Март 1978 года, Дрезден, ГДР

Мне очень мешал футляр с фотокамерой, её было очень жалко повредить. И я не придумал ничего лучше, как перебросить кожаную сумку на живот и быстро упасть прямо на каменную брусчатку, ушибив задницу. Развернувшись, вмазал ногой по корпусу главаря. И тут же нырнул под машину. Оставил там камеру у колеса. И вновь выкатился наружу. Главарь пытался встать, но я вскочил на ноги так стремительно, что бандюган ничего не успел предпринять. Ногой я с силой вмазал по запястью мужика. Он непроизвольно вскрикнул, а я, выхватив эту здоровенную бандуру из его рук, и шмальнул ему в грудь. Он дёрнулся, попытался встать, закашлялся, изо рта вылезла багровая пена и он распластался на земле.

А я вновь упал на землю, на живот и нажал на спуск, метясь в ногу парня, который кинулся ко мне. Лёгкий хлопок, приклад этого чудо-оружия ударил мне в плечо. Но мой выстрел достиг цели. Бандюган взревел от боли, чего я совсем не ожидал, схватившись за промежность, рухнул на колени и упал вбок.

Я закатился под машину, ползком пробрался к месту, где стояли оставшиеся бандиты. Они явно растерялись, но один догадался заглянуть под машину и тут же получил хороший удар в лоб. Я выскользнул ужом наружу, вскочил на ноги и рукояткой пистолета вмазал по черепушке стоящего рядом. Тот как-то странно вытянулся и свалился боком.

Его товарищ пружинисто подпрыгнул, как леопард, и попытался накинуться на меня сверху. Видно, совершенно не соображая, что в руках у меня огнестрел. Он только успел взмахнуть руками, чтобы обнять меня, как я нажал на спуск. Лёгкий щелчок и я уже решил, что осечка. Как парень осёл, слабо обхватив меня, как тряпичная кукла упал к моим ногам. Из-под него начала расти тёмная лужа.

Я спрятался за капот «мерса», наблюдая схватку Юргена и оставшегося мужика. Это производило такое сильное впечатление, что я не стал вмешиваться. Мой охранник методично, со вкусом, избивал амбала, как грушу в спортзале. Бил ногами, вмазывал кулаком в челюсть. И чтобы тот не свалился раньше времени, умудрялся придерживать. И резко, коротко наносил точные удары, видимо, получая от этого ни с чем не сравнимое удовольствие. Не хотел бы я быть на месте этого несчастного ублюдка. Я имею в виду, конечно, парня из шайки угонщиков.

И тут послышался топот, будто бежало стадо слонов. Я поднял взгляд и увидел, что сюда несётся орда полицейских. Юргену уже надоело метелить бандюгана, он схватил его за плечи, и впечатал мордой в своё согнутое колено, а потом отбросил, как мешок с дерьмом. Мужик распластался на спине, раскинув руки, с рожей, залитой багровыми потёками.

Раздался такой поток крепких, как бурбон 18-летней выдержки, немецких ругательств, что мне захотелось заткнуть уши. Юрген даже не стал показывать свою корочку полицейским, только орал на них. Из всего текста, который долетел до меня, я смог разобрать цензурное: «Туманов, герой ГДР!».

Один из группы, вытянулся во фрунт, и даже отсюда я замечал, как он дрожит всем телом. Хотя мужик был на полголовы выше Юргена и шире в плечах. Что-то резко приказал и полицейские, подхватив бандюганов, куда-то потащили. И вскоре я услышал визг тормозов. Рядом с темным седаном оказался, как бы мы сказали «воронок». Распахнулись задние двери и туда начали бросать тела бандитов.

Я заглянул под машину, вытащил футляр с фотокамерой и, открыв дверь, уселся на водительское сидение. Включил свет в салоне и начал осматривать фотоаппарат на предмет повреждений. Снял объектив, посмотрел на свет. Бережно ощупал «тушку», вновь прикрепив оптику, сделал пару снимков.

Хлопнула рядом дверь с водительским сидением, залез Юрген. На его лице расплывался здоровенный синяк, разбиты губы, под носом запеклись две багровые полоски. Но я даже не стал узнавать, в порядке ли парень.

Меня колотило от злости, так что хотелось зашвырнуть чудом уцелевшую камеру прямо в физиономию моего агента.

— Вы конфисковали эту машину у бандитов? — сквозь зубы, проворчал я. — А потом решили ловить «на живца»? Ну, конечно, меня вы не предупредили, что я еду в машине за миллион баксов. Да ещё с бомбой в моторном отсеке. Ну, зачем вообще мне об этом говорить?

Юрген скривился, вытащил платок, обтёр лицо. По лицу заходили желваки.

— Олег, поверь, все пошло не по плану. Эти ленивые свиньи должны были сразу подойти, а не наливаться пивом. И почему ты решил, что машина стоит миллион?

— А сколько стоит конструкция этой тачки, если на сталь сделали напыление из изотопа осмия?

Юрген тяжело вздохнул, сжал губы в одну линию. И я понял, что не ошибся.

— Откуда ты знаешь, что осмия?

— Механик из автосервиса, который чинил тормоза, сказал, что на сталь нанесен какой-то тугоплавкий сплав, который не нагревает даже газовая горелка. Я сопоставил.

— Ты же вроде физик, не химик, — мягко возразил Юрген.

— Я — физик, но не дурак. И я понял, что эта штука, которую механик извлёк из мотора, вовсе не система закиси азота, а бомба.

— Мы заложили бомбу на тот случай, если бандиты угонят все-таки эту машину. Но этот дурак-механик решил ее убрать. Я ничего не мог сделать. Не говорить же этому идиоту, что бомбу заложила спецслужба.

Он устало откинулся на спинку кресла, бездумно взглянул в потолок.

— Нет, это прелестно, просто прелестно, — протянул я, осторожно уложив футляр с камерой на приборную панель. — Я еду в Дрезден в машине, которая принадлежала бандюганам, да ещё с бомбой в моторе. На кой ляд вам понадобилось ловить этих «шестёрок»?

Юрген прикрыл глаза, потом достал из кармана плоскую пачку «Винстон» и коробку спичек, хотел закурить.

— Эй, не кури тут в салоне, — зло буркнул я.

Юрген послушно убрал пачку обратно в карман. Потом бросил на меня взгляд:

— Что такое «шестёрки»?

— Мелочь пузатая, а не бандиты. Как вы теперь доберётесь до главарей? Насколько я понимаю, они хотели вывезти осмий за бугор?

— Пусть мелочь, у нас они заговорят, — очень серьёзно сказал Юрген и выражение его лица стало таким, что могло испугать любого. Кроме меня, конечно. — Знаешь, такой анекдот есть. Археологи обнаружили мумию фараона. Пытались узнать его имя, но прочесть иероглифы на саркофаге не смогли. Пригласили сотрудников Штази. Те залезли в гробницу, через некоторые время вылезают и говорят: «Рамзес четвёртый». «Откуда вы узнали?» «Сам сознался»

— Это анекдот про КГБ, — проворчал я.

Но Юрген лишь улыбнулся как-то загадочно:

— Олег, скажи честно, ты — агент КГБ. Поэтому ты не хочешь работать на нас. Тебя послали проверить работу нашей конторы.

— Не неси чепухи, Юрген. Я простой учитель. Ты же видел моё досье. Если бы я был сотрудником КГБ, неужели они бы вам не сообщили?

— Не сообщили, если ты проверяющий. И все твоё досье — липа! КГБ создали такую легенду для тебя, что я просто восхищаюсь! Простой учитель.

— Эльза Дилмар увидела спектакль в школе, где я преподаю. Что не так? Я там работаю после того, как ушёл из университета.

— А почему ты оттуда ушёл?

— Да потому что…

Я вспомнил конфликт с ректором Грачёвым из-за взяток и защиты липовой докторской Осетровского, которую я чуть не сорвал, и мне стало так противно. Будто я оправдываюсь.

— Ну ладно, не будем об этом, — Юрген похлопал меня ободряюще по руке. — Поедем сейчас в отель, поужинаем. Утром отправимся в галерею «Грюнес гевёльбе», там совершенно шикарная коллекция драгоценностей. Потом, если хочешь можем в зоопарк сходить. И поплавать в бассейне Георга Арнольда на Доктор-Рихард-Зорге-штрассе, вышки на три метра, пять, десять. И сауна. Можем в кабаре «Херкулескойле» пойти.

— А стриптиза у вас нет? — решил я задать провокационный вопрос.

— Стриптиза? — Юрген задумался. — Да в принципе есть…

— Я пошутил. В бассейн я бы пошёл, но плавки оставил в отеле.

— Да какие проблемы? Съездишь на Альтмаркт, купишь там что хочешь. Давай, забирай свои вещи, машину отгонят в спецгараж.

— А до отеля пешком будет добираться? Или на трамвае?

— Полиция нас довезёт, а потом уж на трамвае. Уедем на поезде. Такие дела, Олег.

Расставаться с машиной было очень тяжело и горько. Прикипел к ней душой и телом, и представлял, как буду рассекать по Москве на крутой тачке. Но я понимал, что ездить на «мерсе», за которым охотятся бандиты, опасно.

Нам пришлось пересесть в «ладу» полиции. Юрген сел впереди, рядом с шофёром. Мы пересекли Эрнст-Тельман-штрассе, проехали мимо ярко-освещённой торговой площади Альтмаркт, мрачной, но красивой церкви, отделанной бежево-красным камнем. Выехали на широкий бульвар Прагер-штрассе. Справа я сразу увидел «шайбу», в виде плоского цилиндра кинотеатр с тем же названием, как и улица. А дальше потянулись магазины, промелькнул магазин «Практика». Слева, словно солдаты на плацу, выросли абсолютно одинаковые здания отелей. Но мы доехали почти до конца улицы, и только там остановились.

На широкой площади с неработающими фонтанами друг против друга возвышались два абсолютно одинаковых высотных зданий с горящей надписью на карнизе крыши: Interhotel, только слева на одном неоном рисовалось странное название: «Bastei», а справа — вполне узнаваемое и близкое мне: «Newa».

— Мы будем жить в отеле «Нева», — объяснил Юрген, оказавшись рядом со мной. — На углу Прагер-штрассе и Лениградер-штрассе. Там дальше железнодорожный вокзал, — он махнул рукой, — Оттуда поедем в Берлин. Чуть дальше Ленин-платц, там видишь — вон. Памятник Ленину. Символ нерушимой дружбы СССР и ГДР.

Последнюю фразу он сказал с заметной гордостью. Но у меня чуть дёрнулся уголок рта, вспомнил, что пройдёт чуть больше десяти лет и этот «символ нерушимой дружбы» снесут к чёртовой матери, площадь переименуют.

В отеле Юрген подошёл к стойке портье, что-то тихо сказал, показав свою 'корочку, и тут же получил ключи, пару буклетов. И вместе мы поднялись на десятый этаж на лифте, где ещё и мягко проигрывалась приятная мелодия при открытии и закрытии дверей.

Когда мы вышли в коридор, устланной ковровой дорожкой, напоминающей газон и цветом, и густым ворсом, Юрген сказал:

— Вот ключи от твоего номера, а мой будет чуть дальше. Когда устроишься, приходи ко мне, пойдём поужинаем в ресторане «Ленинград». Держи свой буклет.

Окна моего номера выходили прямо на площадь с фонтанами, которые, естественно, не работали. Отсюда хорошо просматривалась арочная стеклянная крыша железнодорожного вокзала, площадь с освещённым прожекторами памятником с тремя фигурами, в одной явно угадывался лысый Ленин, который шёл впереди, за ним — Эрнст Тельман с также поднятым вверх кулаком, как он стоит на площади перед метро «Аэропорт» в Москве. Третьего я разглядеть не смог. В номере оказался душ, где рядом с раковиной висел белый махровый халат, под ним стояли тапочки. И я первым делом принял душ, подставляя лицо под струйки горячей воды. Потом переоделся в халат, расслабленно полежал на широкой кровати, раскинув руки.

Буклет оказался на десятке языков, в том числе на русском. В отеле находилось аж шесть ресторанов, но сейчас работали только два: «Ленинград» и «Балтика». Услуг в гостинице предоставлялось видимо-невидимо, на любой вкус: заказ телефонных разговоров, телетайпа, такси, цветов, услуги парикмахерской, стирка и глаженье, билеты в музеи, автосервис, проездные билеты на общественный транспорт, обмен валюты. И даже ночная закуска, и заказ сауны. Напрокат можно было взять телевизор, бритву, шахматы и зонты. Как же приятно ощущать себя иностранцем! Разве в Москве я мог бы сейчас поселиться в каком-нибудь отеле, чтобы мне там предоставили столько услуг, и в том числе сауну?

Я увидел, что в фотокамере я отснял последний кадр, вытащил плёнку и зарядил новую. Вышел на балкон и сделал пару снимков, хотя уже совсем стемнело, но площадь, бульвары были залиты таким ярким голубым неоновым светом, что я понадеялся, что хоть что-то, но получится.

Переодевшись в свои брюки и рубашку, я отправился в номер Юргена. Парень лежал на кровати в бордовом халате и читал книгу в непрозрачной обложке. Увидев меня, снял очки в тонкой золотистой оправе и присел.

— Подожди в коридоре, я переоденусь.

Минуты через две он уже вышел, одетый в тёмные брюки и черную футболку с короткими рукавами, из-под которых выглядывали довольно-таки внушительные бицепсы. Вместе мы отправились в ресторан «Ленинград». Скромно оформленный зал скорее смахивал на кафе. В центре буквой «П» — стол, застеленной до самого пола белой скатертью, высокие стопки фарфоровых тарелок, бокалы. Рядом с большими панорамными окнами квадратные столики, стулья с сидением и спинкой, обтянутом дерматином.

Но здесь тоже ходили официанты и стоило нам сесть за свободный столик, рядом нарисовался худощавый парень в чёрном костюме-тройке, с галстуком-бабочкой и черными прилизанными волосами. Я просмотрел меню, цены, конечно, кусались, хотя отель тянул максимум звезды на три. После заказа прошло минут пять, не больше, как мне принесли салат, жареные колбаски, корзинку с крендельками. И хрустальный графинчик, явно с водкой.

— Ну теперь ты со мной выпьешь? — спросил Юрген, разливая водку по хрустальным рюмкам.

— Юрген, ты забыл. Я же сказал — крепкий алкоголь не пью.

— Не бывает такого. Чтобы русский не пил водку. Ты попробуй, какая мягкая. Ну ладно-ладно, не злись. Ну пиво-то хоть будешь?

Он подозвал официанта и что-то тихо ему сказал. И через пару минут официант уже выставил рядом со мной пару бутылок c этикеткой «Radeberger Pilsner».

— Угощайся, — Юрген сделал широкий жест. — Пиво здесь производят, в Саксонии. Ну как?

Я чуть заметно усмехнулся, конечно, я это пиво пил раньше. Правда, особого впечатления оно на меня не произвело. Но, разумеется, не сравнить с «Жигулёвской» мочой. Налил в высокий бокал, вылезла большая белая шапка пены. Разлился приятный аромат. Вкус чуть сладковатый, с горчинкой

— Хорошее пиво.

Я быстро управился со своим блюдом из тушёной капусты, жареных колбасок нескольких сортов, салата. И спросил Юргена, где здесь можно приобрести плавки, если мы действительно пойдём в бассейн.

— А, ну это просто. Сейчас спустишься вниз, выйдешь на бульвар. Там остановка трамвая. Он тебя довезёт до Альтмаркт. А там всяких магазинов море. Универмаг «Центрум».

— Ты со мной поедешь?

— Зачем? Съездишь один. А я лучше отдохну. Можешь у портье разменять марки на пфенниги. Двадцать пфеннигов проезд. Там касса у входа. Кидаешь монетки, дёргаешь рычаг. Отрываешь билет. Можешь деньги не кидать, все равно выдаст, — он ухмыльнулся.

Когда стоял на остановке в ожидании трамвая, думал о том, почему Юрген отпустил меня одного? Совсем потерял интерес ко мне, посчитав, что я совершено не поддающийся вербовке русский, или решил, что я — действительно агент КГБ? И, может быть, пустил за мной «хвост», надеясь, что я приведу к резиденту. Последней мысли я улыбнулся, становлюсь уже параноиком. Но все равно решил оглядеться. Не подошёл ли кто подозрительный на остановку. Тут стояла старушка в тёмном пальто и кокетливой вязаной шапочке, школьник лет десяти с симпатичным ярко-синем рюкзачком, стройная девушка в белом комбинезоне, смахивающем на лыжный. И никто не обращал на меня внимание.

Точно по расписанию, которое висело на остановке, подкатил красно-жёлтый трамвай, постукивая на стыках рельс, и я вошёл вместе с остальными в салон. И действительно увидел цальбокс рядом с входом. На стойке — ящик с маленькой прорезью и рычагом. Не прозрачный пластик, как в советском транспорте, сквозь который видно, бросил ли пассажир монетку или нет, а покрашенный бежевой матовой краской цилиндр. Но я все же бросил несколько монеток, дёрнул рычаг и оторвал билетик. Присев у окна, я начал обдумывать, как бы мне реально сделать так, чтобы Юрген решил, что я встречаюсь с резидентом? И может быть даже не КГБ, а какой-то другой разведки? Хотя, нет. Это слишком опасно. Они уж решат, что я вообще шпион. Тем более, что я позволил себе слишком откровенно выразиться о жизни в СССР. Юрген мог это запомнить.

Когда трамвай остановился на остановке перед площадью Альтмаркт и я вышел, сразу окунулся в пёструю торговую жизнь, которая кипела здесь. Огромное количество магазинов, глаза разбегались. Яркие неоновые вывески, голубой свет фонарей. Люди шли толпами, входили, выходили с сумками. Укладывали покупки в багажники «трабантов», шли на остановку трамвая.

Но я решил сразу пойти в «Центрум», рассудив, что спорттовары, скорее всего, есть только там. И действительно, стоило мне войти в основной зал, забитый покупателями под завязку, я увидел над эскалатором стилизованное изображение футбольного мяча и номер этажа. Поднявшись на третий этаж, прошёл в зал. И остолбенел, удивившись огромному разнообразию товаров. Это место чем-то напоминало «Спортмастер» в каком-нибудь торговом центре средней руки. И в современное время подобное не могло вызвать удивления, если только конскими ценами. Но здесь, в конце 1970х годов, меня действительно поразило то, что я увидел. Отдел с велосипедами — от совсем маленьких детских, до туристических с множеством передач, с рулём, смахивающим на рога барана. Стеллажи со спортивной обувью: кроссовками, кедами, чешками. Ряды вешалок со спортивными костюмами с расцветками всех цветов спектра, спортивные футболки с принтами. Настольные игры — шахматы, шашки, даже я заметил электронную игру, и загорелся купить, но цена остановила меня.

Отдел с плавательными принадлежностями оказался самым большим, недаром в ГДР уделяли плаванию столько внимания. Женские купальники, раздельные бикини, совместные поражали воображение расцветками и формами. В Союзе наши несчастные женщины сами шили их, лишь бы выглядеть прилично, а здесь этого добра — просто море разливанное. Из быстросохнущей синтетики, а не хлопка. Для мужчин одежды оказалось меньше, конечно. Но все равно, я долго стоял перед стойками, где висели плавки, шорты, даже облегающие все тело плавательные костюмы. Плюс очки для плавания, маски и полумаски. Махровые халаты расцветок от обычных белых, до совершенно буйных. Лыжи, санки, снегокаты, надувные лодки, коньки — от обычных до беговых с огромными лезвиями, напоминающие катаны. Воланы, ракетки для бадминтона и тенниса, в том числе настольного.

Здесь бродили толпы покупателей, что тоже отличало от «Спортмастера», где обычно народу было немного. А я долго стоял около стойки с плавками и шортами, не зная, что выбрать.

— Kann ich Ihnen helfen? [1]

Приятный женский голос оторвал меня от раздумий. Рядом стояла девушка в форменном сером платье, с пышной причёской каштановых волос, ярко подведёнными глазами. Стало неудобно объяснять продавщице, что я ищу плавки. Но она без тени смущения вытащила с вешалки несколько штук, выложила передо мной. И быстро-быстро рассказала, чем они отличаются и для какого типа плавания подойдут. Помогла мне выбрать очки для плавания, шлёпанцы, полотенце. И я покорно следовал ее советам.

Когда подошёл к кассе, она аккуратно выложила все на прилавок.

— Куда доставить ваши покупки? — спросила вежливо.

Я сказал, что живу в отеле «Нева», они записали мои данные и я, расплатившись, уже собрался уходить, как меня привлёк стук мяча. В самом конце зала за открытой дверью оказалось ещё помещение, где стоял хороший теннисный стол с сеткой, возле которого околачивалось несколько зрителей, наблюдавших за игрой. И я не выдержал и подошёл. Как раз в тот момент, когда стоявший с другой стороны худенький низкорослый азиат развёл руками, ощерился и сказал с сильным акцентом:

— Danke für Spiele. [2]

Его соперник, высокий худощавый парень с вытянувшимся от досады лицом, положил на стол ракетку и, сгорбившись, вышел, смешавшись с толпой. Я взял ракетку, повертел в руках. Отличная вещь. Девять слоёв основания, прекрасно лежит в руке. Довольно тяжёлая. На анатомической рукоятке шильдик: «Donic», немецкая фирма, которая мне очень нравилась, и я всегда для своих сборных ракеток покупал основание от этой компании. Красная атакующая накладка от другой немецкой фирмы Joola. Черная тоже от немцев — Tibhar. Шикарная вещь. Азиат, заметив меня, тут же подбежал и спросил с сильным акцентом:

— Играть уметь?

Я кивнул, сделал несколько игровых движений, подсечку, атаку, чем вызвал у азиата яростный блеск в глазах, он широко улыбнулся и предложил:

— Десять марок ставить?

Мучиться за десять марок совсем не хотелось, и я, покачав отрицательно головой, уже собрался уйти, как азиат схватил меня за рукав и выпалил:

— Если выиграть, эта ракетка ваша.

Каков дьявол-искуситель! Если выиграю, то будет приятно вдвойне. Китайцы — лучшие игроки в настольный теннис, а судя по игре, которую я увидел, парень играл на уровне мастера спорта, если не выше. Плюс получу задаром шикарную сборную ракетку Donic!

Но, твою ж мать, если проиграю, опозорюсь перед всеми этими зрителями!

Примечание

[1] Чем могу помочь? (нем.)

[2] Спасибо за игру (нем.)

Если понравилась глава, оставьте лайк, отзыв. Автора это вдохновляет на написание новых глав. Спасибо!