Во рту мгновенно наступила засуха, а на щеках разгорался пожар.

— Давно здесь? — медленно поднимаясь на крыльцо, спрашиваю у мужчины, жадно меня рассматривающего — Я гостей позже ждала.

— Есть хочу. Ты обещала покормить. — Пропуская меня вперед и снова словно принюхиваясь, с хрипотцой в голосе, говорит он.

Сердце делает кульбит, и так учащенное дыхание, сбивается на рваные вдохи. Воздух в легкие не поступает, они горят, судорожно сокращаясь, пытаясь получить живительный глоток кислорода. В глазах темнеет, и я, привалившись к стене боком, стараюсь унять взбунтовавшийся организм.

— Ты чего? — наклоняется ко мне Бор, стараясь не касаться моей обнаженной кожи. — Я ничего не видел! Не переживай, услышал шум воды, сунулся, почувствовал твой запах и ушел.

— Что ты почувствовал? — просипела, стараясь унять головокружение. — Запах? Ты зверь?

— А то сама не видела? — Хмыкнул Борис, обходя меня на значительном расстоянии. — Я пока взвар приготовлю, а ты ступай, переоденься, а то думать мешать будешь. — Со смехом закончил парень, скрываясь на кухне.

— Боже! — простонала, вспоминая вчерашний инцидент с Агатой, — Он же оборотень! И луна ночью полная была! А если бы съел? — Влетая в нашу спальню, закрывая дверь на щеколду, привалившись к теплому полотну и скатываясь по нему на деревянный пол. Тут же вскочив — нужно одеться, я завернутая в огромную простыню тоже вызываю кучу вопросов.

Скинув с плеч сырое покрывало, подбежала к дочке — проверить все ли в порядке, и нырнула в чемодан, в поисках подходящей одежды.

Выудив оттуда сарафан — единственное, что подходило, как мне казалось, к ситуации. При этом кожа снова сигнализирует о том, что холодно! Я обнажена! Пора одеваться. По крови растекается адреналин, ударяя в голову хмельным коктейлем. Улыбка невольно появляется на лице, а вместо ужаса вспыхивает нетерпение — поскорее спуститься и само́й увидеть потрясение на его лице, абсолютно в этом уверена! Повертевшись перед зеркалом, поправив волосы, собранные в увесистую шишку на затылке, в сотый раз аккуратно поцеловав дочку, выскользнула из комнаты, чтобы накормить досыта волка!

— Вот это поворот! — промурлыкала, появляясь на пороге кухне, застывая в изумлении.

Серафим продолжал сладко спать, у раскаленной печи стоит Бор, обнаженный по пояс. Белоснежная рубаха перекинута через небольшой выступ над дверью.

— Привет! — поздоровалась, проходя внутрь комнаты.

— Присаживайся, — по-хозяйски развернувшись и окинув меня оценивающим взглядом, проговорил Борис, — сейчас меня будешь кабачками кормить. Насколько я понимаю, дом тебя признал. Кабачок был вкусный?

— Сейчас угощу! — метнулась на улицу, с трудом занося в дом корзину.

— С ума сошла, тяжести таскать? — У меня буквально вырвали тару из рук, мазнув по груди рукой — нечаянно или нет, кто его знает?

Я пошла следом, снова сравнивая ощущения, вспоминая, как оно было раньше, буквально два дня назад.

— Два — ноль, в пользу Бора. — Пробормотала, медленно возвращаясь на кухню.

— Что это значит? — наткнулась на вопрос Бориса, распределяющего снедь по небольшому шкафчику, от которого веяло холодом. — У меня слух отличный, так что многое слышу.

— Почему ты стал оборотнем? — Наблюдая за мужчиной, спросила, остановившись сзади него и залюбовавшись спиной, перевитой крест-накрест тугими мышцами. Очень красиво и завораживающе — три — ноль!

— Я не стал, таким родился. — Разворачиваясь всем телом ко мне, откинувшись спиной на дверцу холодильного шкафчика, проговорил Бор.

— А Серафим? — бросила тревожный взгляд на мальчика, раскинувшегося во сне и делая шаг назад.

— Пока не знаю, оборота еще не было. — хрипло ответил, отталкиваясь от опоры. Бор шагнул ко мне.