Андрей Михайлович Бороздин был в бешенстве, и даже природа родного имения его не радовала. А еще совсем недавно он с удовольствием занимался домом и садом и ради этого оставил свои обязанности губернатора. Ему хотелось создать в этом благословенном месте райский уголок, чтобы потом передать по наследству дочерям и внукам, и в этом он преуспел. Когда‐то Кучук-Ламбат представлял собой маленькую татарскую деревушку с узкими извилистыми улочками и хижинами с плоскими кровлями, лепившимися к скале, как орлиные гнезда. Тут и там вздымали ввысь острые вершины тополя и кипарисы, зеленели многочисленные виноградники, золотились плоды на деревьях. Императрица Екатерина, которой так восхищался Бороздин, щедро раздавала земли иностранцам, и эта красота досталась австрийскому принцу де Линю, который замыслил создать огромные плантации и заселить земли скитающимися бездельниками и английскими преступниками. Его желаниям не суждено было сбыться: землю продали, и одним из владельцев стал Андрей Бороздин. Он с энтузиазмом приступил к строительству своего имения. Вскоре появился господский дом с многочисленными хозяйственными постройками, типичный для помещичьих усадеб юга России. Крепостные, привезенные из Курской губернии, старательно возводили каретный сарай, табачные склады, конюшни, винодельню и винные подвалы. Генерал решил не ограничиваться господским домом. Его воображение рисовало шикарный парк с тутовыми и оливковыми деревьями, и ради этого великолепия он даже выписал опытного французского садовода Либо. Приехав, француз развил кипучую деятельность, посылая запросы на приобретение различных растений из разных уголков земного шара. В результате и самого хозяина, и его гостей радовали не только крымские кипарисы и можжевельник, но и тенистые лимонные и апельсиновые рощи, лавры, пионовые деревья и магнолии. С клумб несся такой аромат, что кружилась голова. Однако этого Бороздину показалось мало. В жаркие дни гости нуждались в прохладе, и для этого фантазией Либо были созданы фонтаны, которые позволяли немного охладиться в зной. Гости любили посидеть на скамейках, полюбоваться клумбами, напоминавшими персидский ковер в весенние и летние дни, посмотреть на Аю-Даг с мыса Плака, а потом отправлялись пить чай в стеклянную галерею, пристроенную у фасада, обращенного к морю. Комнаты в доме были богато и щегольски обставлены. А огромной библиотеке хозяина мог позавидовать самый привередливый книголюб!

Обустроивший свое имение Андрей Михайлович считался самым гостеприимным хозяином. Его званые обеды потом долго вспоминали. Где он выписал повара, который умел так готовить, — это осталось загадкой. Бороздин с нетерпением ждал момента, когда дочери выйдут замуж и комнаты оживятся от топота маленьких ножек и детского крика, но теперь он пребывал в отчаянии. Старшая, красавица Мария, пленившая самого Пушкина, представила им своего избранника, который никак не вязался с представлениями генерала о счастье любимого дитяти. С нетерпением дождавшись, пока итальянец покинет имение, Андрей Михайлович вызвал Марию к себе в кабинет. Когда девушка, запыхавшись, прибежала на зов отца, мать уже тихонько сидела на диване, сложив на коленях руки.

— Я слушаю вас, папенька. — Маша прислонилась к стене, будто боясь сделать шаг навстречу отцу. По сдвинутым бровям, по складке на лбу она понимала, о чем пойдет разговор.

— Это хорошо, что слушаешь, — Андрей Михайлович хлопнул кулаком по столу, не очень сильно, но ощутимо, — поэтому не буду ходить вокруг да около. Ты меня знаешь, дочка, я не люблю юлить. Так вот, твоему браку с этим итальяшкой не бывать.

Мария вздрогнула и с вызовом выпрямилась:

— Это почему же? Разве он меня недостоин?

Генерал нетерпеливо дернул ногой:

— Конечно, недостоин. Кто он такой, спрашивается? Бедный дворянин с тремя детьми? Признаться, дочка, я думал, что у тебя больше здравого смысла. Это же надо — присмотреть себе вдовца с кучей долгов и с целым выводком! Хуже, знаешь, не придумаешь! Да и есть ли у него к тебе любовь? Может быть, это желание поправить свое материальное положение?

Щеки Марии зарделись.

— Что вы такое говорите, папенька? Иосиф — порядочный человек. Ему не нужны мои деньги.

Андрей Михайлович прищурился, густые брови с седоватыми волосками дрогнули.

— Ты в этом уверена? Да, кое в чем ты права. Эта семья действительно известная, особенно в Одессе. Мне стало известно, что его отец вместе с Ришелье, Ланжероном и Дерибасом строил этот город и имел там большой дом. К сожалению, многое из имущества Поджио продано, чтобы расплатиться с долгами. Единственный способ поправить его финансовое положение — это выгодная женитьба, поэтому он и посватался к тебе.

Девушка замотала головой, на свежих щеках выступили два красных пятна.

— Это неправда! Он любит меня!

Генерал вздохнул, подошел к дочери и прижал ее к груди:

— Девочка моя, ему нужны только твои деньги. Вот почему я никогда не дам своего благословения на этот брак. Подумать только! Моя дочь, красавица, выйдет замуж за вдовца с тремя детьми, к тому же почти нищего! И потом, он католик, который не собирается принимать православие. Думала ли ты, что совершишь преступление против веры, если сочетаешься с ним браком? Нет, я этого не допущу. Тебе следует отказать ему, и не пройдет и месяца, как мы с матерью подберем тебе удачную партию. Наступит время — и ты скажешь нам спасибо.

— Но, папенька, — на длинных ресницах Марии повисли слезы, — неужели вы хотите сделать несчастной свою дочь? — Она взмахнула тонкими руками, будто собираясь что‐то добавить, и, не решившись, всхлипнула и выбежала из кабинета.

— Не слишком ли мы с ней суровы, Андрей? — спросила Софья Львовна, молчавшая во время всего разговора. Она видела страдания дочери и очень переживала. Надо же было ее брату притащить в дом этого итальянца! — Не ты ли сам говорил, что у Маши сильный характер и она всегда добивается того, чего захочет?

Андрей Михайлович подошел к окну и посмотрел на бесконечное море, чуть тронутое ветерком.

— Я склоняюсь к тому, что наша дочь благоразумна, — наконец ответил он. — Вряд ли она сделает что‐то против нашей воли.

Жена опустила голову: она думала иначе. Генерал развел руками.

— Ну а если Мария так глупа, что сделает по-своему, я лишу ее наследства. Этот хитрый итальянец не получит ни копейки приданого и сам оставит ее. Мы не говорили с ней о его детях, а это тоже немаловажно. Старшему сыну Иосифа, насколько я знаю, девять лет, и он годится Маше в младшие братья. Я не уверен, что между ними сложатся хорошие отношения, все же ребенок знал свою мать. Поверь, наша дочь быстро вернется к нам, все эти испытания не для нее.

Софья Львовна перекрестилась:

— Дай Бог, дай Бог.

Поглощенные своими переживаниями, супруги не слышали, как Мария, схватив легкую накидку, выскочила из дома в парк. Девушка бросилась по мощеным тропинкам вниз, к реке, где ее поджидал любимый, сидя на скамейке под высоким темно-зеленым кипарисом. Увидев Марию, он встал, и мрачное смуглое лицо озарилось доброй улыбкой.

— О, как я счастлив вас видеть!

Она упала ему на грудь, и итальянец страстно прижал девушку к сильно бьющемуся сердцу.

— Если бы вы знали, как я вас люблю!

Мария дернулась и отстранилась.

— Иосиф, сегодня у меня был разговор с папенькой, — она запнулась. — Мне неприятно об этом говорить, но и молчать я не могу.

По ее расстроенному взгляду Иосиф все понял.

— Он против нашего брака? Что ж, нечто подобное я от него услышал во время нашей встречи. Андрей Михайлович полагает, что мне нужны его деньги, чтобы расплатиться с долгами, но это не так. Я никогда не возьму от него ни копейки. — Он взял в свои ее холодные ладони. — Без вас мне нет жизни. Я еще никого так не любил, поверьте. И я не представляю, что со мной будет, если вы не станете моей женой.

Иосиф затрепетал, сквозь смуглоту щек проступил румянец. Его волнение передалось и девушке, и она сжала его руку, прошептав:

— Нас никто не разлучит. Вы должны еще раз попросить моей руки у папеньки, я все же надеюсь на его благоразумие. Он любит меня и желает добра.

Итальянец покачал головой:

— Нет, вы не понимаете, ваши родители никогда не согласятся на наш брак. — Он вдруг опустился на колени. — Мария, я, конечно, обязательно увижусь с Андреем Михайловичем еще раз, но… — Иосиф выдохнул, — но если он мне откажет, вы согласны обвенчаться тайно, без родительского благословения?

Девушка сложила руки на груди и отвернулась:

— Как без родительского благословения? Так не полагается, это неправильно.

Иосиф опустил глаза. Да, то, что он предлагал, было против правил общества, но другого выхода Поджио не видел. Впрочем, и это не выход, Мария никогда на такое не пойдет, она любит и уважает родителей. Он сделал несколько шагов к краю горы, с завистью глядя на одинокую лодку под парусом, в которой сидели двое. Итальянец не видел, кто там, но почему‐то уверился, что в ней находились мужчина и женщина, счастливые и довольные, наслаждавшиеся жизнью — жизнью, ничем не омраченной. Ну почему, почему все так сложно и несправедливо? Мария, словно прочитав его горестные мысли, тихонько подошла сзади и взяла Иосифа под руку.

— Обещайте мне еще раз поговорить с папенькой, — прошептала она. Итальянец сжал ее плечи:

— Я обещаю.

Она оживилась:

— Вот и правильно. Мне кажется, что мои родители не сделают меня несчастной.

Мужчина ничего не ответил, он думал иначе.