Дом встретил нас неожиданной тишиной. После ветра, криков детей и бешеного стука сердца во время полета тишина показалась почти неестественной. Близнецы тут же сорвались вперед, наперебой рассказывая Виллему о нашем превращении. Эриэль держалась рядом со мной, я чувствовала ее взгляд.

Киллиан ненадолго ушел отдать распоряжения охране. Я слышала его голос в коридоре. Спокойный, холодный. Такой, от которого даже стены, казалось, становились внимательнее. Защиту усиливали.

Я же тихо поднялась в свою комнату. Ноги все еще немного подрагивали. Не каждый день, знаете ли, понимаешь, что ты… дракон. Закрыла за собой дверь, прислонилась к ней спиной и медленно выдохнула.

— Спокойно, Настя… спокойно…

Я провела рукой по лицу. Кожа была обычной. Ни чешуи, ни когтей. Хотя где-то глубоко внутри по-прежнему ощущалось тепло, словно маленький уголек тлел под золой.

— Ну ты, мать, даешь! — проговорила Митрофановна.

Со стола вопросительно звякнул Грошик.

— Что я пропустил?

— Да ничего! — хмыкнула метла, — Кроме того, что наша хозяйка прикинулась драконом!

— Не звени! — не поверил ей кошелек.

— Да чтоб мне повылазило! — притопнула подруга.

Эти двое уставились на меня — один с восхищением, другая с гордостью, будто мое превращение было именно ее заслугой.

— Серьезно, Насть? — спросил Грошик.

— Да чтоб мне очешуеть, — кивнула я.

— Ну ты. мать, даешь! — согласился с Митрофановной он.

Да я сама до сих пор в шоке.

— Я не знаю, что случилось, — вздохнула я, присаживаясь на край кровати, только сейчас до конца осознав, что произошло. Мой полет в теле могучего ящера над садом лоэров Уиллард был самым настоящим, а не плодом моего больного воображения.

— Я видела кое-что, — вспомнила я. — Там был человек, который плел заклинание. Он смотрел прямо на нас. Думаю, что это как-то связано с падением Арабеллы.

— Ого! Ты почему раньше не сказала? — возмутилась Митрофановна.

Я пожала плечами.

— Я сказала об этом Киллиану.

— Конечно! Лучше сказать своему муженьку, от него все больше пользы, — кажется, обиделась метла, — зачем говорить старой подруге, которая пришла с тобой из твоего мира?

— Мить, не обижайся! — мне почему-то на самом деле стало стыдно, — После полета я вообще ничего не соображала. Прости, что не стала сразу же докладывать своей метле, что увидела колдуна! Надо было! Пусть бы Киллиан окончательно убедился, что его супруга с приветом.

— Ладно, — примирительно буркнула Митрофановна, — но ты ведь понимаешь, что это важно! Что незнамо кто колдует на тебя, пока ты беззаветно носишься по небу в образе дракона.

— Да тут все важно, — вздохнула я, — начнем с того, что я попала в чужой мир! Ладно, пойду, приведу себя в порядок. Обед мы пропустили, скоро ужин. Я проголодалась зверски!

После всех переживаний ароматная пена и горячий душ придали мне сил. Горячая вода смыла усталость и тревогу. Я долго стояла под струями, позволяя теплу расслабить мышцы. После безумного полета это было именно то, что нужно.

Когда я наконец вышла из ванной, волосы еще были влажными, а настроение заметно улучшилось.

— Вот теперь можно и жить, — пробормотала я, проводя гребнем по мокрым кудрям.

— А я говорил, что вода лечит все, — звякнул со стола Грошик.

— Ничего он не говорил, — фыркнула Митрофановна. — Ты вообще кошелек.

Я улыбнулась их привычной перепалке, хотела ответить, чтобы прекратить зарождающуюся ссору, но в этот момент услышала тихий стук.

Тук.

Я замерла. Даже метла с кошельком замолчали.

Стук повторился. Тук… тук.

Я нахмурилась и повернула голову к окну. Звук шел оттуда.

— Это еще что?

— Птица, наверное, — предположил Грошик.

— Или муха, — равнодушно добавила метла.

Стук раздался снова. На этот раз чуть настойчивее. Если это и муха, то должно быть очень крупная.

Я подошла к окну и осторожно отодвинула занавеску. Снаружи уже начинали сгущаться сумерки. Сад медленно темнел, дорожки серебрились в мягком свете фонарей, а прямо перед стеклом кружился маленький сверкающий вихрь.

Я моргнула. На мгновение мне показалось, что вихрь смотрит прямо на меня.

— Мить… ты это видишь? — шепотом спросила подругу.

Метла подлетела ближе.

— Вижу, — развеяла мои сомнения она.

Вихрь был размером с яблоко. Тонкие искры света плавно вращались вокруг невидимого центра, словно маленькая галактика. Он мягко ударился о стекло.

Тук.

— Это точно не муха, — резюмировал Грошик.

Я осторожно открыла окно. Надеюсь, меня не убьет магическая молния. Прохладный вечерний воздух тут же ворвался в комнату. Вихрь на мгновение завис передо мной, словно рассматривая. А потом медленно подплыл ближе. Я неосознанно протянула к нему руку. В тот же миг незваный гость рассыпался искрами. На мои ладони плавно опустился конверт, а сверкающие искры на секунду зависли в воздухе… и тут же растворились, будто их никогда и не было.

Я ошеломленно закрыла окно. В комнате стало очень тихо.

— Насть… — осторожно произнесла Митрофановна.

Я посмотрела на конверт в своей руке. Плотная темная бумага без печати и герба, даже без подписи, кому сие послание предназначено.

— Ну вот, — нервно звякнул Грошик. — У меня плохое предчувствие.

Я раскрыла конверт, достала сложенный лист бумаги и нервно впилась глазами в строки, от которых холод пробежал по спине.

«Ты слишком рано начала пользоваться силой, Настя.»

Меня точно хлыстом ударило. Я медленно опустилась на край кровати. Ноги просто отказывались меня держать. Строчки будто становились тяжелее с каждым словом.

«Тебе не принадлежит эта магия, — продолжила я читать. — Ты пришла из другого мира и не имеешь права ею пользоваться.»

Я сглотнула. Губы пересохли, а сердце будто вовсе перестало биться в груди. Внизу была еще одна короткая строка.

«Твоя тайна скоро будет раскрыта.»

Значит этот кто-то знает обо мне! Не догадывается — знает!

Грошик тихо звякнул.

— Насть…

Митрофановна медленно поднялась в воздух.

— Мне это совсем не нравится, — зловеще произнесла она.

А я смотрела на письмо и чувствовала, как глубоко внутри снова разгорается тот самый уголек, только теперь это было уже не просто тепло. Это была злость.

Я продолжила читать. Буквы были ровные, спокойные. Будто человек, написавший их, совершенно не сомневался, что я сделаю именно так, как он скажет. В груди неприятно сжалось.

— Насть… — тихо проговорил Грошик. — Мне не нравится твое лицо.

— Мне тоже, — буркнула Митрофановна.

«Если ты не хочешь, чтобы лоэр Киллиан Уиллард узнал, кто на самом деле занял место его жены, приходи одна.»

Пальцы сами сжались сильнее. Вот, значит, как. Он знает. И не просто знает… он понимает, чем именно меня можно прижать.

Грошик нетерпеливо подпрыгивал на столе.

— Насть… ты чего так побледнела?

Я медленно дочитала.

«Сегодня в полночь. Старый павильон у северного пруда. Без охраны. Иначе твоя тайна станет известна всему городу.»

Я долго смотрела на эти слова. В голове одна за другой всплывали мысли. Если Киллиан узнает… Если кто-то скажет ему, что его жена на самом деле чужая женщина из другого мира… Что место Арабеллы занято кем-то другим… Меня не просто выгонят. Меня могут обвинить в убийстве.

В комнате было так тихо, что я слышала собственное дыхание. Я положила письмо на стол не в силах прочитать его вслух, пусть друзья сами ознакомятся с его содержимым.

— Насть… — осторожно сказала Митрофановна после того, как прочитала его. — Ты ведь не собираешься туда идти?

— А у меня есть выбор?

— Конечно есть! — вспылила метла. — Рассказать все этому твоему лоэру!

Я горько усмехнулась.

— И что я ему скажу? Привет, дорогой муж. Я не твоя жена. Она, возможно, умерла, а я заняла ее место?

Грошик тихо скрипнул застежками.

— Когда ты так формулируешь… звучит действительно не очень.

— Вот именно!

Я снова посмотрела на письмо.

Старый павильон у северного пруда. После заката.

Одной строкой этот неизвестный загнал меня в ловушку. Потому что, если он действительно знает правду… А он знает. В письме он обратился ко мне по имени, которое мне родители дали на Земле. Он может разрушить мою жизнь здесь одним словом. И не только мою.

Я вспомнила лица детей — Эриэль, смеющуюся в небе, близнецов, которые кружились вокруг меня, Виллема, который так по-взрослому помогал мне. Я медленно поднялась.

— Насть… — насторожилась Митрофановна. — Только не говори…

— Похоже, у меня сегодня будет вечерняя прогулка.

Грошик сердито звякнул монетами.

— У меня очень плохое предчувствие, — поделился он.

Я еще несколько секунд смотрела на письмо, будто надеялась, что слова на бумаге вдруг исчезнут. Не исчезли.

— Настя… — осторожно произнесла Митрофановна. — Ты ведь понимаешь, что это ловушка?

— Конечно понимаю! — Я аккуратно сложила письмо и спрятала его в ящик стола. — Но, если я не пойду, он расскажет Киллиану.

— А если пойдешь — может сделать что похуже, — буркнула метла.

— Может, — не стала с ней спорить.

Я устало провела рукой по лицу. Ситуация была прекрасная, просто великолепная. Сказать Киллиану правду я не могу. Даже если он поверит. А если нет? Что тогда? Обвинение в убийстве собственной жены звучало бы для местного суда очень убедительно. А если этот неизвестный начнет говорить раньше, чем я успею хоть что-то объяснить… Я слишком хорошо помню, как действует Кристалл Правды в Совете магов.

Нет.

Я резко выдохнула.

— Сначала ужин.

— Чего? — не поняла Митрофановна.

— Если я не появлюсь, Киллиан сразу насторожится. А мне сейчас меньше всего нужно, чтобы за мной кто-то ходил по пятам.

— Логично, — согласился Грошик, — но я пойду с тобой!

— Я тоже! — безапелляционно заявила Митрофановна.

Я даже спорить не стала. Быстро причесала волосы, поправила платье и посмотрела на себя в зеркало. Лицо выглядело почти спокойным.

— Ладно, — сказала я своему отражению. — Идем делать вид, что у нас обычный вечер.