16 октября 996 г. от ВР.

…В ночь на воскресенье Антон Макаров обнаружил в квадрате два-пять зеленый портал и цепочку следов, уходящих на восток. Пока поднимал меня, тревожную группу и Егора Жарова, догнал и идентифицировал животное по описаниям аналитиков генерала Анциферова. Ковырять «Сполохами» покров рогача, вроде как, продавливающийся лишь при одновременном попадании половины блока неуправляемых ракетных снарядов «Урагана», я был не готов. Поэтому решил использовать не пулеметы, а ракетно-пушечное вооружение «Кипарисов».

Пока одевался, приказал командиру дежурной смены отправить в бункер Ивана Борисовича и его бойцов, Леву Комлева и Валю Филимонову. Потом подобрал дам, вывел из особняка под небо, затянутое сплошной облачностью, вдохнул морозный воздух и торопливо активировал пока еще дохлый, но уже работающий ночной взор.

Окружающий мир немножечко посветлел, и я на радостях распорядился вложить халявную энергию в развитие этого заклинания.

Сообразив, с чего это вдруг я о нем вспомнил, женщины последовали моему примеру и захвалили Красовскую. За идею, упростившую нам жизнь. Я тоже назвал Природницу умницей, краем глаза заметил девчонок, несущихся к нам, чуть-чуть подождал и встретил их вопросом на засыпку:

— Доброй ночи, девчат! Торопитесь подняться на следующий уровень?

— Доброй ночи! — радостно поздоровались они, и Валя, как старшая, дала обстоятельный ответ:

— Да, Олег Леонидович, торопимся: в нынешних реалиях наша слабость — это брешь в обороноспособности рода. Кроме того, новый уровень позволит ускорить рост растений, значит, добавит нам еще толику продовольственной независимости.

— И ведь не поспоришь… — довольно промурлыкала матушка, назвала девиц умницами, следом за мной подошла к «стакану», через который можно было спуститься в бункер, подождала, пока я открою дверь, и первой скользнула в тамбур.

Следующие минуты полторы прошли в обычной суете, а потом я сел за пульт управления, врубил экраны и с помощью Макарова-младшего вывел на один из них телеметрию с камеры дрона, «убедившего» иномирного монстра изменить направление движения.

Тут дамы почти одинаково охнули и задали несколько вариантов одного и того же вопроса.

Я ответил распространеннее некуда:

— Вероятнее всего, так называемый рогач. Был замечен и описан в первых числах октября — появился из зеленого портала, походя завалил семерых особо доблестных представителей рода Звенигородских, решивших поохотиться на что-нибудь интересное и встретивших его на выходе, обожрался и заснул. А через какое-то время принял на покров несколько неуправляемых снарядов «Урагана» и донельзя впечатлил пилота своей нереальной живучестью.

— … то есть, монстрик не из слабых, и расстреливать его из пулеметов — дело неблагодарное и крайне небезопасное? — на всякий случай уточнила моя родительница.

— Ага… — подтвердил я, закончил тестирование «Кипарисов» и добавил: — А рисковать вами или кем-либо еще я не намерен.

— И правильно… — удовлетворенно проворковала она и замолчала, так как в помещение просочились бойцы второй смены, ответили на мое приветствие, поклонились матушке, бесшумно опустились на свободные маты и уставились на экран.

Страхолюдиной со здоровенными рогами, зубастой пастью, ярко-рыжей шерстью и кургузым хвостом любовались порядка семи минут. А после того, как она вышла на финишную прямую, я приложил себя ускорением, поднял защитный колпачок с отдельного блока сенсоров, навел прицельную рамку на морду зверя, врубил режим автоматического сопровождения цели, подождал еще немного и в момент начала неконтролируемого падения рогача в ловушку открыл огонь.

Еще через долю секунды догадался приглушить яркость экрана. Так что одновременный взрыв четырех ракет «Орион» никого не ослепил. И позволил заметить, что покров монстрика выдержал настолько мощное воздействие. Но не успел восстановиться. Поэтому очереди тридцатимиллиметровых снарядов продавили его к чертовой матери и превратили здоровенную тушу в дуршлаг.

— «Кипарисы» — это сила! — довольно хохотнул я, скинув ускорение.

— Ага! — хором ответил народ, дожидающийся посмертного импульса. А потом заговорил Щепкин:

— Олег Леонидович, по моим ощущениям, это животное должно весить больше тонны. Поэтому его тушу, да еще и насадившуюся на колья, мы из ямы не вытащим!

— Припашем вертушку… — ответил я и аж задохнулся от чудовищной мощи накатившего удовольствия. В этот же момент за спиной сладострастно охнули девчата, но мне было не до них — взгляд в себя, активировавшийся «сам собой», «показывал», как «темнеет» ядро, как разделяются и «опухают» узлы на периферийных каналах, и как наливается «светом» резерв.

«Это меня так поднимает на настоящий третий уровень?» — подумал я, затем отметил, что этот переход произошел на двадцать втором «обычном», и вспомнил о решении вложиться в кластеры ночного взора.

Вот и вложился. А после того, как потратил всю силу, полученную на халяву, вернулся в реальность и почувствовал стихии как бы не вдвое лучше прежнего: Воздух втягивался в наши легкие при каждом вдохе, вырывался наружу при выдохе, причем в разы более влажным и теплым, закручивался в невидимые вихри, поднимался к потолку и так далее!

Да, от столь глубокого «понимания» стихий закружилась голова, но мне как-то удалось «отодвинуться» от безумных ощущений, и головокружение как ветром сдуло. А ему на смену пришло дикое желание поэкспериментировать. Но я его задавил, вслушался в многоголосое обсуждение мощи рогача, решил, что мое мнение не добавит к уже высказанным ровным счетом ничего, достал телефон и позвонил Анциферову…

…Труп рогача забрали в районе шести утра, и личный состав свободных смен, успевший обслужить «Кипарисы», с энтузиазмом принялся за чистку ловушки. Контролировать процесс не было никакой необходимости, поэтому я спросил у дежурного дроновода, не вылезло ли из портала что-нибудь еще, выслушал отрицательный ответ и ушел в спортзал. Экспериментировать.

Ага, так мне это и удалось: стоило переступить через порог помещения, как матушка переместилась ко мне рывком, пожаловалась на то, что он все так же «стоит» на десяти с половиной метрах, то есть, почти вдвое короче, чем мой, подождала, пока я посочувствую ей и двум другим страдалицам, цапнула за руку и подтащила к матам. А там приказала лечь «мордой вниз» и дать как следует изучить мою энергетику.

Лег. Закрыл глаза. Расслабился. И порядка пяти-семи минут обдумывал программу экспериментов. А потом ко мне обратилась Лосева, и мне стало не до досужих размышлений:

— Олег Леонидович, по моим ощущениям, вам стоит развивать кластеры без таких серьезных перекосов. Посмотрите сами: те, которые ответственны за Воздух, Воду и Молнию, ощущаются здоровее. В принципе, неплохо выглядят и «Танковые». А на оставшиеся больно смотреть.

— Де-юре я владею только Водой, Воздухом и Молнией… — напомнил я.

— Я не убеждаю вас использовать Огонь, Лед и Землю в присутствии посторонних… — вздохнула она. — Я советую хоть иногда вкладывать энергию в откровенно слабые фрагменты энергетической системы: мне кажется, что так ваше развитие ускорится и будет заметно более гармоничным.

— Кстати, а почему бы вам не использовать вроде как отсутствующие стихии неявно? — внезапно спросила Красовская. — Попробуйте добавить в те же лезвия из двух стихий ледяные или огненные «сердечники». Или в том же ключе усиливайте тычковые ножи.

— Спасибо за советы: я ими обязательно воспользуюсь… — ничуть не кривя душой, пообещал я, перевернулся на спину, сел, отодвинулся назад так, чтобы видеть лица всех трех женщин, и спросил, что еще интересного они углядели в моей энергетике.

Тут заговорила матушка:

— Я, в основном, сравнивала твою и наши. Кроме того, проанализировала описания изменений при каждой мини-мутации. В итоге пришла к выводу, что раз наши энергетические системы развиваются приблизительно в одну целую и восемь десятых раза медленнее, чем твоя, значит, на следующем уровне на наших ядрах, наконец, вырастут иглы, и полноценно проявится резерв. Кстати, пока ты наблюдал за обслуживанием «Кипарисов» и дожидался вертолета, мы изучили энергетики Вали и Вари. Так вот, они развиваются в том же самом ключе, что и мы. Но если нас рогач поднял всего на один уровень, то им его посмертного импульса хватило на два. И они теперь на тринадцатом. А значит, потенциально способны превратиться в очень серьезные боевые единицы. Так, может, стоит добавить им нагрузки? Ведь девочки без гнильцы и тянутся за нами изо всех сил.

— Решила взять их под свое крылышко? — на всякий случай уточнил я и не угадал:

— В данный момент не вижу смысла. Но если ты поставишь им задачу как можно быстрее наработать боевой опыт, и они по-настоящему упрутся в свое развитие, то возьму.

Я пообещал настропалить обеих и неожиданно для самого себя вырастил на кулаке тычковый нож из Лавы, «обернутый» тончайшим слоем Воздуха, и искрящийся Молниями.

Женщины мгновенно замолчали и уставились на «клинок», вызывавший безотчетный страх, а я, поймав кураж, метнул его в один из щитов. Ага, без какого-либо труда «оторвав» от перчатки и отправив в полет!

Последнюю модификацию мишени — стальной блин, присобаченный на двадцатисантиметровый чурбак из дуба — «порвало» в самом центре. И — как выяснилось через несколько мгновений — превратило дерево в уголь!

— Кошмарненько! — довольно мурлыкнула моя родительница, прискакав к щиту сразу после меня и оглядев результаты попадания тюнингового лезвия. Потом на мгновение расфокусировала взгляд и предложила метнуть в другой щит лезвие, сформированное из стихии Земли.

Я невольно кинул взгляд в угол, в котором складировал тренировочные голыши, но потянуться к ним Даром и «отщипнуть» немного породы не успел. Из-за комментария Красовской:

— Олег Леонидович, зачем вам «внешнее» сырье, если вы только что вложили в лезвие эту же стихию? Отключите блок в сознании и ударьте!

Отключил. В смысле, убедил себя в том, что это возможно. Ударил. И убедился в том, что советчицы абсолютно правы: тоненькое каменное лезвие сформировалось почти так же легко, как воздушное. Да, разогналось заметно медленнее. Но все равно впоролось в мишень и разлетелось на мельчайшие осколки.

— А теперь ударь Льдом! — потребовала матушка, не дав мне оклематься, и я вдребезги разнес очередной блок. После чего закрутил воздух в слабенький смерч и остудил, а еще через мгновение организовал небольшую метель!

Реакции на это заклинание развеселили — родительница гордо задрала носик, Аня залюбовалась рукотворными снежинками и восторженно заявила, что таких больших и красивых не видела ни разу в жизни, а Наташа ошалело посмотрела на свое предплечье, покрывшееся мурашками, и ляпнула:

— Заморозить — заморозили. А кто будет отогревать?

…Красовская вспоминала свою «претензию» и краснела, как помидор, почти всю тренировку. Поэтому во время заминки матушка поймала ее взгляд и задала провокационный вопрос:

— Наташ, ты что, передумала служить моему сыну?

Тут Природнице стало не до воспоминаний о своей ошибке:

— Нет!!!

— Тогда почему ты его подставляешь?

Страдалица растерялась:

— Подставляю? Я? Чем⁈

— Своим стеснением! — рявкнула «воспитательница» и добавила в голос закаленной стали: — Любая твоя слабость — это возможность ударить по нему. К примеру, заляпать грязью. Или загнать в ситуацию, в которой Олег будет вынужден отстаивать свое доброе имя на дуэли. Поэтому сделай, наконец, выбор: если ты — его личная помощница, то забудь обо всех своих комплексах и живи им одним, если нет, то продолжай жить в привычном режиме, но держи более серьезную дистанцию.

— Ма-ам, ты перегибаешь палку… — мягко сказал я, почувствовав, что она завелась.

Родительница закусила губу, расслабила плечи и грустно усмехнулась:

— Наташ, я тебя уважаю. И искренне рада, что судьба привела тебя в наш род. Но высший свет — это клоака, в которой слабости не прощаются, а любая возможность ударить используется с максимально грязным и долгоиграющим эффектом. Я знаю это по себе — в юности имела глупость допустить маленькую ошибку и расплачивалась за нее лет шесть или семь. Поэтому то, что я тебе только что наговорила, не тупая претензия дворянки, одуревшей от чувства собственной важности, а попытка защитить и Олега, и тебя! В общем, услышь меня, пожалуйста, обдумай все то, что я сказала, и как-нибудь задай вопросы, которые не могут не появиться: даю слово, что отвечу на все до единого и помогу понять все то, что осталось неозвученным.

— Я услышала… — на удивление спокойно сказала Природница и заявила, что хотела бы задать несколько вопросов перед завтраком или после него.

Мама облегченно выдохнула и повернулась ко мне:

— Оле-еж, мы уйдем приводить себя в порядок прямо сейчас, ладно?

Я утвердительно кивнул, эта парочка свалила, а Аня решила сгладить неприятное послевкусие от этого… хм… обмена мнениями и предложила меня помять. А для того, чтобы я не отказался, пообещала подпитать Жизнью, что, вроде как, полезно.

Подпитывала минут двенадцать-пятнадцать, но оттянула весь негатив, добавила сил и доставила море спокойного удовольствия. Увы, откладывать трапезу я был не готов, поэтому назвал ее волшебницей, честно признался, что хочу еще, и заявил, что страшно завидую матушке, наслаждающейся таким массажем каждый божий день.

Лосева пообещала радовать и меня. По моим ощущениям, без какого-либо внутреннего сопротивления. А после того, как я встал и мотнул головой в сторону двери, поделилась интересными «разведданными»:

— Олег Леонидович, по моим ощущениям, Валя Филимонова раскачивает Жизнь под вас. То есть, задалась целью заслужить право стать вашей личной целительницей. Кстати, девочка без гнили и, как мне кажется, рвет жилы не из расчета, не из подростковой влюбленности и не для того, чтобы «выбиться в люди», а потому, что вас по-настоящему уважает, считает, что вы подарили ее семье завтрашний день, и жаждет воздать добром за добро.

— Ты с ней разговаривала на эту тему? — спросил я, дослушав этот монолог.

Женщина отрицательно помотала головой:

— Нет. И без вашего приказа не стану: будущее рода определяете вы, а мое вмешательство — даже из самых лучших побуждений — может навредить вашим планам.

— Ты умница, Ань! — без тени улыбки похвалил ее я, довел до лифта, прокатил до второго этажа и отправился к себе. Принимать душ и все такое. В двадцать восемь минут девятого снова вышел в коридор, навелся на дверь покоев матушки, качнулся вперед и вытащил из кармана телефон. А после того, как посмотрел на экран, принял вызов и поздоровался с Голицыным:

— Доброе утро, Анатолий Игоревич! Что вас подняло в такую рань?

— Доброе утро, Олег Леонидович! — устало поприветствовал меня он и исправил ошибку: — Справедливости ради должен отметить, что я еще не ложился. А причина все та же — служба…

Я собрался, было, ему посочувствовать, но не успел:

— Кстати, о службе: я прилечу к вам минут через десять-двенадцать. На «Орлане», вписанном в реестр «свой-чужой» ваших «Кипарисов». Встретите?

Встретил, конечно. На внедорожнике, чтобы генеральному прокурору не пришлось прыгать по сугробам. И поднял в большую гостиную, понимая, что он наверняка голодный.

Гость возражать и не подумал. Наоборот, назвал спасителем. А после того, как перешагнул через порог знакомого помещения, учтиво поздоровался с дамами, сделал каждой по изысканному комплименту, поставил к стенке металлический кейс, сел за стол и отдал должное стряпне Марии Тарасовны.

Пока ел, делился забавными столичными новостями, много шутил и с явным удовольствием отшучивался от уколов моей матушки. Но как только наши чашки с чаем показали дно, посерьезнел, извинился перед женщинами и попросил меня уделить ему четверть часа для разговора тет-а-тет.

Вот мы в мой кабинет и перебрались. А там Голицын сел в кресло, чем-то понравившееся в прошлые визиты, поймал мой взгляд и криво усмехнулся:

— Начну с приятного: государь тщательно проштудировал ваш… хм… отчет о боестолкновении с диверсионно-разведывательной группой «Черная Мамба», несколько раз просмотрел нарезку из фрагментов записей, сделанных вашими микрокамерами, и поручил мне наградить всех участников этого боя орденами и медалями.

— Анатолий Игоревич, в том бою так или иначе участвовал тридцать один человек… — напомнил я, но не удивил:

— Вы, Анастасия Юрьевна, Анна Филипповна, Наталья Георгиевна, шестнадцать сотрудников вашей СБ, трое дроноводов и восемь целительниц уничтожили самую боеспособную группу особого назначения Французского Королевства. Поэтому государь пожаловал орденами и медалями абсолютно всех участников боя. И я бы хотел провести торжественное награждение сразу после завершения этой беседы.

Я коротко кивнул, позвонил командиру дежурной смены и распорядился через пятнадцать минут собрать всех обитателей усадьбы, кроме детей и трех конкретных «воспитательниц», в спортзале, сбросил вызов и снова уставился на генерального прокурора.

Он поблагодарил меня за понимание и помрачнел:

— Приятное закончилось. Поэтому перехожу к неприятному: часа за три до вашего боестолкновения с «Мамбами» государя попытались убить. Прямо на приеме. В стиле, некогда описанном вами в салоне «Аллигатора». И нам опять требуется ваша помощь…