«А вы слышали, что у гениального художника Леонардо да Винчи был СДВГ?»
Четыре года назад я встретила ученика первого класса Сончхоля. Его мама думала, что, хотя после поступления в школу ребенок часто терял школьные принадлежности и не выполнял домашнее задание, он постепенно исправится. Однако после одного события, которое произошло во время семейного путешествия на остров Чеджудо на летних каникулах, его родители решили обратиться к врачу.
В первый день по прибытии на Чеджудо, увидев просторное лобби отеля, Сончхоль развеселился, стал везде бегать, ударился головой о статую в центре лобби и разодрал себе лоб. Так семейное путешествие закончилось, едва начавшись.
В первый раз обратившись в больницу, мама сказала, что Сончхоль легкомысленный, разговорчивый и никогда не заканчивает начатое, а ей каждый день приходится получать жалобы от классного руководителя сына по разным поводам: «Сегодня Сончхоль влез без очереди в столовой и поругался со сверстником, во время занятия он разломал ластик на куски и бросал их в одноклассников» и прочее.
После нескольких консультаций и глубинной диагностики Сончхолю поставили диагноз «синдром дефицита внимания и гиперактивности». Это название известно многим, но немногие действительно знают и понимают это расстройство.
Это одно из нарушений нервно-психического развития, которое проявляется в 6–12 лет. Шотландский врач Александр Крейтон в 1798 году впервые описал случай, похожий на СДВГ. Позже, в 1968 году, это заболевание было официально включено в американскую систему медицинского диагностирования. СДВГ — это нарушение с давней историей. Типичные симптомы СДВГ — это невнимательность, чрезмерная активность и импульсивность. Нарушение встречается у одного из десяти учеников младших классов, в 70% случаев оно продолжается до подросткового возраста, а в 50% — до взрослого.
После диагностики у Сончхоля СДВГ его родители несколько месяцев раз в две недели проходили обучение по взаимодействию с ребенком при таком диагнозе. Родителям рекомендуют не ругать ребенка после инцидента, а предупреждать его о последствиях, и учат реагировать на каждый случай проблемного поведения, который произошел дома. Это так называемый метод коррекции поведения совместно с родителями.
Например, приказание Сончхолю «Быстро сделай запись в дневнике!» приведет к тому, что ребенок сядет за стол, раскроет дневник, и ему потребуется долгое время на написание одного предложения. А если вместо этого, прежде чем он сядет заполнять дневник, предложить: «Сончхоль, давай подумаем о сегодняшних событиях», ребенок вспомнит, что в тот день происходило, и расскажет, что ему понравилось больше всего. А затем, когда ребенок определится с темой дневниковой записи, нужно сказать: «Хорошо бы начать с этого предложения» — и помочь с написанием дневника. Дети с СДВГ подолгу делают домашнее задание или заполняют дневник, а если застопорятся в процессе, то легко отвлекаются на другие дела, поэтому хорошо бы заранее не создавать таких ситуаций.
А также рекомендовано не скупиться на похвалу, когда ребенок делает что-то хорошо, и исполнять заранее обговоренные с ребенком наказания за поведение, которое причиняет вред другим. Поведение родителей и правила должны быть последовательными, а реакция — незамедлительной. Хорошо, если невыгодные условия будут выполнимы ребенком и символичны. Например, если заранее заключить с ребенком контракт о поведении и договориться о наказании, если ребенок ударит брата или сестру, им может стать изъятие одной или двух полученных поощрительных наклеек. Главное, чтобы наказания не причиняли ребенку физической боли и не вызывали гнева. Тем не менее важно, чтобы ребенок знал, что его проблемное поведение влечет за собой последствия. Иногда родители используют в качестве штрафа решение дополнительных математических примеров или лишние полчаса игры на пианино и другие задания, но это неэффективно.
Я говорила, что Сончхолю и другим детям с СДВГ параллельно необходимо проходить медикаментозное лечение. При словах «медикаментозное лечение» лица родителей вытягиваются. Они волнуются, что ребенок может привыкнуть к лекарствам и всю жизнь зависеть от них.
— Разве симптомы СДВГ, которые вы назвали, не проявляются практически у всех мальчиков в раннем возрасте? Я тоже в детстве был очень шустрым, а сейчас я в порядке. Если честно, я не понимаю, зачем нужно проходить медикаментозное лечение? — папа Сончхоля настойчиво протестовал против лекарств.
— Да, верно. Так иногда себя ведут многие дети. Но нормотипичные дети, если это необходимо, способны сосредоточиться минут на 40, даже если им это неинтересно, а дети с СДВГ отвлекаются даже на незначительный раздражитель. Они могут сосредоточиться ненадолго, лишь на несколько минут, а затем их внимание переключается на другое и продолжает блуждать. Поэтому им требуется гораздо больше времени на выполнение домашнего задания, чем другим детям, и в итоге они иногда не могут его закончить». Например, когда на занятии кто-то роняет карандаш, нормотипичные дети не обращают на это внимания, но дети с СДВГ отвлекаются от урока и начинают размышлять: «Куда же укатился этот карандаш?» И такие ситуации в их жизни случаются ежедневно, отчего страдает и школьная жизнь, и межличностные отношения.
Я указываю на переднюю часть модели мозга на столе в моем кабинете и продолжаю объяснение:
— Это префронтальная кора, отвечающая за исполнительные функции человека. У детей с СДВГ она развивается медленнее, чем у их сверстников.
Родители Сончхоля кивают, глядя на модель мозга.
Исполнительные функции включают в себя планирование, определение приоритетов, рабочую память, способность посмотреть на себя со стороны, способность к самоконтролю и прочее. Рабочая память — это краткосрочная память, необходимая в повседневной жизни. При ее снижении происходит следующее.
Ребенок делает в комнате домашнее задание, и у него кончается стержень в карандаше. → Он идет за стержнем в комнату брата или сестры. → Видит, как брат или сестра собирает робота. → Тут же забывает, зачем пришел в эту комнату. → Вмешивается в дела брата или сестры. → Не может закончить домашнее задание вовремя.
Эти симптомы СДВГ проявляются из-за того, что такие нейромедиаторы, как дофамин или норэпинефрин, не доставляются в рецепторы как следует и предлобная доля не может работать, как должна. На это нарушение нервно-психического развития влияет генетический фактор, поэтому необходимо тщательно исследовать историю семейных заболеваний.
«А вы слышали, что у гениального художника Леонардо да Винчи был СДВГ?»
Я заговорила о да Винчи, вспомнив, как увидела его неоконченную картину «Поклонение волхвов» во время посещения Флоренции в Италии, где я участвовала в конференции. Родители Сончхоля с заинтересованными лицами стали прислушиваться к моим словам.
«В галерее Уффици есть зал, где выставлены неоконченные произведения да Винчи».
Многие специалисты по СДВГ в Корее и за рубежом часто вспоминают да Винчи во время лекций или обучения родителей. Законченных произведений Леонардо да Винчи не больше двадцати. Почему же у него так много незавершенных картин? Известный американский биограф Уолтер Айзексон в книге «Леонардо да Винчи» пишет: «…замысел он предпочитал исполнению… Леонардо легче было отвлечься на будущее, чем сосредоточиться на настоящем. Это был гений, которого лишало дисциплины собственное усердие»[2].
Да Винчи и сам говорил, что сильно мучается из-за того, что не может закончить произведение и часто бросает работу на полпути. Когда он тестировал новое перо или писал от скуки, то выводил одно и то же предложение: «Скажи… скажи, есть ли хоть что-нибудь законченное». Из опасений, что да Винчи не закончит порученное ему произведение, многие люди колебались, поддерживать ли художника и заказывать ли у него картины.
Нельзя отрицать, что да Винчи — разносторонний гений в истории человечества, но можно догадаться, что из-за недостатка сосредоточенности и упорства ему не доверяли окружающие и коллеги. Возможно, из-за этого ему, как говорят, всегда не хватало денег.
После того как я рассказала родителям Сончхоля о Леонардо да Винчи, я вернулась к разговору об их сыне.
Сончхолю тоже очень тяжело. В первый день лечения я спросила его, о чем он мечтает, и не могу забыть его ответ: «Я хочу стать спокойным. Я не хочу больше злиться. Я хочу, чтобы меня хвалили».
Ребенок ведет себя так не специально, он часто подавлен или зол из-за того, что родители или учителя его ругают, что может вдобавок привести к эмоциональным расстройствам вроде депрессии.
Родители осознали цель обоснованной терапии, и Сончхоль начал проходить медикаментозное лечение.
Со временем проблемное поведение Сончхоля начало улучшаться. На зимних каникулах он параллельно прошел групповую терапию по социализации[3] и игровую терапию[4].
Случаи гнева однозначно стали реже, и ребенок обрел уверенность в себе. А также у мальчика появился близкий друг, и он стал популярнее среди одноклассников. У Сончхоля особенно развиты двигательные нервы, поэтому он проявил себя в футболе и баскетболе. Сончхоль, избегавший суетливой и импульсивной деятельности, начал раскрывать свои сильные стороны.
Спустя примерно десять месяцев родители сообщили, что Сончхоль хорошо стал справляться в школе и их отношения с сыном значительно улучшились, поэтому они хотели бы прекратить посещение больницы. Они сказали, что лечение оказалось не безрезультатным, а, наоборот, слишком драматичным, поэтому они опасаются, что ребенок всю жизнь будет зависеть от терапии. Прошло три года с тех пор, как Сончхоль прекратил терапию. В этом году он перешел в пятый класс, и я искренне желаю ему благополучно адаптироваться к школьной жизни.