Меня накрывает ярость. Нет, я в курсе маминой манеры вести себя пренебрежительно, но сейчас ее безнаказанность переходит все границы! Это не просто неуважение ко мне — это неуважение ко всем врачам, которые приходят в ординаторскую, чтобы отдохнуть или заполнить документы! Увы, для Дианы Бестужевой все сотрудники больницы — пустое место, ведь они не работают в ее чудесном центре!

Я холодно смотрю на мать.

— Для чего вы устроили барахолку на рабочем месте?

Она жестко усмехается.

— Как — для чего?! Мы с Сонечкой решили помочь тебе наконец вернуться в роль жениха и привезли все сюда, — поясняет мне. — Ты ведь у нас такой ответственный работник, да, Ян? Даже перед увольнением не можешь позволить себе подумать о семье. Одни бумажки на уме!

Соня отрывается от свадебного каталога и виновато улыбается. Молчит.

Я обвожу изумленным взором помещение и чувствую, что сатанею.

Перевожу взгляд на невесту.

— Соня, давай выйдем в холл. Нам с тобой надо серьезно поговорить, — указываю ей на дверь.

— А зачем вам в холл? — внезапно активируется моя будущая теща и закрывает Соню своей пышной юбкой, как наседка цыпленка. — Говори здесь, Ян! У нас друг от друга секретов нет.

И тогда я наступаю на нее.

— Разве я не сказал, что свадьбы не будет? Может, сообщить об этом по телефону было плохой идеей, но факт остается фактом: мы с Соней расстались.

Моя мать холодеет. В одно мгновение приторность слетает с ее лица, и она впивается в меня ледяным взглядом.

— Ян, мне кажется, ты кое-что плохо понимаешь. — Сделав шаг навстречу, она тычет пальцем мне в грудь. — В этом городе правлю балом я, и если я сказала, что ты женишься на Соне, то это не обсуждается! Поэтому выветри из головы свои мысли о свободе и начинай примерять свадебный костюм! — Она подхватывает с дивана один из привезенных мужских костюмов и бросает его мне.

Взгляды всех присутствующих, включая врачей и любопытных из холла, устремляются на нас. В ординаторской воцаряется гробовая тишина.

Любимов напряженно сглатывает, отводит взгляд. Он ведь тоже работает на медцентр «Диана», а значит, в случае чего может потерять рабочее место.

Я сжимаю костюм с такой силой, что кажется, еще немного, и порву ткань.

— Мне кажется, мама, это ты плохо понимаешь, — произношу медленно. — Свадьбы не будет.

Перевожу взгляд на Соню.

— Соня, мне жаль, что так вышло. Я оказался плохим женихом. Всю вину за произошедшее я беру на себя. Надеюсь, ты еще встретишь настоящего мужчину, который сделает тебя счастливой. А сейчас немедленно уберите весь этот цирк из ординаторской! Это не ресторан! Сюда обращаются за медицинской помощью.

Соня растеряна. У нее пылают щеки, и она не знает, куда деть глаза.

— Если ты посмеешь отказаться от свадьбы, Ян, ты потеряешь работу в «Диане»! — наступает мать. — Запомни: тебя и на порог не пустят! К руководству не допустят тем более.

Я смотрю ей в глаза.

— Мама, мне кажется, ты кое о чем забыла. Медицинский центр «Диана» изначально был создан моим отцом и еще несколькими хирургами для безвозмездной помощи маленьким пациентам. То, во что ты его превратила, даже отдаленно не воплощает цель, ради которой он был создан.

— Безвозмездная помощь?!

По ординаторской прокатывается ее громкий смех.

— Запомни, Ян: мне незнакомо слово «безвозмездный»! — резко оборвав веселье, наступает на меня она. — Оно порождает бедность. Твой отец был неудачником. Хорошо, что он так рано нас покинул. Без него жить намного легче.

Я пронизываю мать испепеляющим взглядом. Ее слова об отце жестоки и не имеют ничего общего с реальностью. В груди растекается едкая горечь, и не потому, что все надежды на расширение направления безвозмездной помощи маленьким пациентам летят в пропасть. Мне горько от того, что моя мать никогда ни во что не ставила ни меня, ни моего отца. И если ради своей идеи я был готов пойти на уступки, то сейчас все изменилось. На кону мой сын, и я безоговорочно выбираю маленького Марка. Надежда вернуть Катю весьма призрачна, но я готов бороться и за это.

— Что ж, мне жаль. Видимо, тут наши пути расходятся, — произношу отстраненно. — Я остаюсь работать в больнице. Уверен, главный врач Ермакова будет рада такому раскладу. А сейчас уходите. Не стоит занимать помещение, которое предназначено для другого.

— Вот, значит, как ты заговорил?!

Мать хватает чашку с кофе, неотрывно смотрит мне в глаза и демонстративно льет липкую сладкую жидкость на мои документы.

— Пошли вон! — твердо указываю на дверь.

— Посмотрим, как ты запоешь, когда у тебя на счету закончатся деньги! Идем отсюда, Соня. А ты, что стоишь, как истукан, Любимов?! Бери вещи и помогай выносить!

Мать толкает Витю в плечо. Немного помедлив, тот угрюмо подхватывает коробки с туфлями и образцы скатертей.

Диана Бестужева покидает ординаторскую по-царски, открывая дверь с ноги.

— Разошлись, живо! — шикает на тех, кто собрался в холле.

Соня прячет глаза, берет сумочку, стопку свадебных каталогов и семенит следом за моей матерью и Любимовым. Моя несостоявшаяся теща подхватывает пышную юбку, на миг притормаживает у двери, оборачивается и плюет мне под ноги.

Делегация шумно удаляется в сторону выхода из больницы.

В ординаторскую заглядывает Утесов.

— Вот это представление! Спасибо, Ян Васильевич, я как будто на премьере в театре побывал! Я так понимаю, вы от нас теперь не увольняетесь? — насмешливо посматривает на меня он.

Я пронизываю его убийственным взглядом.

— Не увольняюсь, — подтверждаю его догадку.