Несколько раз Нара пыталась заговорить с водителем, но тот лишь кивал и улыбался. Одна радость — никуда не завез и не напал. Машина пересекла мутную речку по мосту, проехала вдоль оврага и вырулила к пляжу. Водитель обернулся с вопросительным выражением лица.

Нара достала свой телефон и жестами дала понять, чтобы он передал ей свой. Она набрала номер Аша, объяснила ситуацию и вернула телефон водителю. Тот выслушал Аша и через пару минут довез ее куда нужно.

— Ты будешь смеяться, — радостно сказал Давид.

Он сидел во дворе в соломенном кресле, с трубкой в зубах и гитарой на коленях. Напротив на табурете располагался Аша, тоже с гитарой. Джита устроилась прямо на земле и перебирала в тазике какие-то зерна.

— Деревенский оркестр решили организовать? — усмехнулась Нара.

— Ага! Еще скрипка есть для тебя! — воскликнул Аша.

— Давид! Ты что, серьезно? Зачем?

— Такие хорошие инструменты — не смог удержаться. И хочу наконец услышать твою игру. — Давид подмигнул и кивнул на Аша. — Тут одни музыканты. Аша — фанат гитары, это здесь прямо культ. Как узнал, что умею играть, моя ценность зашкалила. — Он засмеялся. — Заставляет учить.

Аша в подтверждение его слов сосредоточился, неуклюже взял аккорд и улыбнулся во весь рот. Стоящий за его спиной мальчик протянул руку и звякнул по струнам. Джита шикнула на него.

— Рада за вас, — устало сказала Нара, — пойду вещи выложу.

В комнате она стала доставать из сумок покупки и не сразу увидела чемоданы, стоящие возле стены. Выбежала во двор.

— Откуда они взялись?

— Про это и говорил, — ответил Давид, — что будешь смеяться. Зря ты плохо думаешь про индусов. Человек с ног сбился, нас разыскивал по всему побережью.

— Ничего себе, — протянула Нара, — а мы думали, что нас обокрали.

— Мы? — улыбнулся Давид.

Нара смутилась.

— Ну я, хорошо. — И Нара быстро перевела разговор: — Вы ели что-то? Я голодна.

— Тебя ждали. Сейчас, закончим с Аша, пойдем ужинать.

Нара вернулась в дом и открыла чемодан. Целый квест: как все уместить в крошечном шкафу с учетом обновок? Развесить получилось только часть одежды, и она снова почувствовала раздражение. Спартанские условия надоедали все больше.

Аша отказался с ними идти. Несколько раз поблагодарил Давида за гитару, сложив ладони перед грудью и кланяясь, потом завел мотоцикл и уехал смотреть чемпионат по крикету.

В темноте на пляже яркими оазисами светились кафе, примерно равноудаленные друг от друга. Некоторые совсем пустые, а в иных свободных мест почти не было.

Давид выбрал самое большое из таких.

— Думаю, еда тут будет вкуснее.

На крыше деревянного сооружения гордо светилась неоновая вывеска «Paradise». В центре, между рядами столиков, был разожжен костер, выстреливающий быстро тающие искорки в сторону звездного неба. Со стороны океана тянуло прохладой.

Из двух динамиков, установленных по обе стороны кафе, звучала индийская музыка. Когда они уселись и сделали заказ, Давид заметил диджея за пультом неподалеку от двери, через которую выходили официанты.

— Смотри, у них и сцена предусмотрена.

— Хочешь сыграть тут? — лукаво спросила Нара. — Теперь у тебя и гитара есть.

— А что? — Давид закурил сигарету и улыбнулся. — И ты бы могла со мной, на скрипке.

— Конечно, у меня всегда с собой партитура для таких заведений. Моя мечта — на скрипке под карри и хумус играть.

Давид расхохотался.

— Ну и язычок… Эх, как же мне нравятся индийские мелодии, только прислушайся. Они многих вдохновляли: Битлз, Джимми Хендрикс…

Нара быстро взглянула на него.

— А говорил, что покончил с музыкой.

Давид перевел взгляд с диджея на нее.

— Покончил с утопическим психопатом, но не с музыкой. — Он откинулся назад. — Другим человеком себя чувствую. Может, в климате дело, в океане.

Он вдруг подмигнул.

— А может, в тебе.

Нара почувствовала, как потеплели щеки.

— Это такое признание?

— Что ты! — Давид шутливо замахал руками. — Сменим тему. Заметила, какие все местные жизнерадостные? У Толстого есть изречение. — Он прищурил глаза, вспоминая. — Точно не помню, но смысл такой: если жизнь не кажется тебе радостью, значит, твой ум направлен ложно. А индусы и без Толстого это знали.

Подошел официант, зажег стоящие на их столе свечи и разложил салаты с овощами и хумусом.

— С одной стороны, это вроде как правильно, — задумчиво сказала Нара. — А с другой — раздражает их веселость на пустом месте. Особенно когда в кармане у человека вряд ли есть деньги даже на день. Нет, все равно ведут себя как будто у них никаких проблем.

— Проблем-то у всех хватает, — Давид кивнул и принялся за салат, — но они не заморачиваются. А вот у нас, если есть проблема, то уже и жизнь не мила. У тебя, например, какие сейчас проблемы?

Со стороны Арамболя одновременно взлетели несколько фейерверков, на миг осветив темное небо. Нара задумчиво мазала лепешку хумусом. Официант принес шашлык из курицы в соусе карри.

— Да пока одно расстройство. — Она отложила лепешку: аппетит сразу пропал. — Не так представляла себе жизнь на берегу океана. Хочу собственный особняк с бассейном, теннисным кортом, кинотеатром — чтобы как у матери. И отца хочу вылечить и сюда перевезти, с матерью помирить.

— Ты играешь в теннис? — усмехнулся Давид.

— Нет, но, если будет корт — научусь! — отрезала Нара. — Надоело мне, что всюду грязь и нищета и мы в какой-то лачуге за десять долларов в сутки живем…

— Нормальное жилье, — возразил Давид, — и люди очень хорошие. Это важно.

— …без горячей воды, — продолжала Нара, — мать вообще куда-то пропала. Чему радоваться?

— Мда-а. — Давид помолчал. — То, о чем говорил. У тебя две проблемы, и обе, по большому счету, надуманные. Думаешь, от теннисного корта и бассейна стала бы счастливей?

Он отодвинул в сторону тарелку.

— А про отца и мать… Может, я чего-то не знаю, но родители твои взрослые люди и сами давно приняли решение расстаться. А ты ставишь свое счастье в зависимость от того, помиришь ты их или нет.

Накрыл ее руку своей.

— Может, не стоит вмешиваться в их жизнь?

Нара выдернула ладонь.

— Может, мне и в твою жизнь не вмешиваться?

— Ну чего ты, Арев-джан? — примирительно произнес Давид.

— Больше не хочу есть. — Нара встала. — Пойду. Не буду лезть со своими надуманными проблемами.