Он недоуменно пожал могучими плечами: — Каждый день прихожу, таверну сторожить, а теперь это обязательно нужно делать, всем сороки уже на хвосте новость сообщили, что наследница вернулась. Всякий разный люд захаживать начнет.

— Мне не нужна ничья помощь! — ощетинилась так, что дотронься — уколешься.

Борис взглянул на меня, ощупал всю взглядом, вызывая во мне волну злости, улыбнулся широко и молча развернувшись, ушел, крикнув уже с крыльца: — Мальца домой не забудь отправить. А с тобой вечером говорить будем, коли с утра не задалось.

Топнув от злости, вернулась в кухню — разогревать детям завтрак, и вовремя, сначала к столу проскользнул взъерошенный Серафим, а буквально через мгновение, пришла моя Агата.

— Доброе утро, мамочка! — с восторгом, привычно, кинулась в объятья.

Мальчик, замер, с удивлением глядя на нас, а затем, смутившись, запихал в рот огромный кусок хлеба, принимаясь яростно его жевать.

— Все эти девчачьи нежности! — недовольно бубнил он, а я подошла, на мгновение прижала его вихрастую голову к своей груди, поцеловала в макушку.

— А почему вы дома не ночуете? — вопрос, который следовало задать раньше.

Серафим сосредоточенно жевал, словно меня не слыша.

— Можно я тебя Фимой звать буду? — задала следующий вопрос.

— Можно! — буркнул он в ответ.

— Ответь мне, почему дома не ночуете?

— Не положено! Трактир оставлять без присмотра нельзя было. — взглянул на Агату, с удовольствием уплетавшую жареную колбасу, глянул в свою полупустую тарелку, а затем перевел взгляд на сковороду, в которой еще каждому была припасена добавка.

Я все поняла без слов, поднялась и бахнула все, что осталось мальчику.

Он замер, поднимая на меня изумленные глаза.

— Ешь! — скомандовала, пододвигая к нему тарелку. — Почему твой брат от дома не уходит?

Понимала. Что не из-за меня он здесь вьётся. Но, что-то давно спавшее во мне — проснулось, требуя мужского внимания.

— Это у него спрашивай, он вообще последнее время странный ходит. Машка вон каждое утро к нему прибегает, а этот даже за ворота к ней выйти отказывается.

Мое сердце словно ледяной ладонью сжали, вдох сделать забыла, пристально в мальчишку вглядываясь.

— У Бора невеста есть? — мой голос больше напоминал шелест осенней листвы — дунь, осыплется, оставляя после себя голые мертвые ветки.

— Ну была, — пожал плечами Фима, — а ты чего? Понравился он тебе, да? — хитрый прищур глаз, как у брата, та же улыбка.

— Нет! — как можно спокойнее произнесла я. — Просто перед его девушкой тогда неудобно. Отвлекаю его.

Врала, сама себе! Я думала, что вот он шанс, а, оказывается, и этот несвободен! Снова на старые грабли наступила. Видимо, лучше одной оставаться, чем каждый раз удара в спину ждать.