Первые подозрения

ЛИЯ

Очередная церемония в церкви.

Ещё одни похороны.

Ещё одна пара оплакивает потерю дочери.

Ещё одно самоубийство за столь короткое время.

Мне одной казалось это странным?

Похороны Софии, девушки, покончившей с собой, прошли тихо и спокойно, без Штейнов, без слепящего дождя. Шагая от кладбища к церкви, я не могла не вспомнить Хайса и его слова, когда он сопровождал меня со своим зонтиком.

Его зонтик, ах, он всё ещё у меня.

Я так погрузилась в свои мысли, что не заметила, что кто-то шёл рядом со мной, пока он не прочистил горло.

Я повернула голову, чтобы посмотреть на него.

Это был Картер Филипс, сын нашего лидера.

Он взял меня за руку с легкой улыбкой.

— Да пребудет с тобой Господь.

— Да будет так.

Я отпустила его руку, нервно улыбаясь в ответ. Для меня Картер был идеальным парнем, я бы никогда не призналась об этом вслух, но Картер был единственным парнем, который мне когда-либо нравился. У него чёрные волосы, светло-карие глаза и очень симпатичная смуглая кожа. Кроме того, у него была очаровательная улыбка. У нас с ним всегда были простые, но тёплые отношения. Я не могу сказать, что мы были друзьями, но мы хорошо ладили. Я много раз желала, чтобы Всевышний выбрал его моим мужем, но знала, что ещё молода, чтобы думать об этом.

— О чем ты думала? — спросил он, положив руки за спину, когда мы шли вместе.

— Просто... грустные мысли, я не ожидала ещё одних похорон.

Он вздохнул.

— Я тоже, тем более София, она была такой... - волна печали пробежала по его лицу, о, я забыла, что Картер был ей близок, — жизнерадостной, я никогда не думал, что она сделает что-то подобное.

— Прости, тебе, должно быть, очень тяжело, — я обняла себя, прохладный осенний ветерок нещадно атаковал меня. — Я должна была принести куртку.

— Сначала Пилар, а теперь София, я не знаю, что происходит, Лия, — он остановился, и мы повернулись лицом к лицу посреди могил. — Можешь назвать меня сумасшедшим, но у меня плохое предчувствие по поводу всего этого.

— У меня тоже.

— Правда? Я думал, что я единственный.

— Нет, два самоубийства за такой короткий срок, что-то не так.

— Я пытался поговорить с комиссаром, но он сказал, чтобы я позволил ему делать его работу, и что, хотя обе эти ситуации были похожи, между ними не было ничего странного или связанного.

Два самоубийства с тех пор, как приехали Штейны, я не хотела строить догадок, но было ли это совпадением? Что происходило? Пилар и София не были ни одинокими, ни грустными девушками, зачем им это делать? Конечно, возможно, то, что мы видели в церкви, было не полной картиной, возможно, они переживали что-то такое, о чем никто никогда не знал.

Я знала лучше, чем кто-либо другой, большие тайны, которые можно хранить за закрытыми дверями, у меня тоже была своя.

— Я только надеюсь, что Всевышний помилует её.

— Да будет так, — Картер провел рукой по лицу, потом по шее, под глазами виднелись темные круги.

— Ты выглядишь усталым.

— Мои родители узнали об этом в полночь, и мы пошли в дом Софии, чтобы поддержать её родителей и благословить её душу, пока мы ждали похоронного бюро. Я совсем не спал, до сих пор не могу в это поверить, Лия.

— Я знаю, думаю, что многие люди всё ещё не могут поверить в то, что произошло.

Мы снова пошли в церковь.

— А ты как? На менее трагической ноте моя мама сказала мне, что твой день рождения скоро, ты будешь лидером Просвещённых, не так ли? Мои поздравления.

— Спасибо, — я одарила его улыбкой. — Хотя эти события затмевают всё.

— Ты отлично справишься, Лия.

— Я надеюсь, что смогу служить Господу и нашей общине так, как и положено.

Дойдя до церковных ворот, Картер повернулся ко мне, облизывая губы, прежде чем заговорить.

— Я знаю, что сейчас совсем неподходящее время, но мне интересно, не хочешь ли ты сходить со мной выпить молочного коктейля?

Жар сразу же прилил к моим щекам.

— Эм, я... я должна спросить мою маму, ты же знаешь, какая она...

Он кивнул.

— Я знаю, и я намерен пойти к тебе домой и попросить разрешения лично. Я думаю, что миссис Флеминг не будет против, но прежде чем я это сделаю, я хотел бы знать, хочешь ли ты этого.

— Да, конечно.

Улыбка расплылась по его красивому лицу, и он повернулся, чтобы войти в церковь, оставив меня у двери. Я вздохнула, вспомнив милую улыбку Софии, и бросила последний взгляд на её могилу вдали. Однако мои глаза уловили движение, я нахмурила брови, когда увидела его.

Он был в черных брюках, рубашке на пуговицах и куртке того же цвета. Его чёрные волосы вокруг невыразительного лица — весь этот чёрный выделял его кожу.

Фрей.

Что он здесь делал?

Я сделала несколько шагов, чтобы спрятаться за деревом в стороне от церкви, расстояние между нами было не слишком большим, поэтому я могла рассмотреть его детально. Его глаза были сосредоточены на могиле Софии, и он остановился перед ней. Именно тогда я заметила красную розу в его руках.

Фрей наклонился, чтобы положить розу на надгробие Софии, и я застыла, не шевелясь. Я могла бы сказать, что на его лице было какое-то выражение, но ничего не было, зачем он пришёл? Он знал Софию? А если и знал, то почему он совсем не выглядел грустным?

Прохладный ветерок снова прошёлся по моим рукам, хотя на мне было чёрное платье с длинными рукавами-ткань была слишком тонкой для такой погоды. Климат Уилсона был слишком неустойчивым.

Мне нужно было войти в тепло церкви, и я уже собиралась сделать это, когда прозвенел церковный колокол, объявив о начале службы, и это привлекло внимание Фрея, который повернулся в мою сторону. Я быстро спряталась за деревом, моё сердце колотилось, я надеялась, что он меня не заметил.

Я подумала о том, чтобы вернуться к двери, но если он всё ещё смотрит туда, то увидит меня.

Давай, Лия, всё в порядке, ты можешь идти куда угодно.

Я высунула голову из-за дерева.

— Боже праведный! — вскрикнула я, увидев Фрея прямо перед собой, а не вдалеке. Он засунул руки в карманы брюк, — Ты меня... напугал, — призналась я дрожащими губами, не зная, было ли это от страха, или от холода.

Фрей ничего не сказал, но я не сомневалась, что он обладал самым ледяным взглядом, который я когда-либо видела в своей жизни. Я была полностью парализована.

Почему ты молчишь, Фрей?

Он вынул руки из карманов и подошёл ко мне. Я опустила взгляд на его грудь, потому что не могла смотреть на него так близко, его одеколон, что-то мягкое коснулось моего носа. Фрей снял куртку и обернул её вокруг меня, его приятный запах окутал меня.

Я подняла взгляд, чтобы что-то сказать, поблагодарить его, но слова застряли в горле, когда я встретилась с его глубокими глазами. Ничего не сказав, он повернулся и ушёл, оставив меня там, с теплом и запахом своей куртки, прикрывающей меня.

Я могла видеть, как он исчезает вдали между всеми этими могилами.

— Лия...

Чёрная рука сжимает мою шею. Стон боли срывается с моих губ.

— Посмотри на меня, Лия. Ты можешь видеть монстров из плоти и крови, не так ли?

— Нет.

— Тебе не скрыться от меня, Лия.

— Хватит.

Я проснулась внезапно, сев на кровать. Я схватилась за шею, инстинктивно проверяя её.

Я встала и открыла окно своей комнаты, осторожно присев на подоконник, вдыхая ночной воздух, чтобы успокоиться.

Я хотела выбросить эти образы из головы, я не знала, как долго просидела так, но через некоторое время я уже успокоилась и собиралась вернуться в постель, когда увидела его.

Хайс.

Я взглянула на часы на тумбочке: 3:45 утра.

Хайс шёл домой, весь в черном, на нём даже были чёрные перчатки. Наружные огни его дома отражались в его светлых волосах-это и его бледная кожа было тем, что выделялось больше всего среди такой темной одежды.

Откуда он шёл в такой час? И так одет?

Хайс уже собирался завернуть за угол своего дома, чтобы войти через заднюю дверь, когда он внезапно остановился и повернулся ко мне, его глаза встретились с моими, и удивленный вздох сорвался с моих губы.

Он просто стоял там, наблюдая за мной, его губы складывались в ту кривую ухмылку, к которой я уже привыкла. Его глаза проследили за моим лицом и опустились на мою шею. И тогда я поняла, что лямки моего ночной платья скатились, обнажив мои плечи и ключицу, я прикрыла себя обеими руками, я знала, что это неправильно, я не должна так показывать своё тело.

Хайс сделал реверанс и, выпрямившись, его рот шевельнулся, как будто он что-то сказал мне, прежде чем исчезнуть из виду.

Я отвернулась от окна и закрыла его, образ Хайса, стоящего там, весь в черном, смотрящего на меня, его взгляд на моей обнаженной коже преследует меня. Я покачала головой и легла спать, погасив эти мысли молитвой.

Рассвело, и за завтраком я обнаружила, что мама была в ярости и не хотела говорить мне, почему. Сначала я подумала, что она заметила мою мимолетную встречу с Хайсом прошлой ночью или что она узнала, что я ходила в дом Штейнов с Натальей несколько ночей назад, но она сказала, что это не имеет ко мне никакого отношения.

В старшей школе было несколько дней траура по Софии, так что, не имея возможности выйти из дома, я избегала маму как могла.

Она была похожа на голодного льва в клетке, ожидающего моего отца с работы.

Мой отец что-то натворил?

Когда пришло время обеда, я поела так быстро, как только могла, чтобы оставить родителей наедине, было очевидно, что маме нужно срочно поговорить с ним. Тем не менее, я знала, что сделать, чтобы они поверили, что я уже ушла. Я поднялась по лестнице и закрыла дверь в свою комнату с достаточной силой снаружи, чтобы они подумали, что я вошла в свою комнату. Я тихонько и на цыпочках сняла туфли, спустилась на середину лестницы и села на ступеньку.

— Ты слушаешь меня, Томас? — спросила мама с негодованием в голосе. — Ты не представляешь, что я видела, эта семья гнилая.

Какая семья? Штейны?

— Лилия, может быть, ты не так поняла, пожалуйста, не начинай с преувеличений.

— Я говорю тебе то, что видела, никакой путаницы нет, эта развратная семья ужасно влияет на Лию, которая скоро станет лидером Просвещённых. Я не позволю им испачкать мою дочь своей грязью.

— Я уверен, что Лия будет держаться от них подальше.

— Мы соседи, Томас! Лии стоит только выглянуть в окно, и кто знает, что она увидит в этом доме.

— Так чего же ты хочешь? Чтобы мы заклеили окна Лии? Я думаю, что ей ограничений и так хватает.

— Томас, — предупредила мама. — Лия жила по правилам Всевышнего, это не ограничения, так и должно быть.

Отец вздохнул.

— Чего ты хочешь от меня, Лилия?

— Поговори с ними.

— Что?

— Я хочу, чтобы ты поговорил с мужем или кем бы он ни был, и сказал ему, что они имеют полное право делать всё, что хотят в своём доме, но, пожалуйста, пусть не делают этого в их дворе, пусть уважают наши убеждения и нашу общину.

— Ты серьёзно?

— Если ты этого не сделаешь, то я сделаю, у тебя гораздо больше такта в таких делах, так что я предпочла бы, чтобы это сделал ты.

Что же такого увидела моя мать?

— Я не собираюсь позориться таким образом, если ты хочешь поговорить, сделай это, у тебя есть моё разрешение, но не вмешивай меня.

Звук отодвигаемого отцовского стула заставил меня вскочить на ноги, его шаги приближались к лестнице.

Я тихо побежала в свою комнату, осторожно открывая и закрывая за собой дверь. Я села на кровать и взяла книгу, как будто читала. Отец тихонько постучал в дверь.

— Войдите.

Мой отец вошёл с той доброй улыбкой, с которой он всегда появлялся, когда видел меня. Его светлая борода украшала его лицо, которое уже покрылось несколькими морщинами.

— Я соскучился по своей малышке.

Я открыто улыбнулась ему.

— Я тоже скучаю по тебе, папа, я тебя почти не вижу.

Он подошёл ко мне.

— Я знаю, что ты всё слышала, Лия.

Я состроила виноватую гримасу.

— Прости.

— Не извиняйся, ты, должно быть, волновалась за свою мать, задаваясь вопросом, что рассердило её, — он вздохнул, — Мы оба знаем, что она может преувеличивать.

— Что случилось, папа?

— Если я скажу тебе, твоя мать повесит меня, я могу только сказать, что это было не очень приятно.

— Думаешь, она пойдет поговорить со Штейнами?

— Да, ты должен пойти с ней, убедиться, что она не поднимет шум.

— Я сомневаюсь, что она возьмет меня, она даже не рассказала мне, что случилось.

Отец сел рядом со мной и погладил мою щеку.

— Как твои дела?

Я знала, что он имел в виду.

— Как будто я нормальный человек.

— Ты знаешь, что я не люблю, когда ты говоришь иначе.

— Я знаю.

— Тебе что-нибудь нужно? Тебе достаточно на данный момент?

— Да, не волнуйся, и большое спасибо, что поддержал меня в этом за спиной мамы, я знаю, что ты не любишь ложь.

Папа наклонился и поцеловал мой лоб.

— Всё для моей принцессы.

Он встал, раскинув руки.

— Мне пора отдыхать, эти два часа езды каждый день утомляют.

— Спасибо за всё, что ты делаешь для меня и для мамы, папа.

— Не за что, принцесса, не расстраивайся, спокойной ночи.

Лия.

Голос Хайса, произносящий моё имя с этим глубоким акцентом, разбудил меня. Я открыла глаза и увидела Хайса, стоящего в углу моей комнаты, я ахнула от неожиданности, резко сев

Я моргала снова и снова в надежде, что он исчезнет, но он всё ещё стоял, наблюдая за мной.

Как он вошёл в мою комнату?

Я хотела заговорить, но слова не слетали моих губ. Наталья появилась рядом с ним, отчаянно целуя его шею, но Хайс не сводил с меня глаз.

Что происходит?

Хайс схватил Наталью за шею и крепко сжал, она издавала задыхающиеся звуки, которые заставляли меня дрожать, пока она не упала на пол, мертвая.

Хайс отряхнул руки и посмотрел на меня.

— Твоя очередь.

Нет.

Нет.

Он сделал несколько шагов ко мне и, как бы мне ни хотелось закричать, я не могла. Его рука сомкнулась на моей лодыжке, и я вскрикнула, обретя свой голос. Я проснулась вздрогнув, вспотевшая и тяжело дыша. Мои глаза переместились в тот угол, который был пустым в моей комнате.

Это был просто кошмар.

Кошмар.

По какой-то причине Хайс Штейн стал частью моих кошмаров.