Стая белых чаек собралась на морском побережье. Птицы – наверно, около двадцати – глядят на запад, туда, где медленно садится солнце. Несмотря на мороз в минус десять градусов, они стояли неподвижно, будто совершали какой-то безмолвный ритуал. Она остановилась и проследила за их взглядом – туда, где бледные лучи только начинали краснеть. Холод пробирал до костей, но она знала, что тепло этих лучей не даст ей замерзнуть.
Как-то летом, прогуливаясь вдоль небольшой реки в Сеуле, она увидела журавля. Он был весь белый, только лапки ярко-красные. Журавль взобрался на большой гладкий камень обсохнуть. Знал ли он, что она рядом? Наверно. Как знал и то, что она не причинит ему вреда. Поэтому он просто подставил свои красные лапы солнцу, равнодушно поглядывая на другой берег.
Она не понимает, почему именно белые птицы так на нее действуют. Почему они для нее – самые прекрасные, изящные, чуть ли не божественные? Иногда ей снится полет белой птицы. Птица летит совсем близко, на расстоянии вытянутой руки, не издавая ни звука, и только ее перья блестят на солнце. Постепенно она отдаляется, но никогда не исчезает из виду. В вечном полете птица скользит по воздуху, широко расправив белоснежные крылья.
Что делать, если в этом городе белая птица сначала села ей на голову, а потом упорхнула? Она шла домой через парк вдоль ручья, погруженная в свои переживания, когда что-то большое неожиданно мягко приземлилось на голову. Птица расправила крылья, почти коснувшись ее щек и закрыв лицо. А потом вдруг взмыла в воздух и опустилась на крышу соседнего здания.