, уточняю я.

— Совсем, — стонет он. — Сегодня утром была расширенная планерка, твоя мать представила нового главврача. Сотрудники «Дианы» в шоке. Он ведь не дотягивает до руководящей должности.

Я грустно усмехаюсь.

— И это еще мягко сказано, — подтверждаю слова друга.

— И первый указ, который он подписал, знаешь, о чем? — продолжает сокрушаться Витя.

— О чем же?

— О том, что квартальная премия главврача увеличивается вдвое. А Диана Бестужева даже ухом не повела! Ты уж не обижайся, Ян, но мне кажется, она в последнее время малость не в себе.

— Видимо, стресс из-за отмены моей свадьбы с Соней Гусевой повлиял на нее не совсем хорошо. А насчет квартальной премии — за все надо платить. Раз моя мать захотела себе молодого поклонника, то придется оплачивать его присутствие в ее жизни. Он не станет вертеться рядом с ней из чистого энтузиазма.

Любимов тяжко вздыхает.

— А еще вчера вечером к нам в медцентр нагрянула прокуратура. — Продолжает нагонять жути.

Я хмурюсь.

— Прокурор Гусев мстит за свою любимую дочку?

— Еще как… Он лично посетил наш юродтел и приказал своим сотрудникам дотошно проверить каждую бумажку. Отдел опечатали. Доступ туда со вчерашнего дня запрещен даже мне, что уж говорить о моих помощниках. В общем, Гусев весьма серьезно настроился устроить нам неприятности на пустом месте. Боюсь, твоя матушка не справится с таким беспределом. Ты ведь понимаешь, что прокурор весьма мстительный тип, а Утесов набитый болван?

Я вздыхаю.

— Витя, мне очень жаль, что так вышло. Я полагал, что нечто подобное произойдет. Пока не найдется новый жених для Сонечки, прокурор будет нам досаждать. Придется что-то придумать, чтобы унять его прыть.

— Черт, надо было пофоткать его на той рыбалке, на которую мы с ним отправились в разгар вечеринки у Олейник. А теперь — хоть увольняйся, честное слово!

— Может, свозить Гусева еще на одну морскую рыбалку? Возьми девочек, дай им задание устроить откровенную фотосессию, чтобы было, чем охладить дотошность нашего прокурора.

— Мысль, конечно, дельная. Но прокурор-то не дурак. Никуда он со мной больше не поедет. Мы с ним теперь по разные стороны баррикад.

— Найми кого-нибудь из девчонок. Может, обойдетесь без рыбалки? У тебя в отделе сидят еще три юриста. Неужели вы не состряпаете компромат на прокурора? Он же падок на баб еще сильнее, чем ты, Любимов.

— Погоди-ка… — нисколько не обидевшись на мое замечание, Любимов задумчиво потирает подбородок. — Мне кажется, кто-то из девчонок тогда на яхте делал селфи… Мы были так пьяны, что я ничего толком не помню… Так, давай, брат, я поехал. Надеюсь, наша милая Ирочка из бухгалтерии не удалила те фотографии из телефона и продаст их мне за вознаграждение.

Не допив какао, мой друг срывается с места и покидает буфет так быстро, что я даже не успеваю махнуть рукой в ответ.

Я уничтожаю свой сэндвич. Чувство вины за то, что прокурор спустил на медцентр матери всех собак, неприятно гложет внутри. Увы, этого и следовало ожидать. К сожалению, я не могу спасти маму от ее собственных промахов. Я должен думать о своем сыне. Но мы с Любимовым можем придумать, как отвадить прокурора. Тут нечего гадать — достаточно состряпать роман этого подкаблучника на стороне и пригрозить, что информация будет отправлена его властной женушке.

Переодеваюсь я уже на ходу. У меня остается совсем не много времени, чтобы купить кольцо для Кати.

Ювелирный магазин расположен в центре города, и я гоню машину туда. Я полон надежд. Мне так хочется, чтобы в этот раз у нас с Катей все получилось! Ведь когда ее нежные руки касаются моих плеч, все печали отступают на задний план, и у меня как будто вырастают крылья. Рядом с ней я уверен, что справлюсь с любыми невзгодами.

Припарковавшись у магазина, я невольно замираю — знакомый всем новый автомобиль Утесова тоже здесь! Интересно, что Володя забыл в ювелирном в свой первый рабочий день на новой должности?

Забираю из своей машины кожаную сумочку с документами и бумажником, и отправляюсь внутрь.

Да, сомнений нет — широкая спина Утесова закрыла собой половину прилавка с выставленными образцами золотых украшений.

Девушка с готовностью расписывает качество товаров.

— Мне, пожалуйста, вот этот красивый золотой браслет, а еще помолвочное кольцо с самым большим камнем.

— Из больших камней у нас только рубины.

— Давайте с рубином. Чем больше, тем лучше!

Я стою за его спиной и наблюдаю за тем, как девушка достает с витрины золотое кольцо с увесистым рубином по центру.

— Помолвочное кольцо? Да неужели? — уточняю, не выдержав.

Утесов оборачивается.

— О, Ян? Какая встреча. Ты что забыл в ювелирном в разгар рабочего дня?

— У меня такой же вопрос. Что здесь забыл ты?

— Как, что? Я женюсь, Ян!

От догадки меня прошибает холодный пот.

— Да неужели? — цежу едко. — Боюсь спросить, кто твоя избранница?

— А что гадать? Я встретил самую прекрасную женщину в мире и готов стать ей опорой и надеждой.

Мое сердце сжимается. «Мама, нет… не делай этого», — летит мысль, но ее перебивает бас Утесова:

— Ее зовут Диана, Ян. Сечешь? — подмигивает мне соперник. — Готовься к свадьбе, сынуля. Я — твой новый папа!

Он достает бумажник и платит картой за подарки, после чего пафосно покидает магазин.

Я стою, окаменев, у витрины с золотыми украшениями и даже не нахожу, что ему ответить.

— Мужчина, я готова предложить вам украшения, — Слышу голос милой девушки менеджера и медленно перевожу на нее взгляд.

— Да, да, конечно. Меня интересуют помолвочные кольца, — киваю мрачно.

— Сегодня удивительный день, так много мужчин хотят сделать предложение руки и сердца, — она ослепительно улыбается и выдвигает стенд с кольцами. — Выбирайте.