И день прошёл, такой холодный,

Как будто в мире больше зла.

В тоске томительно бесплодной

Она оделась и ушла.

Она ушла совсем из дома,

Совсем не ведая куда.

А бездна звёздная бездонна

И навевает холода.

Она ушла, на всех похожа,

Но равнодушна ко всему.

За ней последовал прохожий,

Совсем не зная почему.

Он говорил, что есть спасенье,

Он продолжал такой же вздор.

Она вошла в чужие сени

И незнакомый коридор.

Во всякой комнате постель есть.

Читай, читатель: это ночь…

Тот миг, когда они разделись,

В своём сознанье окиночь.

Но ночь прошла, проснулись люди,

И всё на свете трын-трава.

Потом блестящий столбик ртути

Стоял над цифрой – 42.

Облокотясь на спинку стула,

Потом поверила она,

Что у неё температура

Такая быть всегда должна.

И как ни странно, он поверил,

Что нет на свете горячей,

И вместе с ней ушёл на север,

Оставив город и врачей.

Потом олень повёз их сани

Туда, где будет холодней,

И север в северном сиянье

Венчал величье вечных дней.

Где холодней, там холод лютей,

А им хотелось вместе спать.

Потом горячий столбик ртути

Тянулся к цифре 45.