Мой старый знакомый невесело усмехается.

— Через две недели у него свадьба. Ты, подруга, будто сердцем почувствовала, что отец твоего ребенка вот-вот заключит союз с другой женщиной.

Кажется, мне по сердцу только что больно полоснули лезвием. Хочется гордо вскинуть подбородок и убедить Карима, что мне все равно, что я вернулась не для того, чтобы рыться в своем прошлом, но слова почему-то не идут.

— Она из своих? — вместо этого интересуюсь глухо.

Карим кивает, и мое сердце разлетается на осколки.

— Соня весьма амбициозна, она — дочь окружного прокурора, — кивает друг. — Мать лично отбирала Яну невесту. Эти ненужные отношения ради матери он терпит уже давно, но в последний год они все будто свихнулись! Диане нездоровится, она очень переживает, что так и не увидит внуков. Требует от Яна наследников, а тот… ты же сама знаешь, какой он, наш Бестужев! Для него работа на первом месте. У него запись на операции расписана на месяц вперед, какие там наследники!.. Да и, если честно, мне кажется, он так и не смог окончательно прийти в себя после вашего расставания: замкнулся, перестал посещать мероприятия, которых в медицинском центре хоть отбавляй. Ты разбила ему сердце, Кать. Я не припомню, когда в последний раз видел его на людях. Правда, Соня настаивает на совместном выходе в свет. На прошлой неделе они посетили открытие нашей обновленной набережной. Был большой праздник, даже салют давали. — Губы Карима растягиваются в улыбке от воспоминаний о салюте, а мое сердце отчаянно ноет. Пульсирует боль в висках. Когда-то я пообещала себе, что не стану еще сильнее разрушать наши с Яном жизни. Обещания надо выполнять. Как бы больно ни было, надо позволить ему жениться. Нас ничего хорошего не ждет. Мы это уже проходили. Невозможно слишком долго противостоять всему миру. Рано или поздно защита дает трещину.

— Надеюсь, он будет счастлив в браке, — произношу глухо.

Но Карим меня перебивает:

— Кать, это неправильно — скрыть сына! Ян же… он же с ума сойдет, если узнает!

— А он не узнает.

— Не узнает?! Не смеши меня! Что ты делать будешь? Прятать мальчишку? Одного взгляда достаточно, чтоб ы понять: Ян — отец.

Я вздыхаю, крепче прижимаю к себе Марка, целую в лобик. Сын сидит тихо, как мышонок, не сопротивляется моим поцелуям.

— Кать…

Я ловлю взгляд Карима в зеркале заднего вида, крепче сжимаю сына в объятиях.

— Прости, задумалась. Воспоминания не дают покоя. Слишком давно я не была в родных краях.

Он вздыхает.

— Я очень хорошо тебя понимаю. Просто хотел сказать: заведующая терапевтическим отделением городской больницы завтра вечером празднует день рождения. Будет небольшой банкет в ресторане на набережной. Я в числе приглашенных. Если пойдешь со мной, могу замолвить за тебя словечко.

Я оживляюсь.

— О, это было бы замечательно! Отпуск отпуском, а без работы я пропаду!

Карим притормаживает у дома моих родителей.

— Значит, завтра в шесть будь готова. Я за тобой заеду. Надень что-нибудь красивое, — подмигивает мне.

— Я согласна.

— Только, Кать… Бестужев там тоже будет со своей Соней.

Что-то больно царапает в груди, но я стойко выдерживаю удар.

— Карим, рано или поздно нам с Яном придется встретиться. Чем раньше мы увидимся, тем лучше. Я справлюсь. Главное — скажи: Дианы там не будет?

— Нет, твоей бывшей свекрови нездоровится в последнее время. Она не посещает увеселительные мероприятия.

На самом деле нет ничего неприятнее, чем встреча с несостоявшейся свекровью, а знакомство с Соней я, пожалуй, смогу пережить.

— Не забудь про платье, — подмигивает мне Карим.

— Я надену самое красивое, — обещаю ему. — До встречи!

— До встречи, подруга!

Марк, завидев знакомые ворота, уже рвется во двор.

— Деда! Деда! — зовет моего папу. Тот торопится навстречу. Мой отец — бывший военный. Весь седой, но все такой же поджарый. Он приветливо машет Кариму.

— И вам доброго дня, Михаил Кириллович! — расплывается в улыбке Карим. — Как оно?

Папа подхватывает на руки Марка.

— Сам же видишь, теперь, когда внук приехал, все лучше, чем когда-либо! — веселится он. Подсаживает малыша себе на плечи и заносит во двор.

— Кать, в шесть! — кричит в окошко своего «китайца» Карим.

— Я буду ждать, — подмигиваю другу, прежде чем закрыть ворота.

Выдыхаю и прикрываю на миг глаза. Чувствую, как по телу прокатывается нервная дрожь. На что я только что подписалась?! Неужели и вправду смогу смотреть в глаза Бестужеву на банкете, будто ничего между нами не было?

«Надо постараться, Катя. Это все ради работы», — убеждаю себя, а сердце отчаянно сжимается от боли.