Боялась ты и не хотела

Идти,

Я убеждал тебя быть смелой

В пути,

Поверить в собственные силы,

Лезть вверх…

Вершина Иверской манила

Не всех.

Один из тех, под Ляояном

Рубак,

Твердил, что был он партизаном,

В горах,

Что отдал он борьбе за счастье

Всю страсть,

Что не дал он советской власти

Пропасть…

Что он стремился к светлой дали

Вперёд,

А вот монахи угнетали

Народ

И возвели весь этот Новый

Афон

Во славу имени Христова.

А он

Разоблачал всегда их злостный

Обман

И обличал религиозный

Дурман…

И там, где грабы вековые

Росли,

Сбирал он с граждан трудовые

Рубли.

Ну а подняться вместе с нами?

– Ни-ни! –

Он нам сказал: – Ступайте сами,

Одни!..

Я комфортабельной дороги

Не знал,

И сильно утомились ноги

От скал.

Крутых камней, поросших мхами,

Страшась,

Переводила ты дыханье

Не раз.

Но мы на Иверскую гору

Взошли,

Открылись новые просторы

Вдали,

И древняя прекрасна крепость,

И ширь,

Где созревал, на солнце греясь,

Инжир.

Его мы ели, пили воду

Ключа.

Сияла вечная природа

В лучах.

И море Чёрное синело

Внизу,

Не бушевала, не шумела

Лазурь.

Казались чёрточками волны,

Валы,

Как будто бы они безмолвны,

Малы.

А мир был сказочно, чудесно

Велик.

Усталость наша вся исчезла

В тот миг.

Успешно мы преодолели

Подъём,

Нисколько мы не сожалели

О нём.

А если б мы на эту гору

Не шли,

А, скажем, по фуникулёру

Могли

Туда подняться без затраты

Труда,

Мы вовсе не были б так рады

Тогда!