Все люди в процессе взросления переживают большие или малые травмы. Самое важное для восстановления ребенка после травмы — это психологическая устойчивость.
Это произошло около девяти лет назад. В мой кабинет за руку с ребенком вошла очень растерянная мама. С видом, будто за ней кто-то гонится, она тщательно закрыла дверь кабинета и постоянно оглядывалась. Я дружелюбно обратилась к ребенку:
— Хеджин, здравствуй. Тебе недавно исполнилось пять?
Хеджин слегка улыбнулась и кивнула. А мама без улыбки торопливо заговорила:
— Доктор, мы пришли, потому что Хеджин не хочет ходить в детский сад. Каждое утро она плачет, ходит за мной хвостиком и говорит, что у нее болит живот и она не может идти в сад.
Я посмотрела в глаза девочке. Она поджала губы и опустила голову. Я взглянула на анкету на столе. В глаза бросилось предложение: «Мы с мужем часто ссоримся, если муж выпьет, становится агрессивным».
Для начала, чтобы снять напряжение, я решила поиграть с девочкой в игру:
— Хеджин, вон там есть дом, где живут куклы. Поиграем с ними?
Хеджин молча кивнула, осторожно встала и направилась к игровому коврику. Мы с девочкой сели и стали играть. Кукольный домик был двухэтажным. Хеджин усадила куклу-маму с куклой-ребенком за кухонный стол на первом этаже. А куклу-папу разместила в спальне на втором.
— Давай позовем папу вместе пообедать? — предложила я, но Хеджин решительно замотала головой и едва слышным голосом сказала:
— Не надо папу.
Я спросила:
— Ага, папа, наверное, сейчас не голоден?
Хеджин пробормотала:
— Нет, если папа выйдет, будет плохо.
Девочка хотела оставить папу в комнате.
Когда я спросила, что произойдет, если папа выйдет и присоединится к ним, Хеджин словно остолбенела, ничего не говорила и не делала. А затем взяла куклу-папу из комнаты, спустила его на кухню и резко сбила из-за стола куклу-маму так, что та упала на пол. Молча наблюдавшая, как дочь играет в куклы, мама прикрыла рот рукой и тихо вскрикнула.
Когда Хеджин вышла, мы с ее мамой поговорили наедине. Она сказала, что обычно немногословный и закрытый папа внезапно меняется, как только выпьет, оскорбляет ее и швыряет предметы. Это главным образом происходило, когда Хеджин уже спала, и мама не знала, что дочь была очевидцем таких сцен.
За месяц до этого произошел большой скандал. Пьяный отец ударил жену кулаком в грудь и голову. В тот день женщина потеряла сознание на какое-то время, лежала на полу и не могла подняться. Женщина рассказала, что Хеджин обнаружила ее в таком состоянии после того, как отец ушел в спальню, села рядом, плакала, плакала, а затем уснула.
После этого Хеджин решила не ходить в детский сад и везде следовала за мамой. Она часто спрашивала: «А что, если пока я в садике, ты исчезнешь?» Она и спать не хотела. Едва уснув, девочка часто просыпалась и искала маму. Когда отец возвращался домой или хоть немного приближался к дочери, Хеджин съеживалась, пятилась назад и хныкала. Хеджин ни разу первой не заговаривала о том дне, когда отец ударил маму. На второй игровой сессии, даже когда я спросила: «Хеджин, а чего ты боишься?» — она ответила лишь: «Не знаю».
— А вы в порядке? Вам трудно пришлось, как вы со всем справляетесь? — спросила я у мамы Хеджин, и она сказала, что ее муж, когда трезвый, хороший человек, и она старается защититься от агрессии пьяного мужа.
— Когда протрезвеет, муж всегда сожалеет о своем поведении и просит прощения. Он пообещал больше не пить и даже обратился в центр лечения алкогольной зависимости. Он старается, в тот раз он выпил впервые за долгое время.
Возможно, Хеджин довольно давно слышала, что пьяный отец говорил маме, и видела, как он себя вел. Родители думали, что девочка спит, а она могла притворяться.
— Я не думаю, что Хеджин все это время не знала об агрессивном поведении вашего мужа по отношению к вам. Хеджин долгое время наблюдает домашнее насилие и находится в состоянии психологической травмы. У девочки есть симптомы посттравматического стрессового расстройства.
Я подчеркнула, что неотложное лечение необходимо не только Хеджин, но и маме и, несомненно, папе.
Мы с Хеджин начали игровую терапию. Это вид психотерапии для детей, которым трудно разговаривать. При помощи игры ребенок частично избавляется от негативного опыта и беспокойства, обретает уверенность в себе и получает опыт позитивного межличностного общения.
Мама прошла лечение от депрессии и ПТСР. Если муж возвращался домой поздно, женщина ощущала напряженность, и у нее учащалось сердцебиение от страха, что супруг, возможно, пьян и будет буйствовать. Отец был шокирован, когда узнал о состоянии дочери, и испытывал сильное чувство вины перед семьей. Он прошел медикаментозное лечение депрессии, которая лежала в основе его поведения, и консультирование, а также бросил пить.
Типичные симптомы ПТСР — это проживание травматического инцидента заново и чрезмерная настороженность. То есть после пережитого травматического инцидента человек снова и снова проживает его, ему снятся сны о нем, у него бьется сердце при столкновении со сходной ситуацией, человек избегает появляться там, где это произошло, и заниматься имеющими к нему отношение делами. Если ребенок становится настороженным и чрезмерно подозрителен и чувствителен ко всему, это может вызвать бессонницу, ночные кошмары (внезапное пробуждение от крика или плача) и другие нарушения сна.
Хеджин сбила куклой-папой куклу-маму, когда играла с куклами в моем кабинете, — это проявление симптома воспроизведения и проживания травматического инцидента заново через игру. Кроме того, трудности с засыпанием и постоянные пробуждения — это тоже типичные симптомы ПТСР.
Симптомы бегства или проживания заново при ПТСР в детстве снижают концентрацию и ведут к гиперактивности, поэтому его проявления похожи на симптомы СДВГ. Был случай, когда ученик начальной школы переходил дорогу на зеленый сигнал светофора, произошла авария, и мальчик сломал ногу. После восстановления у ребенка начали проявляться симптомы, похожие на СДВГ, и его стали лечить от этого заболевания. Таким образом, необходимо быть осторожными, ведь у детей, которые в процессе развития столкнулись с психологической травмой, реакция на стресс не такая, как у взрослых, она может быть нетипичной и запутанной.
Есть множество исследований нейробиологических изменений, происходящих в мозге ребенка после психологической травмы. Если маленький ребенок в ходе своего развития подвергается сильному стрессу, это раздражает его симпатическую нервную систему и повышает выделение гормонов, вызывающих настороженность (эпинефрина, дофамина и прочих). К тому же происходит сбой в настройке оси «гипоталамус — гипофиз — корковое вещество надпочечников», что влияет на выделение кортизола. Это оказывает прямое влияние на развитие мозга растущего ребенка и вредит формированию нейронной сети и развитию функций мозга. В итоге высока вероятность, что во взрослом возрасте это перерастет в депрессию, тревогу, зависимость, расстройство личности и прочее. В 2016 году исследователи Национального института здоровья США выяснили, что чем более серьезный случай жестокого обращения (травматический опыт) ребенок пережил в детстве, тем меньше толщина коры головного мозга в областях, отвечающих за контроль над эмоциями, таких как префронтальная кора и обе парагиппокампальные извилины. Ссоры родителей — тоже своего рода эмоциональное насилие, и они чаще всего вызывают ПТСР у детей.
Психологические травмы, с которыми могут столкнуться дети, — это насилие или травля в школе, домашнее насилие, стихийные бедствия, несчастные случаи, серьезные заболевания, война, терроризм. Тем не менее не у всех детей, переживших это, проявляются симптомы ПТСР. На заболевание и степень его серьезности влияют характер ребенка, поддержка семьи после травмы, а также то, была ли исправлена среда, повлекшая травму, например лечение агрессивного отца, отселение ребенка от родителей, которые жестоко с ним обращались, и прочее.
Хеджин на протяжении двух лет раз в неделю приходила на игровую терапию и наконец обрела чувство безопасности. Она ни разу не заговорила о том, что ее отец ударил мать, но в игре часто воссоздавала тот инцидент. Однажды она разгневалась и сбросила куклу-папу со второго этажа. На каждом занятии врач помогал Хеджин учиться выражать свои чувства посредством игры. В игровой обстановке девочка то внезапно брала куклу-ребенка и начинала плакать, то укладывала куклу-маму на кровать и утешала ее куклой-ребенком, похлопывая по спине. Из этого можно понять, что у Хеджин было желание регрессировать, вновь стать маленьким, зависимым ребенком, которое в то же время сосуществовало с противоречащим этому стремлением позаботиться о маме. К счастью, Хеджин нравилось проводить время за играми с врачом, и она хорошо говорила. Где-то спустя полтора года главной темой игр стали не папа с мамой, а постепенно начавшие появляться сюжеты с друзьями.
Все люди в процессе взросления переживают большие или малые травмы. Самое важное для восстановления ребенка после травмы — это психологическая устойчивость. А самый важный фактор для восстановления — ощущение, что «теперь я в полной безопасности».
Родители Хеджин быстро осознали проблему и были намерены меняться, поэтому девочка пошла на поправку. У отца прошла депрессия, он бросил пить и больше не совершал агрессивных действий по отношению к маме. Отношения супругов восстановились, мама поняла боязнь дочери разлучаться с ней и нашла в себе силы больше играть с Хеджин. Мама принимала тревогу Хеджин и, когда дочь вела себя как маленький ребенок, старалась успокоить ее и создать атмосферу безопасности. Улучшение в ходе лечения Хеджин во многом было мотивировано переменой в поведении родителей. И все наладилось.
Сейчас Хеджин учится в средней школе и мечтает стать социальным работником.