Я спешила на работу, на любимую работу, а в голове все еще крутились воспоминания о сне в котором я видела чудесного малыша. Губы сами собой расплывались в улыбке, а на глаза наворачивались слезы. Во сне этот ребенок был моим сыном, или дочерью, не важно… Важно то, что я могла испытать такие чувства только во сне. Мне не суждено иметь детей. Это моя боль, мое несчастье. Больше всего на свете я хотела бы стать матерью. Но небесам было угодно иначе.

Когда мне поставили этот страшный диагноз, ставший для меня приговором, я не верила. Не принимала правду. Ходила по врачам, но все специалисты будто сговорились, подтверждая мое бесплодие.

Мой муж… мой бывший муж, нашел себе другую, которая смогла подарить ему сына. Я не винила его. Он же не виноват в том, что я такая.

— Анастасия Николаевна, — голос Кирюши вернул меня в реальность. — Доблое утло!

Я улыбнулась мальчику. Он всегда приходил первым в группу. Его мама работала где-то за городом и вынуждена была приводить ребенка к самому открытию детского сада.

— Доброе утро, Кирюша!

— Я плинес мячик сегодня!

— Ух ты как здорово!

Я присела на корточки, чтобы стать примерно одного роста с мальчиком, заглянула ему в глаза. Кивнула его маме, отпуская ее на работу. Вскоре стали приходить другие дети, началась привычная утренняя суета. Приветствия, улыбки, зарядка, завтрак. Я с удовольствием проживала каждое мгновение этого дня. Звонкий детский смех, игры, разговоры, занятия — все это доставляло радость. Ведь я находилась среди детей. Их блестящие глаза, чистая непосредственность, их запах — вот составляющее моей жизни. Я любила каждого ребенка в своей группе, впрочем, дети платили мне взаимностью.

На прогулке мы играли на площадке и наводили порядок на веранде нашей группы.

— Давайте играть в магазин? — предложила девочка Лиля.

Кто-то из детей поддержали ее.

— Анастасия Николаевна, а можно мы поиграем в мячик? — спросил Никита.

— Конечно, играйте!

Кирюша с гордостью достал свой мячик, который он принес утром из дома. Я достала из шкафчика набор для игры в магазин для девочек, в который входила игрушечная касса, пластмассовые фрукты и овощи, и кошелек. Последний покрутила в руках, рассматривая его. Он несколько выбивался из общего контекста. Будто не из этого набора. Да и не помнила я, чтобы видела кошелек раньше. Может кто-то из детей принес? Взвесила в руке свою находку. Довольно увесистый. Что-то в ней даже звенит. Сам кошелек сделан из плотной красной замши, старомодная защелка золотистого цвета. Она легко открылась, внутри оказались монеты, стилизованные под золотые.

— Ух ты! — невольно вырвалось у меня, — Вот бы они были настоящие!

Монеты в ответ тускло сверкнули, словно подмигивая мне. Я посмотрела на играющих детей. Ближе всех ко мне стояла Сонечка, Кирюша и близнецы Ваня и Митя. Закрыла глаза и на секунду представила, что это МОИ дети, что у меня в руках кошелек, полный денег, и что деньги в этом кошелке никогда не заканчиваются, ну можно же помечтать, а здание садика — это наш большой и уютный дом. Как вдруг:

— Анастасия Николаевна, мы не можем мячик достать!

Что-то я сегодня размечталась.

— Куда вы его дели? — спросила я мальчишек.

Они показали на самый верх березы, растущей возле нашей веранды. Мячик застрял между верхними ветками. Я попыталась покачать дерево, чтобы столкнуть мяч. Не получилось.

— Мой мячик! — громко заплакал Кирюша, — Мне его папа подарил!

— Настя, что такое? — окликнула меня Валя воспитательница другой группы, которая тоже была на прогулке.

— Да вон мальчишки забросили мяч на березу, — кивнула я на верхушку, — не знаю, как достать теперь.

— Дядя Федя скоро придет, попроси его.

Дядя Феня работает у нас дворником. Хороший дядька, всегда помогает. Только я его сегодня еще не видела.

— А он сегодня на работе? — удивленно спросила я.

— Да, — заверила меня Валя, — он оставил метлу у нас на веранде, сказал, что скоро придет. Его к заве вызвали.

Я снова подняла голову и оценивающе посмотрела на застрявший мяч.

— Валя, дай-ка мне метлу!

Дети собрались под березой и переговаривались между собой, пока я подавала им не самый хороший пример, залезая на дерево. К счастью, нижние ветки находились не высоко, я без проблем забралась на них. Протянула метлу в сторону мячика. Мне не хватало буквально несколько сантиметров. Еще чуточку! Ну же! Я вытянулась в струнку. Никак. Придется встать на следующую ветку. Перехватила древко метлы поудобнее и снова вытянула руку вверх. Хорошо ведьмам! У них метла летающая. Вот такая бы легко взлетела и подтолкнула бы застрявший мячик. Вот именно в этот момент я услышала треск. Внезапно мир качнулся и перевернулся.

Наверное, я все же снова отключилась, потому что в следующий, раз открыла глаза уже в комнате. Не в моей комнате! Высокие потолки, картины на стенах, огромное панорамное окно с видом на сад, из которого лился яркий дневной свет. Меня что, в больницу привезли? Тогда это очень дорогая больница!

Я с трудом села. Голова все еще кружилась, но уже хоть драконы не мерещились, спасибо и на этом. Я сидела на широкой кровати.

— Где я? — спросила себе под нос тихо.

— Знамо где! В опочивальне! — снова этот скрипучий голос заставил вздрогнуть.

Кто это со мной разговаривает? В прошлый раз мне вообще показалось, что это метла говорит. Причудится же такое! Я повернулась на звук голоса и посмотрела в глаза, красивые такие голубые глаза… метлы, которая стояла рядом с кроватью.

— Где? — сглотнув, переспросила я, отчаянно зажмурившись в надежде, что мой глюк пройдет.

— Ты глухая? — поинтересовалась метла.

— К сожалению нет, — тихо ответила ей, все еще не решаясь снова посмотреть на инвентарь.

— И то хорошо! — вздохнула моя собеседница, — А сожалеешь о чем?

Я совсем сошла с ума, раз сижу тут в чужой постели и веду беседу с веником, да еще и пытаюсь слова подобрать, чтобы не дай бог его не обидеть. А, правда, чего я стесняюсь? Сделала глубокий вдох и набралась храбрости снова посмотреть в голубые глаза.

— Сожалею, что все еще тебя слышу! — поведала ей.

Метла обиделась.

— Ишь какая! Я тоже с тобой разговаривать не хочу! Это ты меня своими лапищами хапала, да приволокла сюда, в этот мир, теперь прикидываешься невинной овечкой. А я, между прочим, пыталась левитировать, когда ты грохнулась с дерева, чтобы ты, дура, не убилась.

Она сказала — приволокла в этот мир? Куда?

— Стоп! — я выставила руку вперед. — Повтори!

— Как есть глухая! — тяжело вздохнула метла, — Говорю лапищами своими загребущими…

— Да не это! Я тебя приволокла в этот мир?

В глазах метлы отразилась вселенская тоска. Она даже, как будто, покачала головой.

— Ну а кто еще? — возмутилась она, — Ты меня схватила, полезла на дерево, болящая. Ветка сломалась, ты стала падать, я пыталась левитировать, да только бестолку! Мы провалились в портал, а ты в меня вцепилась, как умалишенная. Всю душу из меня вынула.

У меня голова шла кругом от предоставленной информации. Шиза косит наши ряды… Это ж как надо было удариться головой, чтобы потом на полном серьезе разговаривать с веником?

Дверь внезапно распахнулась. На пороге стоял тот самый мрачный тип, который так беспардонно взял меня на руки и принес сюда. Теперь я могла рассмотреть мужчину более детально. Высокий, на вид примерно тридцать пять — сорок лет. Темные волосы, светло-карие, почти янтарные глаза, правильные, но немного жесткие черты лица и довольно внушительный разворот плеч. Видный мужик, что уж говорить. Везет кому-то!

Мужчина перешагнул порог комнаты и приблизился к кровати, пристально глядя на меня. Чего он так смотрит? Будто я совершила страшное преступление. А что, если… Я похолодела. Может я упала на кого-то из детей? Боже, нет!

— Ты побледнела! — взгляд мужчины слегка смягчился.

Да побледнеешь тут!

— С детьми все хорошо? — тихо спросила я.

Мужчина кивнул. Я облегченно выдохнула, но на всякий случай уточнила:

— Со всеми?

— Да!

— Слава богу!

— Слава кому?

Точно, издевается!

— Кто любит Хому и Ерему! — фыркнула я.

Вообще странный мужик. То слово «Привет» ему не понравилось, то теперь переспрашивает про бога, как будто в первый раз услышал это выражение.

— Арабелла, ты меня удивляешь? — нахмурился мужчина.

Теперь опешила я.

— Арабелла? Меня Настя зовут! А вы кто такой?

— Я твой муж — Киллиан. Я понимаю, что ты на меня сердишься, но зачем ты так себя ведешь? Ты хочешь меня таким образом наказать? Так подумай о детях! Каково им?

— Мужчина, — тяжело вздохнула я, — ваш розыгрыш затянулся! Мне это надоело! Зачем вы принесли меня в этот дом? Или это все-таки больница? Мой муж давно объелся груш!

Темные брови «мужа» удивленно дернулись вверх.

— Груш? Что такое груш?

Я закатила глаза.

— Привет! Ты не знаешь, что такое груши? Совсем ку-ку? Ты ведь папа Кирюши? Это вы так решили мне отомстить за то, что я считала, что у Кирилла нет отца? Так мне все равно! Моя обязанность воспитывать ваших детей и заботиться о них!

— Конечно, это твоя обязанность, Арабелла! Ты их мать!

Япона мать!

— Знаешь что? — я встала с кровати, уставилась прямо в офигевшие глаза мужика, — С меня хватит!

— Ты опять? — взбешенно прошипел он, делая шаг навстречу.

От него прям веяло каким-то гневом. Я вынуждена была поднять голову, чтобы иметь возможность заглянуть в глаза. Высокий такой!

— Что «опять»?

— Говоришь, что с тебя хватит. Запомни — развод тебе никто не даст! Хочешь притворяться умалишенной — пожалуйста! Это тебе не поможет.

Умалишенной? Я?

— А мне кажется, с ума здесь сошла вовсе не я! Это не я называю тебя своим мужем, не я утверждаю, что у меня трое детей…

— Четверо!

В смысле?

— Ладно, пусть будет четверо, — не стала спорить с психом я, — не я подсунула мне метлу со скрытым передатчиком голоса.

— Метлу?

Киллиан покосился на стоявший у моей кровати инвентарь.

— А то ты не знаешь? — фыркнула я.

— Нет! Что за датчик передачи голоса? Зачем он?

— Чтобы метла разговаривала!

Выражение лица мужика стало непередаваемым.

— Метла не может разговаривать! — изрек он.

— Слава богу, что хоть это ты понимаешь!

— Я позову целителя, — сказал Киллиан, развернулся и вышел из комнаты.

Дурдом какой-то!

— Настька, — подала голос метла, — вот ты умная баба, вроде, но дура дурой!

— Спасибо! — покосилась я на нее. — Признавайся, где передатчик голоса спрятан?

— Чего? Это ты меня, честную метлу, обвиняешь в обмане? — обиделась метелка.

— Честная метла… — повторила за ней я и засмеялась.

Наверное, это все нервы. Однако, весь этот спектакль начинал раздражать.

— Раз ты такая честная, может тогда просветишь меня, где мы, что за мужик называет себя моим мужем, почему ты разговариваешь и, что, черт возьми, вообще тут происходит?

— Я могу! — хмыкнула метла, — Но не буду!

— Ах ты веник бессовестный!

— Мама!

Снова распахнулась дверь и в комнату ворвались дети. Их на самом деле было четверо. Девочка и три мальчика. Один постарше, а двое других близнецы младше года на два. Это один из них тогда летел на дракончике, когда я увидела его в первый раз.

— Мамочка! — девочка с разбегу обняла меня и прижалась всем телом.

Я застыла.

— Эриэль, подвинься, — буркнул старший мальчик, оттесняя сестру чуть в сторону и тоже обнимая меня.

Близнецам не нужно было никого просить. Мальчишки просто встали с двух сторон наших обнимашек и тоже прижались к нам.

Мое сердце взволнованно трепыхнулось.

— Я так испугалась! — девочка подняла на меня большие бирюзовые глаза, полные слез, — Ты упала, не двигалась, не дышала.

Боже, бедный ребенок! Представляю, что они пережили, увидев падение своей родительницы.

— Прости! — прошептала я, — Я не хотела вас пугать.

— Мама, — подал голос старший мальчик, — я знал, что с тобой все будет хорошо, но даже я испугался.

Новая волна чувства вины затопила меня. Хоть я и видела этих детей в первый раз в своей жизни, пусть, они тоже принимаю участие в этой постановке, но они же дети!

Мама…

Как сильно грели звуки этого слова! Меня так назвали впервые. И пусть я уже и не ждала услышать его в свой адрес, пусть все это не по-настоящему, но как же приятно его слышать.