Ловите обещанный бонус) Ночью я спал)))

25–26 сентября 996 г. от ВР.

…Персональные приказы получил не только генерал. Но приказ для него прилетел на почту, а телохранителей загрузили через тактические наушники. Бедняги, явно охранявшие Мирона Андреевича не первый год, побагровели и, по моим ощущениям, подумывали упереться, но в какой-то момент доперли, что восемь вооруженных егерей ошиваются поблизости далеко не просто так, и сообщили бывшему Большому Начальству, что ему следует сдать личное оружие и средства связи генеральному прокурору.

Поляков подобрался. И, кажется, решил потрепыхаться. Но Анатолий Игоревич требовательно повел рукой, отправляя к нему Ремезова с небольшим металлическим контейнером наперевес, а сам остался стоять рядом со мной. А для того, чтобы снять все возможные вопросы, сообщил задержанному, что «тара» будет опломбирована при нем, а вскрыта в личном присутствии государя.

Честно говоря, смысла большей части телодвижений этого этапа «игры» я не понимал. И не знал, по какой причине примерно за полчаса до прибытия генерала генеральный прокурор вдруг переиграл свои планы. Но догадывался, что стал невольным участником «интриги высшего уровня сложности», вот и подыгрывал тому, кому был должен и кого считал договороспособным. А еще чуть-чуть, но напрягался, понимая, что телохранители генерала — и профессионалы экстра-класса, и уже чему-то научившиеся маги, а значит, при желании, могут устроить нам похохотать. Но все обошлось — после того, как Поляков сложил в контейнер кобуру с пистолетом и запасными магазинами, телефон, умные часы и гарнитуру, эта толпа вояк взяла под козырек и умотала к «Онеге», а пилот вертолета, тоже получивший какие-то ценные указания, поднял свою машину в воздух и увел на северо-запад.

— А вам, Мирон Андреевич, придется поскучать порядка сорока минут — ИСБ-шный борт, высланный за вами, уже в пути.

— И все это из-за того, что я не предупредил вас о возможности случайно инициироваться в одну стихию? — желчно спросил он Голицына.

Анатолий Игоревич поморщился:

— Я понимаю, что вам хочется получить максимум информации, чтобы выстроить оптимальную линию защиты, но вы опять наступили на любимые грабли — сочли себя умнее окружающих. Кстати, о линии защиты: понимаю, что фраза прозвучит избито, но советую говорить следователям только правду, ибо любая ложь только усугубит вашу вину. На этом, пожалуй, закончу. Олег Леонидович, ваши люди помогут Петру Романовичу присмотреть за Мироном Андреевичем?

— Да, конечно… — ответил я, поймал взгляд Пахома Борисовича Дежнева и серией жестов приказал приглядывать за генералом.

Бывший телохранитель деда коротко кивнул, подошел чуть поближе и сместился в мертвую зону Полякова. Егеря тоже поняли намек, так что я со спокойным сердцем предложил Голицыну вернуться в особняк, совершенно спокойно повернулся к генералу спиной и… ударил. Разрядом. В пряжку его офицерского ремня, рванувшуюся следом за нами. Затем сместился. Рывком. За спину генеральному прокурору. А в момент выхода из перемещения принял на покров из двух стихий что-то вроде ледяной иглы, невесть как углубил ускорение чуть ли не в полтора раза, обновил защиту, просевшую от силы на треть, и ударил серией заклинаний — туманом, еще одним разрядом и тремя воздушными лезвиями подряд.

Кстати, ледяной покров Мирона Андреевича схлопывался четырежды — под каждым из моих разрядов, под пулями моих вояк и под первым лезвием. Да, обновлялся очень быстро. Даже в полуобморочном состоянии, в котором, благодаря ударам Молнии, пребывал генерал. Но два последних лезвия и восемь пуль, ударивших с минимальными временными зазорами, превратили конечности Полякова в дуршлаг. А еще через секунду-полторы за этим уродом возник Пахом и идеально выверенным ударом в затылок погасил ему свет.

— Да уж, маги — зло… — пробормотал Анатолий Игоревич в тот момент, когда бессознательное тело начало заваливаться на землю. И, взяв себя в руки, обратился ко мне. Причем сначала поблагодарил за спасение жизни, а затем загрузил: — Олег Леонидович, Мирону Андреевичу желательно оказать первую помощь. И лишить его возможности использовать магию. Иначе я не рискну ни отправлять его куда бы то ни было, ни подпускать к нему своих дознавателей, ни приглашать на допросы государя.

— Я сделал то, что должно… — ответил я на первое утверждение, заявил, что с оказанием первой помощи проблем тоже не предвидится, ибо народ у меня служит бывалый, и задумчиво потер переносицу: — А с лишением Дара могут возникнуть проблемы…

— Со стороны Закона проблем не будет! — твердо пообещал он. — Я дам официальную санкцию на нужное воздействие…

— … которое еще надо придумать… — со вздохом закончил я, почесал затылок и позвонил Лосевой…

…Алгоритм уничтожения ядра с минимальным вредом для остального организма придумывали втроем — Анатолий Игоревич, Аня и я. Причем без свидетелей. Чтобы ненароком не выпустить джинна из бутылки. Рассмотрели семь более-менее реальных вариантов, попробовали, но безуспешно, все чисто энергетические воздействия, а реализовали предпоследний, «смешанный» — Лосева в темпе сбегала к себе, притащила одну девятисантиметровую иглу для иглоукалывания и ввела в тело Полякова так, чтобы кончик оказался точно в середине ядра, а я с четвертой попытки подобрал мощность удара Молнией «по игле», от которого ядро скукожилось, посерело и ударило посмертным импульсом, усиливающим чужие энергетические системы, а внутренние органы почти не пострадали.

К этому времени ИСБ-шная вертушка уже стояла на стрельбище, так что Голицын организовал переноску тела новоявленного простеца в пассажирский отсек и принялся строить двух полковников, прибывших за арестованным, а я объяснил личной целительнице матушки, как вложить полученную энергию в кластеры, ответственные за лечение, а сам потратил ее на раскачку разряда, рывка и невидимости. При этом не чувствовал никаких угрызений совести, так как считал, что «взял» эту энергию в бою, который начал генерал, да еще и не нападая, а защищая.

Закончив с этим делом, отправил целительницу к матушке — проводить следственные эксперименты — а сам умотал на стрельбище, постоял в сторонке до отрыва «Онеги» от земли, и ничуть не удивился тому, что освободившийся генеральный прокурор подошел ко мне. Причем отправив личного помощника погулять.

— Олег Леонидович, вы, вероятнее всего, не понимаете, по какой причине я внезапно превратил запланированный обмен любезностями с Поляковым в его задержание. Вдаваться в подробности я, по понятным причинам, не буду. Скажу лишь, что, по агентурным данным, генерал и ряд старших офицеров его службы заигрались в богов — совершили более полутора сотен убийств и… уже начали убирать или калечить высшее руководство Империи, освобождая путь к вершинам власти для Мирона Андреевича и его окружения. Скажу честно: доказательств всего вышеперечисленного я пока не видел. Но имею основания доверять первому заместителю, тщательно проштудировавшему материалы, полученные от государя, и получил личный приказ Виктора Константиновича немедленно вскрыть созревший гнойник. Основной объем грязной работы выполнит личный состав одного из армейских спецподразделений

— намертво закроет Енисейск и предложит сотрудникам структуры, которой командовал Поляков, добровольно пройти через медикаментозные допросы, а тех, кто не согласится, задержит по предельно жесткому варианту. А мне останется всего ничего: сделать все, чтобы личности, готовившие государственный переворот, предстали перед судом и понесли заслуженное наказание.

Я мысленно хмыкнул, так как понимал, что за словосочетанием «всего ничего» скрывается сумасшедший объем работы. А Голицын тем временем перешел к самому главному:

— Уничтожать подданных государя только за то, что они стали магами и служили под началом Мирона Андреевича, нельзя. Точно так же, как нельзя и противопоставлять государя этой категории его подданных, проводя закрытые судебные процессы. Поэтому первые медикаментозные допросы мы проведем в Енисейске: выясним, кто из задержанных входил в ближний круг Полякова, кто активнее всего зарабатывал его доверие, кто уничтожал невинных людей и так далее. А потом я прилечу к вам на поклон. Так как в данный момент у меня нет ни рабочего алгоритма гарантированной нейтрализации магов, ни магов, в принципе способных использовать вашу разработку.

После этих слов виновато усмехнулся и развел руками:

— Олег Леонидович, я понимаю, что предлагаю вам и помощнице вашей матушки взять на себя обязанности палачей. Но у меня нет другого выхода: побег любого секретоносителя такого уровня за рубеж создаст серьезнейшие проблемы, а на инициацию в Молнию и Жизнь доверенных подчиненных, их развитие и обретение нужных навыков требуется время, которого у меня нет. В общем, я прошу содействия. От имени и по поручению государя.

Я задумчиво потер переносицу и мрачно вздохнул:

— Анатолий Игоревич, я патриот. В изначальном и самом правильном смысле этого слова. Поэтому полностью согласен с тем, что нелюди в погонах и белых халатах обязаны ответить за свои преступления по всей строгости Закона. А еще прекрасно понимаю внутреннюю логику вашего предложения и, по большому счету, не вижу ничего недостойного в оказании такой помощи государству. Но есть нюанс. Вернее, целых три. Во-первых, при таком способе уничтожения ядра энергетической системы оно выдает тот самый импульс, о котором говорил профессор Ковалевский, а значит, нейтрализуя задержанных, мы с Анной Филипповной будем усиливаться в ключе, не радующем от слова «совсем». Во-вторых, как только у государства появятся… хм… собственные «палачи», и информация о побочных эффектах этого способа нейтрализации преступников уйдет на сторону, нас наверняка постараются заляпать грязью. И, в-третьих, мы наверняка превратимся в цели номер один для большинства любителей разживаться силой на халяву…

— … и если вам, потомственному аристократу, развяжет руки Грамота о правах, обязанностях и вольностях дворянского сословия, то мещанка Анна Филипповна окажется под ударом? — без труда сообразив, к чему я клоню, продолжил Анатолий Игоревич, дождался подтверждающего кивка и пожал плечами: — Олег Леонидович, я учел даже мстительность сослуживцев, друзей и родичей тех, кто вашими стараниями потеряет Дар. Поэтому маги, забывшие о Присяге, будут доставляться в вашу усадьбу в состоянии медикаментозного сна, заноситься в какую-нибудь вспомогательную постройку вашими людьми и сразу после «операции» увозиться в Белоярск. Для последующей переправки во Владимир. Анна Филипповна получит личное дворянство. За заслуги перед Империей. Уже в ближайшие дни и закрытым указом государя. А по поводу вашего с ней усиления скажу следующее: меня оно не пугает. Именно потому, что вы — патриот в изначальном и самом правильном смысле этого слова…

…Большую часть второй половины дня прокурорские провели в покоях, выделенных Голицыну — держали руку на пульсе происходящего в Енисейске и корректировали телодвижения вояк. А в девятнадцать десять Анатолий Игоревич позвонил мне, выяснил, где я нахожусь, спустился в спортзал и мрачно сообщил, что операция по блокированию научно-исследовательской лаборатории, построенной рядом с Енисейской Сверхглубокой, и Енисейска закончена, что в бега ушло всего два человека, и что следователи уже нашли морг с тридцатью девятью трупами жителей края, вроде как пропавших без вести, «несуществующий» крематорий и две независимые базы данных по магии, не передававшиеся во Владимир. Поделился и информацией о потерях силовиков — оказалось, что маги Полякова убили двадцать два, а ранили более шести десятков человек, из-за чего вояки озверели и последние минут сорок работали по самому жесткому сценарию. То есть, отстреливали конечности из крупнокалиберных снайперских винтовок, использовали армейские варианты светошумовых гранат и не жалели спецбоеприпасы, вызывающие тяжелейшие контузии.

— В общем, половина Енисейска лежит в развалинах, раненых — за сотню человек, медики сбиваются с ног, каждого из двадцати дознавателей, ведущих медикаментозные допросы, охраняет по целому отделению военнослужащих, жаждущих крови, а контрразведка уже взяла в окрестных лесах несколько пар «грибников», «охотников» и «рыболовов» из сопредельных стран… — мрачно подытожил он, закончив описывать ситуацию «вчерне».

— Весело… — буркнул я, представив, как много чего осталось «за кадром».

— Не то слово… — подтвердил он и вздохнул: — Поэтому «веселиться» вот-вот улетим и мы с Петром Романовичем. А часа через два-два с половиной он привезет вам первую партию «пациентов». Само собой, если вы не изменили свое решение.

— Не изменил. И не изменю… — спокойно ответил я, выяснил, в котором часу вертушка, вызванная им, сядет на моем стрельбище, поднялся к себе, в темпе помылся и переоделся, а потом проводил прокурорских до винтокрылой машины и пожелал удачи.

Следующие четверть часа командовал слугами, готовившими торцевую комнату первого этажа к приему «доноров Силы», как выразился бы отец. А потом сел на подоконник и настолько ушел в свои мысли, что бездумно принял вызов с неизвестного номера, поздоровался, поинтересовался, с кем имею честь, и вслушался в дрожащий женский голос:

— Добрый день, ваше благородие. Это Наталья Красовская, продавщица цветов из салона «Белый Ирис». У вас найдется минутка для разговора?

— Найдется… — ответил я, как-то почувствовав, что женщина балансирует на грани нервного срыва. — Я вас очень внимательно слушаю.

— Ваше благородие, вы ведь знаете, что магия — это не выдумки, верно?

— Да, знаю.

— Так вот, я инициировалась. В конце прошлой недели. Во что, даже не представляла. А сегодня у меня в руках распустилась орхидея в горшочке. Да так невовремя, что это увидел хозяин торговой точки и продал меня младшему сыну главы рода Кологривовых. Задорого. И попытался запереть, чтобы я не сбежала до приезда сотрудников СБ. А я не хочу превратиться в собственность личности, с которой вынужденно сталкиваюсь уже полгода и боюсь до дрожи в коленях. Поэтому разбила витрину, сбежала из магазина, сообразила, что дома меня найдут, и вспомнила о вас. Скажите, вам, случайно, не нужен маг этой специализации? Да, я пока ничего не умею, но научусь. Честное слово!

Я понимал, что не знаю о ней совсем ничего, что за внешней красотой может скрываться все что угодно, и что эта особа видит во мне подростка, а не мужчину. Но она мне нравилась. И я решил дать шанс. То ли ей, то ли себе:

— Наталья, скажите, пожалуйста, а квартира, которую вы упомянули — ваша?

— Нет, ваше благородие, я ее снимаю.

— Родители, братья-сестры, муж и дети имеются?

— Есть тетка под Архангельском. И там же — две двоюродные сестры. Был жених, но в начале лета ушел к другой. Детей нет.

— Паспорт при себе?

— Да, конечно.

— А что у вас с деньгами?

— На счету — что-то около тысячи. А с собой — рублей семьдесят пять-восемьдесят.

— Переезд в мое родовое поместье не испугает?

Я был уверен, что этот вопрос заставит ее сбиться с темпа. Но получил неожиданный ответ:

— Нет, ваше благородие, не испугает: я читала статью, в которой вас называли карающим мечом Императора, и знаю, что вы меня не обидите.

— Что ж, тогда вызовите такси, езжайте в аэропорт «Стрешнево» и ждите звонка.

Как только она отключилась, набрал исполнительного директора АО «Полет», поздоровался, выслушал ответное приветствие и взял быка за рога:

— Константин Антонович, мне нужно доставить одну мещанку без багажа из Владимира в Белоярск. Сегодня. Любым бортом, включая транспортные. Могу оплатить перелет деньгами или помощью в инициации одного не-мага в две-три стихии. Каким будет ваш положительный ответ?

Силин оказался хватом, каких поискать:

— Доставим. В обмен на инициацию моего сына. Отправляйте ее ко мне и предупредите, что придется изобразить стюардессу. Когда и куда присылать наследника?

— Наталья уже едет. Наберет вас через пару минут после того, как мы договорим. Далее, стюардессу изобразит. Без вариантов. И последнее: если ваш сын прилетит в Белоярск вместе с Красовской, то мои люди заберут его в аэропорту и привезут в мое родовое поместье. Нет — позвоните заранее, и мы договоримся. Единственная просьба: не разрешайте ему гулять под несущими винтами вертолетов и за самолетами, прогревающими двигатели — это может вызвать спонтанную инициацию в одну стихию.

— Я именно так и инициировался. В одну-единственную… — вздохнул он. — Встречал садящийся вертолет и стал Воздушником. Поэтому и вкладываюсь в сына…