Руди заботливо ставит передо мной глубокую тарелку, удивляя тем, что держит ее своим шипастым хвостом, в которую налито нечто красное. Прямо-таки насыщенного алого цвета, густое и кажется с вкраплениями какой-то зелени, но вот в центре этой непонятной жижи лежал глаз и этот глаз смотрел прямо на меня и лупал своими маленькими ресничками.

Луп-луп.

Икнув, перевожу отчаянный взгляд на мужа. Прижимаю руки к груди и на всякий случай еще и ноги, вжимаясь в кресло.

— Онно ккажжется живое, — заикаясь, произношу шепотом.

— Конечно живое, все самое свежее, самое вкусное, — объясняет мне очевидные вещи, растянув губы в знакомой маньячной улыбке.

Понятненько, свежее некуда, что до сих пор глаз моргает.

— И как это есть? — я вытягиваю шею и настороженно смотрю в содержимое тарелки, из которой за мной по-прежнему наблюдает глаз. Склоняюсь в сторону, и глаз вертится за мной.

Брр. Мурашки бегут по телу то ли от омерзения, то ли от страха.

— Смотри, — Руди радостно выуживает со столика какую-то жидкость и плеснув ее прямо в глаз, вернее в тарелку, тут же следом поджигает.

Тарелка резко вспыхивает насыщенным фиолетовым светом, а из нее раздается сдавленный писк.

И все. Фиолетовый огонь погас, а глаз уже не имея ресничек оставался закрыт.

Сглотнув вязкую слюну я посмотрела несчастными глазами на рипата.

— Ешь, — двигает кончиком хвоста посудину поближе ко мне, а рукой подает столовый прибор, в виде какой-то шпильки, каменной и острой на конце.

Я так понимаю, есть надо трупик глаза, вымакивая его в жиже, в которой он и лежит. Это видимо подливка, а не суп.

— Я как-то нне хочу уже, ссспасибо, — отчаянно мотаю головой.

Вижу как Руди приуныл, даже хвост опустился.

Почувствовала себя несколько виноватой. Он ведь так старается, знакомит с культурой, рьяно интересуется моей. И вообще, это ведь я настояла.

— Руди, я же говорил тебе сегодня, оставь свои национальные изыски, она к ним не готова и едва ли будет готова в принципе, — в столовой появляется Линай, хмуро взирающий на сжавшуюся меня и содержимое тарелки, — а то Лиза опять начала заикаться — кажется, он даже сморщился, продолжая взирать на блюдо.

Выдавливаю мужу натянутую улыбку.

— Спасибо, Руди. Но я не могу. Прости, пожалуйста.

— Все в поррря-дке Лиза, — выдает почти спокойно, а затем, резко встрепенувшись, будто вспомнил что-то важное, вытаращил на меня свои бесцветные глазищи, — а хочешь, я покажу брачный танец?

— Танец…? — еще не отошедшая от шока в тарелке, я озадаченно пыталась прикинуть, чем мне это грозит, увы, Линай помогать не спешил, лишь пожал плечами и ухмыльнулся. Кажется, все не так плохо. Хотя если Линай ухмыляется, то наверное, есть подвох.

— Айрр говорррил, что не надо тебе его пока-зывать, — продолжил делиться с энтузиазмом рипат, — в вашей культурре не прринято мужу тан-це-вать. А у нас пррринято, когда самка ста-новит-ся женой, муж обязан станце-вать брррачный танец, если жене пон-ррра-вится, то это означает, что семья будет кррреп-кая и дружная, в ней будут пррроцветать любовь и за-бота.

— А если не понравится? — спрашиваю настороженно.

— Тогда она имеет право от-ка-зать-ся от мужа и выбрррать другого.

— Она и так имеет право отказаться от мужа в любой момент, — вновь встревает Линай.

— Имеет, но сде-лать она это может не ррра-ньше чем черррез тррри ме-ся-ца, — терпеливо объясняет Руди.

— Да я как бы в курсе ваших заморочек, Рудиан, — ухмыляется.

— То есть, я только от рипата не могу отказаться в течение трех месяцев? — перевожу взгляд с одного на другого.

— Да. Это время намеренно установлено именно для их расы, чтобы дать возможность притереться, а не убегать в ужасе, — произносит своим менторским голосом дирс.

Хмыкаю озадаченно.

— Ну так что, мне тан-цевать? — вновь впивается взглядом в мое лицо рипат, и вид при этом у него такой жалостливый, словно боится, что я и тут откажу.

— Танцуй, — выдыхаю обреченно.

Руди радостно щелкнул хвостом по полу и начал раздеваться.

— Я этого не выдержу, — буркает Линай и быстро прихватив свой ужин покидает нас.

— Предатель, — бурчу, с несчастным видом оперев локоть в подлокотник и опустив подбородок на руку.

Рипат тем временем разошелся не на шутку и продолжал раздеваться. Сперва я пыталась его остановить, но он не слушал, а потом было поздно и я отчаянно краснея смогла оценить его прекрасную форму. И вот парадокс, у меня уже даже не было желания шарахаться. Руди действительно имел потрясающее тело. Каждая мышца, каждый контур идеально проработан.

Я даже рот открыла на миг. И то, что его кожа имеет серый цвет совсем не отпугивало.

А еще, я не могла не отметить, что Руди был возбужден. Потому что взгляд то и дело сползал вниз. Ведь там было на что посмотреть. Их член был слишком огромен и болтался внушительной дубиной между ног. Это прямо как в каком-то аниме, что показывала мне Эля. Где грудастую блондинку протыкали насквозь чем-то подобным.

Эй! А меня точно стоило оставлять с ЭТИМ? — веду мыленный диалог, проклиная Линая.

Но кажется, Рудиан не замечает моих неудобств и начинает активно прыгать с ноги на ногу, размахивая своим детородным органом из стороны в сторону. Хвост пощелкивает по полу в такт, а бедра весьма красиво и плавно двигают по кругу. И так на повторе. В общем-то, задействована именно нижняя часть тела и что-то мне подсказывает, если танец понравился, то ждет нас не только благополучие но и экстремальная смена дислокации в сторону кровати.

Брр. Я не готова. И пусть к Руди я уже привыкла, но вот ЭТО повергло меня в шок.

А муж тем временем еще больше распалялся, глаза фанатичные, узкий язык высунут, бедра трясутся, словно ему вставили мощный массажер прямо… кмх, под хвост.

А потом, он делает резкий скачок ко мне, от чего я шарахаюсь, вжимаясь в кресло, и замирает.

Сглатываю, смотрю затравленно на мужа.

— Ну как? — ухмыляется.

— Вввппечатляюще, — произношу робко, взирая на лицо Руди.

Рипат выпрямляется, резко склоняет голову к плечу и рассматривает меня, словно добычу. И почему именно после этого дикого танца ко мне вновь вернулись подобные сравнения? Он ведь очень адекватный.

— Расс-ла-бся, Лиза. Шуут-ка, — усмехается муж, присев рядом о мной на корточки прямо как есть, без одежды, и вот снова его лицо не напоминает фанатика, а вполне привычное, осознанное.

— Как это шутка? — мое лицо удивленно вытягивается.

— Сейчас рредко кто ис-поль-зует этот танец, только если паррра пол-нос-тью состоит из рррипатов. Хорррошо, что Линай об этом не знал, не сма-зал эфф-ект. Спасибо, что сог-ла-си-лась. Это было за-ня-тно, — ухмыляется.

— Да уж, занятно, — смотрю шокировано на мужа.

— Зато ты теперррь смотррришь на меня ина-че и вос-пррри-нима-ешь более легко. Повер-ррила ведь, что я полезу к тебе, сог-лас-но тррра-ди-ции, дзетька?

Киваю, нервно сглотнув.

— Не хочу, чтобы мои пррри-ко-с-но-вения вызы-вали у тебя ужас и были не-пррри-ятными. Я никогда не буду заста-влять тебя или ставить в вы-нуж-де-нное по-ложе-ние, даже если ты никогда не ррре-ши-шься.

— Руди, — выдыхаю эмоционально и тру лоб, — я только что почти смирилась с тем, что должна буду переспать с тобой, чтобы не обидеть! — возмущаюсь.

Руди растягивает губы в маньячной улыбке и резко склонив голову на бок, пристально наблюдает за мной.

— Я я это очень це-ню, Лиза.

А затем, Руди все еще сидя на корточках, резко подается ко мне, совсем не смущаясь своей наготы.

Я замираю, за секунды осознавая и принимая факт того, что сейчас будет поцелуй, но муж едва скользит губами по щеке и все-таки оставляет короткий мягкий поцелуй на скуле, напоследок мазнув кончиком языка по коже.

Меня простреливает странным ощущением, вроде щекотно, вроде хочется отшатнуться, а вроде и приятно и можно было бы повторить.

Муж отстраняется и рассматриает меня, как и я его. Вот сейчас, я будто вижу его с новой стороны. И самое странное, он все еще сидит на корточках, уперев одно колено в пол прямо посреди нашей столовой, совмещенной с гостиной и кухней и совершенно не смущается. Метнув непроизвольно взгляд вниз, заметила, что физически муж тоже стал уже спокойнее.

— А ты не хочешь одеться? — произношу сдавленно, отчаянно краснея.

Муж удивлённо ухмыляется и бросает взгляд вниз.

— Сму-ща-ет мой вид?

— Ну не от чтобы сильно..., - вспыхиваю, отворачиваясь на миг, борясь с желанием помахать на себя ладонями, — ты так легко находишься передо мной обнаженным.

— Потому что это ты. Я не ис-пы-ты-ваю не-лов-ко-сти в твоём пррри-сут-ствии.

Слова рипата, такие простые и до безобразия честные затрагивают глубоко внутри.

— Я рада, — тянусь рукой к мужу и глажу ладонью по виску, ощущая одновременно гладкие участки и шершавые. Замечаю, как мужа передергивает, а кожа покрывается крупными мурашками, когда задеваю черные более гладкие участки, — но все равно была уверена что ты будешь более..., - закусываю губу, подбирая правильную формулировку.

— Более зажа-тым и неу-ве-нным, — мотает головой, хмурится, — неу-верре-нным, — поправляет сам себя, — из-за своей аномалии? — легко произносит, смотря на меня серьезно.

— Да, — произношу шепотом.

— Мог бы, но нет. Я давно наско-лько это возможно прррорррабо-тал все свои ком-п-лек-сы и с тобой вот изба-вился от пос-ледних. В целом они и были связаны с непрри-яти-ем меня у самок. А ты прриняла и пугает тебя не моя осо-бен-ность, а рраса.

Выдыхаю резко, растроганная. Глаза снова начинает пощипывать и я резко подавшись вперед, вынуждая мужа вскинуть руки, чтобы поймать, висну у него на шее, утыкаясь в скулу.

Грудью ощущаю резкие толчки грудной клетки, что прижимается ко мне, а сама, глажу мужа по спине, вызывая все новые и новые мурашки.

— Эти рисунки у рипатов, — шепчу сдавленно, переборов попытку устроить потоп, но не отстраняясь, — они сильно чувствительны? Ты реагируешь на них сильнее, — я немного отстраняюсь, впервые настолько близко рассматривая лицо мужа.

Руди серьезно смотрит в ответ, бережно держа меня за спину.

— Да, это эрро, — морщится, будто вспоминает.

— Эрогенная зона? — озвучиваю догадку.

— Да, дзетька.

Я тут же одергиваю руку от черного участка и снова кусаю губу, смотря виновато на мужа.

— Прости. Я не специально тебя дразню.

— Знаю, — отвечает совсем мягко, продолжая рассматривать мое лицо, — но я невоз-рра-жаю, если ты это прро-дол-жишь делать, так ты быстрее привык-нешь ко мне, а твое лю-бо-пыт-с-тво в этом поможет, — Руди растягивает губы в улыбке и я очень близко вижу мелькнувший влажный язык. Мой взгляд тут же прикипает к нему.

Да, любопытство имеет место быть, я даже забыла, что муж все еще голый. Представляю картину, если сейчас вернется домой Айр.

И вот снова, Руди видя мой интерес к его языку, выпускает его на волю, естественно щупая кончиков воздух.

Ведомая все тем же любопытством, я подставляю указательный палец и не смело тянусь к нему.

А Руди ухмыльнувшись, делает им резкий выпад и щелкает кончиком языка по подушечке пальца, от чего я вздрагиваю и удивленно таращусь на то, как язык прячется во рту, оставляя палец замеревшим и влажным.

Улыбнувшись не смело, я опускаю руку.

— Гена, мог бы и предупредить, что не стоит искать жену прямо сейчас, — выдыхает обреченно Айр за спиной.

Я резко дергаюсь, но вовремя спохватываюсь, не оставляя мужа голым. Напротив, обнимаю его за шею, скрывая от глаз.

— Такой команды не было, — отвечает этот искусственный наглец.

— Не мешаю, — усмехается по-доброму кимп, вскидывая руки совсем по-человечески.

— Еду заберри, — Руди совершенно спокойно кивает в сторону колпака, где для него приготовлен ужин.

— Спасибо, — хмыкает Айр и сцапав блюдо, покидает нас.

— Тебе тоже надо по-есть, Лиза.

В голове тут же всплывает воспоминание о павшем в неравном бою глазе и понимаю, что аппетита уже нет. Мой бедный желудок, судя по ощущениям, забился куда-то за печень и сжался в кукиш.

— Я тебе пррри-го-то-вил пасту с земными крре-вет-ками-ми в сли-во-чном со-у-се, — совсем с трудом произносит видимо новые для него слова.

Ощутив, как меня накрывает волной благодарности к мужу, я снова его обняла, ощущая резкие толчки и теплую шершавую кожу.