Замечательный полярный исследователь, доктор географических наук, писатель и интереснейший человек Валерий Николаевич Купецкий, ныне, к великому сожалению, от нас навсегда ушедший, любил повторять:

– В ледовую разведку, раз есть такая возможность, нужно выбираться и гидрологам, и синоптикам, и биологам. Каждый сверху увидит что-то своё и, может быть, сделает великое открытие.

«Великое открытие», я полагаю, у всех нас ещё впереди, но то, что каждый видит этот мир по-своему – аксиома. Так вот, добирались мы как-то летом из Певека до аэропорта Апáпельгино, где дожидался нас ледовый борт, на малюсеньком вертолёте МИ-2, который, для скорейшего вылета, предоставил нам капитан ледокола.

За те несколько минут, в течение которых мы пролетали над свободной ото льда водной поверхностью Чаунской губы, я обратил внимание на то, что поверхность бухты различается по цвету. Некоторые участки выглядели так, словно, кто-то огромный опрокинул в том месте большущий стакан с тёмно-зелёной краской. Пятна вытягивались, меняя очертания. Как оказалось, это были поля фитопланктона, мельчайших одноклеточных водорослей.

Летая с заданием по трассе Севморпути, нам не приходилось встречать столь ярко выраженную пятнистость в открытом море. Такое скопление фитопланктона, видимо, бывает только в хорошо прогреваемых мелководных бухтах Северного Ледовитого океана.

Фитопланктон в арктических морях, несмотря на весьма короткий срок вегетации, даёт огромный урожай и это – серьёзный энергетический вклад в питание жителей океана, вместе с водорослями нижнего слоя льда, органикой, приносимой течениями и крупными водорослями мелководий. Любопытно, что в открытом море наблюдается лишь одна вспышка «цветения» водорослей, тогда как в бухтах фьордного типа, что характерно, например, для Баренцева моря, таких вспышек две. Безусловно, что высокая, по сравнению с открытым морем, биомасса заливов зависит и от буйного «цветения» мельчайших водорослей, а само «цветение» тесно связано с интенсивностью солнечной радиации, прозрачностью воды и отсутствием льда. Если в апреле, то есть в начале полярного дня, число одноклеточных водорослей в той же Чаунской губе под двухметровым льдом составляет 1200 клеток на литр, то к началу мая численность фитопланктона достигает уже 9200 клеток. В середине июня, когда бухта освобождается ото льда, количество водорослей поднимается до 100 000. Лишь в разгар полярного лета, в середине июля, их число переваливает за 500 000 клеток на литр. Примерно через 10 дней численность фитопланктона резко падает и возрастает вновь к середине августа с тем, чтобы сойти на нет к ноябрю.

Течения частично распределят продукцию водорослей внутри бухты, частично вынесут в океан, и она войдёт в состав огромного пирога, которым будут лакомиться, в конце концов, не только рачки зоопланктона и донные беспозвоночные, но и хозяин Арктики белый медведь, да и китам что-нибудь достанется. Несмотря на свою внешнюю нешуточную суровость, природа Арктики по-своему гостеприимна.