Баночка с гелем для укладки волос опустела. Формировать каждое утро крутой имидж не так-то просто. Да и НАДОЕЛО это уже, честно говоря…

Осталось всего несколько дней до конца апреля, а затем начнутся майские праздники.

Я не очень понимаю, что не так с Катькой.

С Пащенковым она не общается вовсе. Со мной ведёт себя подчёркнуто нейтрально. На вопросы отвечает кратко, спокойно, но сама инициативы не проявляет. Не могу понять: то ли я её в чём-то разочаровал, то ли она ждёт от меня более решительных действий. Да кто их вообще поймёт, этих девчонок! Тем более что Катька точно НЕ обычная девчонка.

И вот какая мысль мне в голову пришла.

А действительно, зачем мне пыжиться, кого-то из себя изображать, конкурировать или драться с опарышем Пащенковым, когда всё очень просто.

ПРОСТО Я — ЭТО Я!

Если Катя испытывала ко мне симпатию, то это были чувства к тому самому Борьке Рейкину, который первого апреля мастерил банку с головой Ханкевича. Она снимала на видео именно того Борьку, который с Ромычем бахал картошкой из гниломёта на стадионе.

Зачем мне пытаться влезть в чужую шкуру, притворяясь каким-то неведомым романтическим героем? Зачем казаться тем, кем я не являюсь? Зачем строить из себя циника? Зачем унижать добрую учительницу ИЗО с её «сказочными пейзажами», ведь на самом деле мне всегда нравилось их рисовать?..

Я люблю шутить и веселиться, я люблю придумывать что-то новенькое. Я люблю читать комиксы и играть на планшете. Я люблю изобретать нелепых роботов-уродцев в «Квантуме». Ещё я люблю просто с Ромычем общаться, пусть даже иногда мы дерёмся!

Когда я осознал эти ПРОСТЫЕ ВЕЩИ, то сразу почувствовал, как где-то внутри меня тепло стало. А льдинка, вонзившаяся в моё сердце колючей занозой, вдруг растаяла без следа.

Хорошо, что в это время была перемена. Схватив меловую тряпку, которой обычно протирают доску, я швырнул её в Ромыча:

— Сифа!

Над местом попадания взметнулось сухое облако меловой пыли, а на пиджаке Ромыча остался белый след.

Заорав одновременно от ярости и восторга, мой друг поднял упавший сифометр и швырнул его в Петьку-Ужаса:

— Теперь ты сифа!

И мы понеслись по коридору, кидая и уворачиваясь, толкаясь и хохоча, пачкая друг друга мелом.

Потом был урок математики. Мы сидели красные, потные и растрёпанные. Тяжело дышали и мечтали о прохладном бассейне. Моя фирменная причёска окончательно сбилась. Конечно же, Варендра страшно ругалась и обзывалась. Ну и пусть!

А ещё я увидел, что Катька улыбалась, а в глазах её мелькали искорки. Будто бы она тоже хотела бегать с нами и швыряться меловой тряпкой.