В морской утонувши пучине,

Мог быть достоянием крабов

Иль где-нибудь в знойной пустыне

Рабом разъярённых арабов.

Не раз на съеденье акулы

Его обрекали матросы,

Но он им сворачивал скулы,

Спокойно куря папиросы.

Не раз с берегов Сенегала

Ему угрожали кончиной, –

Он вешал посланца-нахала

На длинном конце парусины.

Он грабил далёкие страны.

Под жизни скитальческой склон

Залечивать старые раны

Поехал на родину он.

И смерть восприял на постели

В одну из морозных ночей

Под северный ропот метели,

Под сдержанный шёпот врачей.