Ляля лежала на кровати и пристально рассматривала маленькие паутинки-трещинки на потолке. Она почти ничего не ела уже трое суток и слабела с каждым часом. Когда кто‐то постучал в дверь, женщина изо всех сил крикнула: «Не заперто», но получилось тихо, почти шепотом. Впрочем, ее словно услышали, во всяком случае, дверь распахнулась, и в коридоре раздались шаги.

— Евлалия! Вы здесь, Евлалия? — раздался незнакомый женский голос, и в комнату ворвалась высокая худая дама в каракулевой шубе и песцовой шапке, принеся с собой дыхание мороза и запах духов. Красивая, ухоженная, она казалась пришелицей из другого мира, где не было войны и все любили и жалели друг друга.

— Вот вы где, Евлалия. — Незнакомка бесцеремонно села на край кровати. — Я от Аркадия Борисовича. Он сказал, что у вас кое-что для меня есть.

Ляля попыталась улыбнуться, но не смогла:

— Да, Аркадий Борисович говорил мне о вас. Вы, кажется, Екатерина?

— Верно. — Женщина сняла шапку, и каштановые волосы рассыпались по плечам. На вид ей было лет тридцать, и каждая черточка в ее белом лице с правильными чертами излучала сытость и довольство жизнью. Разве такое возможно в их осажденном городе? — Я Екатерина, но не будем тратить время на пустые разговоры. Покажите мне драгоценности, и если они стоят того, вы получите продукты.

Ляля сделала движение, собираясь встать, но тут же снова упала на подушку. На лбу появилась испарина, губы посинели. Екатерина покачала головой:

— Ай-ай-ай, до чего себя довели. Нельзя так, милочка… Скажите, где драгоценности, и я сама их найду.

Ляля указала рукой на комод:

— Коробочки… в верхнем ящике.

Дама поднялась слишком поспешно, словно боясь, что хозяйка передумает. Каблуки ее длинных сапог застучали по паркету.

«Папа бы стал ругаться, — мелькнуло в голове Ляли. — Ох, папа, хорошо, что ты до этого не дожил». Бесцеремонная Екатерина уже рылась в комоде, доставая картонные коробочки для колец:

— Это?

— Да.

Женщина придвинула стул и села за стол у окна, чтобы лучше разглядеть драгоценности.

— Милочка, вы хотели предложить мне это? — Она брезгливо достала серебряное колечко с изумрудом — подарок Лялиной мамы. — Этим я не интересуюсь. Мне такое и даром не надо. — Екатерина торопливо открыла другую коробку. — Обручальное кольцо… Это уже интереснее. — Дама повертела его в длинных пальцах. — Впрочем, ненамного интереснее, золото низкопробное. — Она потянулась к последней вещице: — Какая прелесть! Откуда это у вас, милочка?

Ляля не сразу поняла, что гостья добралась до браслета.

— Вы о чем?

— Браслетик довольно мил. — Екатерина примерила его на худое запястье. — И смотрится прекрасно. Пожалуй, его я возьму.

Ляля затрясла головой:

— Он не продается.

Женщина посмотрела на нее большими зелеными глазами, округлившимися от удивления:

— Не продается? Почему же?

— Это не мой, — запротестовала Ляля. — Мне дали его на сохранение. Берите что хотите, только не его.

Гостья возмущенно поцокала языком:

— Надо же, на сохранение! А если вы умрете, кто сохранит эту вещь? Кроме того, вы уверены, что его хозяева еще живы?

Евлалия сжала кулаки:

— Неважно. Он должен остаться у меня.

Екатерина недовольно прищурилась — и вдруг согласилась:

— Что ж, уговор дороже денег. Чтобы не дать вам умереть с голоду, я, пожалуй, возьму обручальное кольцо, но только из жалости.

Ляля молчала. Может быть, кольцо ее матери ничего не стоило для незнакомой женщины, но для нее это была целая эпоха детства. Дама кинула коробку в сумку и достала из авоськи две банки тушенки и две буханки хлеба.

— Хотите совет? Сварите из банки суп. Пожалуй, я прибавлю вам картошки. Это мой подарок. Только не варите из всей сразу, хватит и четверти. Тогда вы продержитесь на этом довольно долго.

Ляля кивнула. Какая, в конце концов, разница, что она с ними сделает? И хватит ли у нее сил открыть эти банки? Дама надела шапку, подхватила авоську и дружески кивнула:

— Если найдете еще что — обращайтесь через Аркадия Борисовича. Я всегда рада помочь.

Евлалия не успела ответить, как за гостьей захлопнулась дверь. Она хотела встать, чтобы съесть хотя бы кусочек хлеба, но, резко поднявшись с кровати, упала на пол. Здесь ее и нашел Аркадий Борисович через два дня. Бедняжка так и не узнала, что вместе с обручальным кольцом пронырливая Екатерина прихватила и браслет.