Громов посмотрел на свое отражение в зеркале. Черный костюм-тройка сидел отлично. Евгений смахнул с плеча несуществующие пылинки и тронул приколотую на левом лацкане пиджака брошь с эмблемой организации: знак бесконечности и внутри него стилизованное изображение двух глаз. Украшение было сродни входному билету на все мероприятия, которые устраивала организация. Этот знак получали только отличившиеся и заслужившие доверие сотрудники.

Евгений не любил такие сборища, но у него не оставалось выбора. Пойти требовалось непременно. Он обязан помочь своей команде, работающей сейчас над очень непростым делом.

Его не оставлял в покое рассказ Вениамина о том, что подобное возвращение детей уже происходило и о нем знал покойный глава питерского отделения «Ока». Теперь это место занимает его сын и, возможно, ему что-то известно. Предстоящее собрание – отличный шанс побеседовать с ним.

В дверь постучали, и в проем заглянул дворецкий.

– Евгений Валерьевич, пора. Машина подъехала.

– Спасибо. Уже иду.

Бросив последний раз взгляд на отражение в зеркале, Громов забрал со стула пальто и вышел из комнаты. Как обычно, у дверей ждали два пса. Они проводили его до выхода.

Встреча глав «Око» проходила в старинном загородном особняке, когда-то принадлежавшем богатому купцу. Согласно легенде, купец не хотел покидать свой дом даже после смерти и попросил слуг в буквальном смысле разобрать его тело на части, а кости замуровать в стену. Никто не знал, правда это или нет, но дух старого хозяина до сих пор бродил по дому, и прогнать его оттуда никто не мог.

Прежде чем переступить порог дома, Громов остановился и приподнял рукав пиджака, проверяя на запястье браслет-артефакт, защищающий от любого магического воздействия. Сегодня соберутся крайне непростые люди. Среди обычных смертных, таких, как Евгений, будут присутствовать сильные колдуны и ведьмы. А они не упустят случая навести на кого-нибудь порчу или подсадить сущность. К сожалению, зависть, обида, ненависть и презрение есть в любом обществе, и «Око бесконечности» не исключение.

Убедившись, что браслет на месте, Евгений толкнул входную дверь. В уши сразу же ворвались звуки музыки: играл живой оркестр. Сняв свое пальто и отдав то дворецкому, Громов прошагал к главному залу.

Гостей оказалось немного, человек тридцать, и почти со всеми Евгений был знаком. Подошедший официант предложил напитки, но Громов отказался. В этом месте он не собирался ничего пить, даже воду из-под крана, а о еде вообще речи не шло. Он никогда не притрагивался ни к чему съедобному на подобных мероприятиях. Здоровье и ясный ум важнее.

– Евгений, рад тебя видеть! – воскликнул пухлый приземистый мужчина, один из спонсоров, занимающий высокий пост в экономической сфере.

– Добрый вечер, – кивнул Громов, пожимая предложенную руку.

– Не думал, что ты сегодня придешь. Обычно ты не жалуешь наши собрания.

Громов вежливо улыбнулся, внимательно осматривая зал и гостей.

– Скажите, вы не видели Германа Андреевича? – спросил он у собеседника. Евгений прекрасно знал, что глава питерского отделения не пропускает ни одного мероприятия «Ока».

Толстяк окинул взглядом присутствующих и указал на одну из дверей, откуда как раз вышел Герман Андреевич:

– Так вот он. Что-то случилось? Или просто переговорить хотите? – полюбопытствовал он, и в его глазах засветился интерес.

Евгений не ответил на вопрос.

– Вы простите, я отойду.

– Конечно.

Обойдя собеседника, Евгений направился к главе питерского отдела. Герману Андреевичу было за шестьдесят, но выглядел он лет на сорок. В отличие от других глав общества его возраста, он частенько участвовал в расследованиях и в экспедициях вместе со своей командой. Под его началом работало немало умных и успешных специалистов «Око». Многие, выйдя из-под его крыла, возглавили свои группы.

Увидев Громова, Герман Андреевич доброжелательно кивнул. На его губах мелькнула едва заметная улыбка.

– Добрый вечер, – поприветствовал Евгений.

– Здравствуй, Евгений Валерьевич. Не ожидал тебя здесь сегодня увидеть.

«Еще один», – мысленно скривился Громов.

– Честно говоря, я пришел из-за вас, – признался он.

Его собеседник удивленно вскинул брови.

– Вот как? И зачем я тебе понадобился? Мог бы попросить личной встречи. Или на крайний случай позвонить.

Громов кивнул, а мысленно добавил: «Не мог бы. Тебя никогда нет в городе».

– Так что ты хотел? – уточнил Герман Андреевич.

– Поговорить о вашем отце, – огорошил его Громов. – Он же вас с детства натаскивал к делу. – Глава питерского отделения подтверждающе склонил голову. По лицу стало понятно, что он заинтересовался разговором. – Скажите, какова вероятность, что ваш отец действовал в обход организации?

Собеседник нахмурился.

– В каком смысле?

– Он мог что-то скрыть от «Око»? Например, какое-то расследование?

– Я тебя не понимаю, Евгений. Тебе прекрасно известно, что каждое расследование фиксируется в архиве. О чем ты говоришь?

– Я думаю, ваш отец скрыл информацию, не занес ту в систему.

– Это исключено, – ответил Герман Андреевич спокойно, но его глаза выдавали бурю негодования. – Мой отец был честным и порядочным членом общества. Моя семья служила организации с самого начала. Мои предки отдали жизни работе на «Око». В отличие от некоторых, – выплюнул презрительно он. – Ты – самовлюбленный мальчишка, считающий, что ему все позволено, раз его отпустили в свободное плавание. Учти, таких, как ты, быстро сжирают акулы, – Герман Андреевич замолчал, но в окончании фразы ясно читалось: «акулы, подобные мне». – И на будущее: стоит фильтровать свои мысли и слова, а иначе вылетишь из организации как пробка. Я не позволю бросать тень на свою семью.

Глава питерского отделения говорил тихо, без привлечения постороннего внимания, но в его словах явно звучала угроза.

Евгений молча кивнул и отошел от Германа Андреевича. К сожалению, разговора не получилось. Да и чего он хотел? Каждый, кто вступил в организацию «Око бесконечности», оказывался под тотальным контролем. Мог ли на самом деле глава тогда еще ленинградского отделения «Око» обойти систему и провести расследование в одиночку? Скорее всего, нет. Это было попросту невозможно.

Но невозможному порой позволено случиться. И тогда встает очень важный вопрос: по какой причине глава скрыл информацию? Что произошло, если ему потребовалось все оставить в тайне?

***

Евгений, к своему удивлению, пробыл на мероприятии до самого конца. Он не выпускал из поля зрения Германа Андреевича, однако тот не обращал на него внимания. Громов не обольщался: после окончания вечера об их разговоре доложат вышестоящему начальству. Впрочем, он не волновался, максимум, что ему грозило – это выговор. Эдуард Семенович, куратор таких, как у Громова, групп, был не только его начальником, но и крестным отцом. После смерти родителей он остался единственным близким человеком Евгения.

И действительно, едва Громов доехал до дома и вышел из машины, как его телефон зазвонил. Евгений немедленно ответил на звонок.

– Доброй ночи, Эдуард Семенович.

– Здравствуй, Женя, – раздался на том конце провода хрипловатый мужской голос. – Скажи, мальчик, ты совсем рехнулся? Почему мне звонят и говорят, что ты обвиняешь покойного главу питерского отделения в совершении преступления?

Громов презрительно улыбнулся.

– Я никого ни в чем не обвинял, – сухо ответил он. – Просто я расследую одно любопытное дело, и вскрылись некоторые факты. Я собирался лишь переговорить с Германом Андреевичем, но мои вопросы он воспринял в штыки. Еще и нажаловался. Детский сад, ей-богу!

– Ты же прекрасно знаешь этого старого плута Германа. Даже если бы ему не понравилось, как ты на него смотришь, он выставил бы тебя негодяем, – вздохнул Эдуард Семенович. – Вот почему тебе не пришло в голову сначала позвонить мне, а?

– Зачем тебя отвлекать по пустякам?

– Пустяки? – собеседник хрипло рассмеялся. – Женечка, обвинения в адрес одного из глав организации это не пустяки.

– Повторяю: я никого ни в чем не обвинял, лишь хотел поговорить…

– Так, – строго перебил его Эдуард Семенович. – Объясни все подробно. Что там за подозрения?

Пока они говорили, Евгений подошел к дому и, открыв замок, вошел внутрь. Его тут же окутал теплый воздух, наполненный ароматом выпечки. Судя по всему, Вениамин испек яблочный пирог.

Сняв пальто, Громов сразу же пошел на кухню. На мероприятии он не прикоснулся ни к еде, ни к выпивке, а потому был ужасно голоден. Достал из холодильника кувшин с «Арнольдом Палмером», наполнил бокал и жадно выпил в несколько глотков. Затем снял с большого блюда, стоящего на столе, крышку. Отрезал кусок пирога, положил его на тарелку и сел на стул.

– Дело очень странное, не похожее на все остальные, – пережевывая выпечку, проговорил Громов.

– А у нас когда-то были заурядные или легкие дела? – хмыкнул Эдуард Семенович. – И что же там у тебя такое, раз ты пошел на крайние меры?

Евгений вкратце рассказал историю о пропавшей двадцать лет назад девочке и ее счастливом возвращении. Добавил слова Вениамина, утверждавшего, что такое уже происходило, но дело нигде не зафиксировано.

Крестный слушал внимательно, иногда задавая уточняющие вопросы.

– Ну я и отправил поговорить с девочкой Ардо и Давида, – закончил рассказ Громов.

Подумав о Миле, Евгений вспомнил, что за целый день так ей и не позвонил. А сейчас уже поздно, скорее всего, она отдыхает.

– И что они? – перебил его мысли крестный.

– Пока молчат. Ну да они и уехали сегодня утром. Созвонимся завтра. Узнаю, как там дела.

– А не лучше было кого посерьезнее туда отправить? Ты уверен, что Ардо справится?

– Конечно. Она с виду хрупкая девушка, но как следователь утрет нос любому мужику. Тем более с ней Давид. Наверняка завтра у них уже будут какие-то ответы, – заявил Евгений убежденно. Об их с Давидом уверенности, что проблема в самом «Око», так как все ниточки ведут именно к организации, он умолчал: на этот счет пока четких доказательств не имелось.

– Ладно. Тебе лучше знать свою команду, – не стал дальше расспрашивать Эдуард Семенович. – Но больше ни с кем не говори о том, что кто-то из организации нарушил правила. Тем более не стоит кого-то обвинять. А я попробую навести справки об отце Германа. У меня все-таки руки подлиннее, чем у тебя, – Эдуард Семенович усмехнулся. – Найду архивариуса, работавшего в те годы. И если что-то узнаю, или не узнаю, сообщу. Понятно?

– Так точно.

Громов сделал глоток «Арнольда Палмера». Лед шевельнулся и брякнул о стенки стакана.

– Вот и ладненько. И Женя, пожалуйста, не ищи себе проблем на одно место.