Утром я старательно сделал себе залихватскую причёску, намазав волосы гелем для укладки. Две верхние пуговицы на рубашке расстегнул, а галстук вовсе надевать не стал. Поколебавшись, слегка побрызгал на себя папиным одеколоном. Вроде неплохо.

На большой перемене Пащенков рассказывал Кате какие-то свои дурацкие истории, а она смеялась. Она стояла у стены, а он — рядом с ней, опираясь вытянутой рукой. Всей своей позой как бы закрывал Катьку от остального мира, ограничивая доступ в ИХ личное пространство.

А я сегодня целый день был такой крутой! Ходил и пах одеколоном. Но Катька на меня лишь странно взглянула пару раз, а потом и вовсе глаза отводила.

Может, с Ромычем посоветоваться? Впрочем, я и так знаю, что он скажет: назовёт всё происходящее «розовыми соплями» и просто предложит подраться с Пащенковым.

Но мне кажется, что дракой тут дело не решишь. Да и Катя этого не одобрит.