23 — 24 октября 1859 года

Вот это подстава! Дарья конечно девушка внешне приятная, но я уже нарывался на одну похотливую замужнюю особу с тараканами в голове. И тот опыт мне не понравился. Надо срочно искать выход! Ведь реально закричит, попробуй потом докажи, что ты не верблюд.

Я обхватил девушку за талию и прижал к себе, попутно начав целовать ее сосок. От этого Дарья издала стон наслаждения. То, что я и добивался! Тут же отстранившись, я прекратил ласки.

— В чем дело, Роман? — произнесла она недовольно.

— Нам надо сменить место уединения, — заявил я ей. — Ты так страстно стонешь, что слуги могут не выдержать и подойти на шум.

— Ну и пусть их, — отмахнулась девушка легкомысленно.

— А если кому-то в зале станет душно? Или не выдержат просмотра столь… неоднозначной пьесы?

Вот это уже заставило Дарью задуматься. И пока она не подкинула мне новых проблем, я сам предложил вариант:

— Давай, выйдем на улицу. В карете нам будет удобнее. Или на чем ты приехала?

— В карете. Да, ты прав, — согласно кивнула она и наконец-то заправила грудь обратно в лиф.

Немного привела себя в порядок и потащила за собой на улицу, словно я могу сбежать. Вообще, я так и планировал сделать, тут она меня «раскусила». Ладно, тогда план «б».

Транспорт располагался через дорогу от театра. Мне повезло — наша бричка находилась ближе, чем карета девушки. Когда мы проходили мимо, я подал знак Тихону следовать за нами. К счастью, Дарья этого в темноте ночи не заметила. И вот — мы дошли до конечной точки.

— Пошел прочь, — скомандовал я кучеру девушки.

— Борька, подойти через часик. Свободен, — подтвердила мой приказ Дарья.

Одно дело — чужие слуги, и совсем иное — собственный кучер. Он ведь может и ее мужу все рассказать. А так — мало ли для чего барыня к себе в карету незнакомца привела? Все всё понимают, но раз не слышали ничего дурного и не видели — значит, и не было.

— Я хочу взять тебя напористо, сзади, — зашептал я Дарье, когда она открыла дверцу, — как дикий зверь.

По коже девушки побежали мурашки. И я тут же толкнул ее вперед так сильно, что она упала на пол кареты на четвереньки.

— Заголяйся!

Дарья стала быстро подбирать все свои пышные юбки. Вот только дело это не быстрое с нынешним-то фасоном у платьев. И у меня появилось примерно полминуты, чтобы осуществить свой план. Я махнул рукой Тихону, который держался в пяти метрах позади. Тот быстро приблизился, и я притянул его к себе, зашептав на ухо.

— Сейчас ты оприходуешь эту барыню, но рта не раскрывай. Она будет думать, что это я с ней кувыркаюсь. Действуй напористо, властно. Не давай ей перехватить инициативу и увидеть твое лицо. Но и синяков у нее после этого не должно остаться, понял?

Тихон ошалело слушал меня и косил глазом внутрь кареты, где Дарья уже почти оголила свою попку. Я тут же скинул с себя пиджак и передал его парню. Тот понял меня правильно, надев его на себя.

— Как закончишь, не медли и выходи. Молча. Я тебя тут ждать буду. И покараулю, и потом с девицей объясняюсь, если она вдогонку побежит. Все, пошел! — втолкнул я Тихона в карету и захлопнул дверь.

Уф… Неужели получилось? Если в ближайшие минуты парня не выпнут назад — то да, план сработал. По росту я Тихона уже обогнать успел, хотя он и сам не маленький. Мы оба крепкие, потому и здесь Дарья, не знающая досконально мое тело, может и не понять подмены. И усы Тихон тоже носит, как и я. Правда я его предупредил, чтобы тот не давал девушке повернуться и до поцелуев вряд ли дойдет. Но уж почувствовать щетку усов у себя на шее она может.

Пусть не час, как девушка сказала своему кучеру, но минут двадцать Тихон добросовестно трудился, вырывая из Дарьи сладострастные стоны и охи. Я от этих звуков тоже возбудился, а гормоны меня упрекали — мол, зачем такую красавицу холопу отдал? Совсем дурной? Приходилось стискивать зубы и вспоминать наши с Настей ночи. Та тоже была не менее страстной. А эта Дарья… мало ли, сколько человек через себя пропустила? Еще подцеплю от нее что-то — тут уж никак отбрехаться не получится, что ни с кем я своей невесте не изменял.

Наконец стоны затихли, дверка кареты распахнулась, и оттуда вылетел Тихон. Еле успел захлопнуть за ним дверь, чтобы в свете луны Дарья не поняла, что не я от нее выскочил, да сдернуть с парня свой пиджак.

— Дуй к бричке и жди меня там, — прошептал я на ухо слуге.

Тот понятливо кивнул и умчался. Я же был намерен дождаться, когда Дарья выйдет из кареты, чтобы точно убедиться, что она не заметила подмены. Да и вообще — прояснить для себя, это была «разовая акция», или мне стоит ждать от нее новых заходов? Хотелось верить в первый вариант. Лишь спустя долгих три минуты, когда я уж думал заглянуть внутрь — все ли в порядке с этой озабоченной барышней, Дарья вышла из кареты.

— Как вы быстро, Роман, сбежали от меня, — усмехнулась она с видом довольной кошки.

— Душно внутри было, и не хотел вам мешать привести себя в порядок, — пожал я плечами.

— Признаться, — подошла она ко мне вплотную, а я мысленно скрестил пальцы — только бы она не затребовала сейчас второй раунд! — В театре мне показалось, что у вас уд больше.

— То из-за ткани брюк, — поспешил я ее заверить.

— Пожалуй, вы правы. Однако… — продолжила она и сделала томительную паузу, наслаждаясь моей растерянностью от непонимания — что еще от нее ожидать. — Вы были столь напористы, что заполнили меня… полностью… — закончила она с придыханием.

До меня сначала не дошло, а потом ка-ак достигло ОСОЗНАНИЕ… Ну, Тихон! Неужто нельзя было вынуть вовремя?

— Будем надеяться, что это ни к чему не приведет, — ответил я дипломатично.

— Но если приведет, то у меня будут проблемы, — картинно вздохнула Дарья. — Вы же поможете разрешить мне их?

— Нет, — твердо ответил я. — Не я вас тащил в карету. И я был изначально против. Потому уж разбирайтесь с последствиями сами.

Дарья поджала недовольно губы.

— Все вы, мужчины, одинаковы, — процедила она зло. — Убирайтесь!

Мне же легче. Авось, перестанет меня донимать. Пойду я уж домой. Да и Тихону надо выволочку сделать. Из-за его нерасторопности ведь и правда эта дама может «залететь». И что тогда? У нее будут проблемы, так мне все равно. Но она же может и мне их в отместку устроить.

* * *

Тихон был доволен. Рутинное ожидание господина на облучке вдруг закончилось таким невероятным приключением! Да еще столь сладким. Барыню он еще ни разу не «пробовал». И чего господин от нее отказался? Девица же в самом соку! Парень не знал, какая она на лицо — в темноте было не разглядеть, но на ощупь — все при ней. И страстная зело. Ох и распалила она Тихона! Он чуть в самом начале дело не закончил. Помогло лишь осознание, что он тем самым господина опозорит и влетит ему за это от Романа Сергеевича. Может, он как раз и боялся такого исхода, потому сам на девку и не полез?

Спустя минут десять, как Тихон вернулся к бричке, и господин подошел.

— Трогай к усадьбе. Меня довезешь, потом обратно за Ольгой Алексеевной вернешься, — сказал он хмуро.

Тихон послушно выполнил приказ, но внутри у него так и подмывало узнать — с чего это барин его вместо себя подослал? К счастью, тот сам начал о том разговор.

— Ты же понимаешь, что о произошедшем молчать надо? Нигде — ни в кабаке, ни дома, ни родным или друзьям о том сказывать не стоит.

— Буду нем, как рыба, господин. Вот тебе крест! — и парень размашисто осенил себя крестным знамением.

Удовлетворившись ответом, Роман Сергеевич вдруг спросил с усмешкой:

— И как тебе? С дворянкой?

— Ох и любо, Роман Сергеевич, — с довольством в голосе ответил Тихон. — Такая сдобная баба! То есть, госпожа, — тут же испуганно поправился он. — И чего вы ее сами не захотели оприходовать? — все же не удержался он от вопроса.

— А ты уверен, что у тебя уд после нее через неделю не отвалится? — рассмеялся господин. А у Тихона от таких слов мурашки по спине поползли. — Сколько таких, как ты, через нее прошло — тебе известно?

— Н-нет, — с дрожью в голосе замотал головой парень.

— Вот и я не знаю. И не хочется мне потом болезнь срамную лечить. Так что следи за своим удом в ближайшие дни. И если закапает с него — ко мне беги, к доктору отвезу. Заслужил.

Вся радость и веселье испарились у парня. Взамен пришел страх — а вдруг и правда он подцепил чего? Его господин не дурак, всегда наперед смотрит. И тут же вместо страха злость пришла.

«Ну разве можно так с живым человеком обращаться?» — подумал парень, имея в виду себя.

Ведь получается, что господин ему не милость оказал, а вместо себя на опасность кинул! И ничем он от других господ тогда не отличается. Те тоже каштаны из огня руками холопов таскать любят.

— Кстати, — решил «добить» его Роман Сергеевич, — ты еще и не расторопный. Хочешь, чтобы у тебя наследничек благородных кровей был?

— Н-нет, господин. Так вышло, — выдавил из себя совсем раздавленный новостями парень.

— Да не переживай ты так! — заметил его состояние господин. — Все что мог, ты уже сделал. Того не вернешь. И выручил меня знатно. Ежели и впрямь надул ты ей пузо, то это не твоя проблема будет.

После чего господин Тихона тяжко вздохнул и тихонечко пробормотал, но парень услышал:

— Вот накинулась, дура озабоченная. И чего ей на своего мужа так не прыгать? Все беды от женщин, что не головой, а иным местом думают!

Тут Тихон с барином был полностью согласен. Только сократил бы его слова до «все беды от женщин». Но тут уж он решил помолчать. Итак неизвестно — будут последствия от его приключения, али нет. Хотелось бы верить в лучшее.

«Помолиться надо в церковь сходить, — решил Тихон. — И исповедаться. Тогда, авось, бог меня простит и беду отведет».

* * *

— Ну как тебе постановка? — спросила Софья Александровна у Ольги, когда они удобно расположились в бричке.

— Знаешь, я в изумлении, — призналась женщина. — Как ты решилась ее поставить? Эта книга же запрещена! И как ты не побоялась, что на тебя помещики уезда не озлобятся?

— Времена меняются, — отмахнулась Зубова. — Вон, Владимир рассказывал, что даже в армии от телесных наказаний отказываются. Император наш хочет крестьян из крепости вызволить. Да и в мире давно говорят, что мы как в прошлом веке живем, раз до сих пор рабов держим. А ты же знаешь, я хочу идти в ногу со временем! Да, были те, кому спектакль не понравился. Я видела это по их лицам. Но большинство восприняло его спокойно и с воодушевлением. Ты же сама слышала овации!

— И аплодировала тоже, — покивала Винокурова. — Но все равно, это было столь неожиданно.

Софья была довольна реакцией своей невестки. Женщина давно подумывала поставить что-то такое, что не только развлечет посетителей, но и поднимет острую социальную проблему. Как в столичных театрах!

— А почему Романа нет? Ему не понравилась пьеса? — только сейчас обратила внимание на отсутствие племянника Зубова.

— Скорее он спасался от одной чересчур настырной и бесстыдной девицы, — поджала губы Ольга Алексеевна. — Представляешь — она не стеснялась брать его за руку и прижимать его ладонь к своей груди! Роман у меня — мальчик благовоспитанный, ты же его знаешь. Устраивать скандал на твоем представлении не стал. Дотерпел, пока первый акт закончится, и поехал домой. Правда… — тут женщина нахмурилась, — а ведь та девица тоже после первого акта не появилась! Это что же получается — Роман все же уступил ее настойчивости⁈ — возмущенно воскликнула Ольга.

И не обратила внимания, как в этот момент вздрогнул на облучке Тихон.

— А что за девица была? Опиши мне ее, — попросила Зубова. И выслушав описание, сочувственно покивала. — Дарья Воробьева. Бедная девочка.

— Бедная⁈ — не поверила своим ушам Ольга Алексеевна. — Да она блудница натуральная, так на Романа вешалась!

— Ты просто не знаешь ее историю, — мягко стала объяснять Софья. — Ее семь лет назад отдали замуж за Юрия Воробьева. Он уже тогда был стар — за шестьдесят лет! А сейчас уже седьмой десяток разменял. Первая жена у него умерла родами. Старший сын погиб в Крымской войне. Внуков не имеет. А Дарью он и вовсе взял не невестой, а как приданое. Малышкины были должны Воробьевым крупную сумму денег, у отца Дарьи целых семь дочерей и всем приданое подавай. Даша — самая младшая. А Юрий Семенович тот еще ходок и ценитель женской красоты был. Вот и поставил условие Малышкину — готов списать ему долг, если он Дарью ему в жены отдаст. Сделка выгодная для обоих, а на чувства самой девушки двум старикам было плевать. Юрию был нужен новый наследник — но куда уж старику?.. Дарья сперва старалась. Надеялась в ребеночке забыться. Но три года спустя срамная болезнь их обоих поразила. Слухи ходили, что это Дарья устала от немощи старика и другого позвала в свою постель. Однако я помню ее в те годы. Ты-то тогда из дома не выходила — с вашими близнецами сидела, а в Дубовке та история у многих на слуху. Но я не верю, что первой Дарья изменила. Они оба потом лечились, и сама девушка пошла на поправку, а вот Юрия Семеновича не иначе как господь наказал — уд у него совсем нерабочий сделался. То — тоже по слухам, но вот этому я уже верю. Уж больно скверный у него характер стал и в затворника он превратился. Уж после той истории Дарья в разнос и пошла. Как вырвется из душного поместья, так и идет искать себе кавалера. А вырывается она лишь, когда Юрию Семеновичу плохо. В иные дни он ее от себя не отпускает. Вот так молодая благочестивая девица и превратилась в пленницу в собственном доме в самом расцвете сил. Как еще с ума то не сошла — загадка.

— И все равно, — пробурчала помещица, — не дело это — на чужих мужчин вешаться. Раз так хочется ей блудить, то пускай свободных ищет. Роман помолвлен и кольцо носит. О том все в городе знают, а она на него…

— Вот чтобы никто из свободных резко к ней любовью не воспылал, да не начал воду мутить, она так и поступает.

— Ты никак ее защищаешь? — не поверила Ольга.

— Просто жалко ее, — пожала Зубова плечами. — Иные-то ее сестры, кто поближе живет, частенько в театр мой приходят. От них большей частью я и узнала всю ее историю. Было дело, я тоже поддалась на слухи худые про эту девочку, не хотела ее на порог пускать.

— И тебя разжалобили, — мрачно констатировала Винокурова.

— Никому такой судьбы не желаю, — не стала отрицать Софья Александровна.

На этом их разговор и затих. Каждая осталась при своем мнении. И они не заметили, как Тихон при упоминании срамной болезни весь передернулся плечами и даже перекрестился, а сейчас сидел и вовсе как мышка — молчаливо и сгорбившись.

* * *

Мама вернулась поздно вечером, когда я уже думал отправляться спать. Была она не в настроении и первым делом, когда зашла ко мне в комнату, спросила:

— У тебя что-то было с этой… Дарьей⁈ — выплюнула она имя девушки, что ко мне приставала.

— Нет, конечно! — с удивлением и возмущением ответил я. — С чего ты вообще об этом подумала?

Мама смутилась, но пояснила.

— Ее тоже не было на втором акте. Извини, просто… я же помню, что ты все же затащил в постель ту свою служанку. И твой отец… — тут она замолчала, огорченно закусив губу.

— Предстань перед ним в этом наряде и поверь — как только он тебя увидит, сразу вашу молодость вспомнит, — усмехнулся.

Мама покраснела от смущения.

— Вечно у тебя похабные платья выходят. А ведь обещал!

— Но ведь оно не похабное, а соблазнительное. Это не одно и то же, — отмел я обвинение.

В комнате, которую мне предоставили, было зеркало. Мама подошла к нему и задумчиво осмотрелась со всех сторон. Выглядела она и правда возбуждающе, и я даже отвернулся, чтобы не случился конфуз. После жарких объятий с Дарьей и поцелуев я так и не получил «разрядки» от чего с вожделением сейчас смотрел чуть ли не на любую юбку.

— Пожалуй, ты прав, — после осмотра констатировала мама. — Но больше на выход в свет я его не надену — только дома!

— Это твое право, — пожал я плечами.

Мама ушла, а я решил поговорить с тетей. Мне стало интересно — с чего она вообще такой остро-политический спектакль решила поставить, успел я с Владимиром Михайловичем поговорить, кто такие Одоевский и Рылеев. Да и про поведение девушек в театре хотел уточнить — что она думает об этом. А то раньше таких вольностей они себе не позволяли. Да и вообще, сейчас более сдержанные нравы, чем в будущем. И это непонимание — допустимо ли было их поведение или нет, и чем мне грозят последствия от их внимания — необходимо было развеять.

Тетю я застал в последний момент. Она уже собиралась идти в спальню, но все же уделила мне немного времени. Про постановку сказала размывчато. Что-то про желание соответствовать уровню высоких столичных театров, где тоже иногда ставят спектакли на политические темы, и добавила, что приходит новое время — когда крепостное право будет отменено.

— Надо людей готовить мысленно к этому.

— И ты решила взять эту обязанность на себя? — удивился я.

— Мы являемся примером для остальных, — вскинула она гордо подбородок. — Может, ты пока этого не заметил, но именно наши семьи — твоя и моя — в последние дни набирают все больший политический вес. Особенно во влиянии на умы. Это несет не только власть, но и ответственность.

— А не рановато ли так говорить? — с сомнением покачал я головой.

— Наоборот — нужно пользоваться моментом, чтобы утвердить свои позиции, — продолжала доказывать свое тетя.

— Не получить бы неприятностей от третьего отделения полиции за такую инициативу.

— Пустое, — отмахнулась тетя. — Крепостничество движется к закату, и все это знают. Как только наш государь официально издаст о том указ, все театры страны кинутся осуждать этот пережиток прошлого. Но я не хочу быть «как все», я хочу быть первой!

Честолюбием тетя не обделена. Спорить дальше я не видел смысла, потому перешел ко второму вопросу — о девушках, что вешались на меня.

— Опиши подробнее, что они говорили, как себя вели, даже жесты, если запомнил, покажи, — попросила тетя.

Я описал, мне несложно.

— Могу тебя успокоить — так к тебе приставать, как госпожа Воробьева — никто бы не стал.

— Воробьева?

— Дарья, — пояснила мне тетя. — Твоя мама мне уже поведала, как она вела себя в театре.

— Я и сам понял, что они не настолько… настойчивые, — хмыкнул я. — И все же — раньше они себя так не вели. Ведь они видели мое кольцо на пальце, и все равно намекали на свидание и может даже чуть больше.

— Намек — не действие. К тому же как ты правильно заметил — их там было несколько и все между собой конкурировали за твое внимание. У девочек заиграл азарт и желание уединиться с тобой. Поверь, если бы ты согласился, то эта же девица наедине тут же растеряла всю свою наглость и расслабленность. К тому же ты — желанный жених. Пока занят, но помолвку можно и расторгнуть. А чем тебя может завлечь девушка? Только своей красотой и умом. Ум показать сложно, особенно когда рядом столько конкуренток. Вот и пытались они зацепить тебя своими телесами. Может, когда вы наедине остались бы, то и поцелуй тебя ожидал, — усмехнулась тетя. — Надо же продемонстрировать, что в этом девушка лучше твоей невесты. Не будь ты помолвлен, они бы тоже были настойчивы, но уже не в такой степени. Увести почти женатого в разы сложнее, чем свободного.

— Я думал с ровесниками пообщаться, — мрачно поделился я, — друга завести, или хотя бы приятеля. Со всеми этими делами я понял, что когда мне хочется отдохнуть и просто пообщаться с кем-то своего возраста и уровня — то вокруг и нет никого. А эти девушки мне все планы разрушили. И парни, что в театре были, на меня волком глядели. Не все, но многие. И как мне быть?

— Поверь, подружиться с тобой хотели бы и многие юноши из нашего уезда. Вот только… — тетя закусила губу. — Сейчас тебе будет сложнее найти настоящего друга.

— Почему?

— Потому что ты не будешь знать — с тобой общаются из-за симпатии и взаимных интересов, или хотят с тебя что-то получить. Сам же помнишь, что мало кто к тебе интерес проявлял, когда ты впервые после учебы в мой театр пришел.

Тут я был вынужден с ней согласиться.

— Я могу, когда ты будешь у меня в гостях, звать кого-нибудь. Чтобы ты присмотрелся к людям, но уже в более спокойной обстановке. Ты прав — без друзей жить нельзя. И я рада, что ты понял это сейчас, а не в старости.

Поблагодарив тетю, я не стал ее больше задерживать. И она, и я устали за день, пора было отдохнуть.

Утром мы не сразу отправились в поместье. Моя мама более набожная, поэтому пропускать воскресную службу не пожелала. Пришлось и мне с ней идти в городскую церковь. Там я невольно столкнулся с Воробьевой. Проходя мимо, она мне мило улыбнулась, но большего себе не позволила, что меня обрадовало. Да и сама эта улыбка удивила, если честно. После брошенного ей «убирайтесь» я ожидал, что та демонстративно не станет меня замечать. А вот Тихон, что шел сзади, аж споткнулся. И когда служба закончилась, нам еще и ждать его пришлось.

— Ты чего так долго? — недовольно сказала мама, когда парень подбежал к бричке.

— Простите, барыня, исповедовался, — ответил он.

Мама приняла этот аргумент спокойно и даже одобрительно. А вот я уже напрягся. Неужто Тихон все батюшке рассказал? Я же ему говорил — никому ни слова! Теперь даже и не знаю, пойдет ли новость об измене Дарьи с простолюдином дальше священника, или тот чтит тайну исповеди. Буду надеяться на последнее. Слава богу, что больше ничего неожиданного не произошло, и мы благополучно добрались до дома.