-

— Пусти! — вырвалась из его ухвата. — Мне нужно дочку разбудить!

Именно в это мгновение раздался душераздирающий крик, отчего мои ноги стали ватными, а из-за угла дома показалась растрепанная Агата. Бор текучим движением толкнул меня внутрь таверны, прыгнул вперед, превращаясь в волка, оббежал мою дочку и встал впереди нее, снова приняв облик человека.

Я протерла глаза, потрясла головой и опять взглянула на мужчину, негромко отчитывавшего Фила, выбежавшего вслед за Агатой.

— Боже, пусть мне это все мерещится! — прошептала, привалившись к косяку, боясь упасть — ноги не держали.

Борислав подошел, тяжело дыша, не сводя с меня виноватого взгляда.

— Прости, виноват. Больше не повторится.

— Кто ты? — прижимая руки к губам, чтобы не закричать в голос, спросила у покрасневшего парня.

— Волк. Серый. Отсюда кличка. — Он зло сплюнул в разогретую дворовую пыль, а я, проследив за этим, отметила, что под толстым слоем песка, виднеется брусчатка. Вот было бы здорово ее восстановить, но задерживаться мы не планировали, поэтому, увы и ах!

— Не суди строго, — продолжал мужчина, — редко у меня обороты неконтролируемые получаются. Испугался просто, за тебя, да дочку твою. Пойду, привезу ящики, а вечером приду — поговорим. Днем просто матери помочь нужно будет.

Я кивала, как китайский болванчик, которых здесь, наверняка, отродясь не видели. Бор взглянул строго, развернулся, молча, ушел куда-то за угол, практически тут же выкатывая огромную телегу. Тугие канаты мышц перекатывались под рубахой, вызывая мое немое восхищение. У мужа таких не было никогда, хоть и не вылезал из спортзала. Там и завел себе девицу.

Бор тем временем запряг коня, уселся в повозку и, хлестанув удилами, выехал на дорогу, крикнув через плечо, чтобы взвар вскипятила.

— Еще бы знать, что это такое. — Прошептала себе под нос, заходя в огромный дом, некогда бывший таверной. — Серафим, Агата! Идите сюда, помогать мне будете!

Ребятишки весело влетели в столовую, тут же усевшись за стол в ожидании завтрака, которого не было.

— Ты у самобранки попроси, она поможет. — Подсказал мальчик.

Я отвернулась, закатив глаза, лишь бы мальчишка не заметил, спросила, тяжело вздохнув: — И где она лежит?

— В комоде, прямо перед тобой! — донесся голосок, Агата тут же соскочила со скамьи, рванув к шкафу, вынимая с полки белоснежную скатерть.

— Мама! — детский голосок звенел от восторга. — Мы в сказке?

Я тут же бросила испуганный взгляд на мальчика, увлеченно рисующего пальцем на пыльном столе замысловатые узоры.

— Боже, стойте! Со стола убрать все нужно, Серафим, где воды можно взять?

В рюкзаке у нас была упаковка новых тряпочек, я сбегала за ними, прихватив от туда еще немного съестного, благо было что взять.

Быстро приведя в порядок стол, накрыла его белоснежной скатертью и нарезала нехитрый завтрак — хлеб с колбасой.

— Давайте перекусим, а там посмотрим, что варить будем. Если что, в магазин сбе́гаем.

Филл едва со скамьи не упал, уставился на меня, вытаращив глаза.

— Вы вообще откуда сюда явились? — спросил, испуганно переводя взгляд с меня на Агату и обратно.

— Как это откуда? Из дома! — Девочка запихала в рот бутерброд и с набитым ртом спросила — Мама, а пить, где взять?

Я растерянно огляделась по сторонам, а мальчик, в глазах которого все больше и больше проступал испуг, пожав плечами, едва шевеля губами, проговорил: — Так скатерть попросить нужно. Разве вы не знаете?

— Нет! — беспечности Агаты можно было позавидовать, а я четко видела огромный ворох проблем, надвигавшийся на нас, — Как? — спросила дочка.

— Просто. — Мальчик положил ладонь на белоснежную ткань, четко проговорив: — Нужен взвар, картошку и жареное мясо.

Мгновенно все, что озвучил Филл, оказалось на столе.

Я всхлипнула, прижавшись спиной к стене, да схватившись за горло, а в этот момент распахнулась дверь и Бор довольно проговорил: — Как я вовремя!