Следующие дни были похожи один на другой. Уильям запретил мне посещать занятия, мотивируя это тем, что я должна беречь силы. Взамен ректор каждый день приносил из библиотеки новые книги, чтобы я не скучала. Правда, для безделья времени и так не оставалось. Чуть ли не ежечасно в палату заходил новый целитель, которых Уильям отыскивал на просторах королевства, и принимался изучать мой случай. Я пила зелья и отвары, глотала пилюли, принимала ванны с особой водой, смотрелась в магические зеркала и делала ещё много утомительных вещей, однако это не помогало. С каждым днём проклятье распространялось по моему телу. Вместе с кровью чёрная магия струилась по венам, заставляя их темнеть. И ни один целитель не мог это остановить.

Поначалу я чувствовала себя нормально, но постепенно стала накатывать слабость. Я оставила попытки сбежать из больничного крыла и днями сидела в кресле у окна или дремала на кровати. Но хуже всего то, что я почти не видела Уильяма. Он бросил все силы, пытаясь найти способ снять проклятие, и из-за этого даже перестал выполнять обязанности ректора Академии Магии. Я чувствовала свою вину перед ним и одновременно была очень благодарна Уильяму. Я видела, что он не собирался сдаваться, даже если все вокруг твердили, что шансов нет.

В очередной безликий день в палату заглянул Патрик — ещё один человек, который поддерживал меня в это непростое время. В руках у него было небольшое блюдо, накрытое полотенцем. Я отложила книгу и улыбнулась.

— Очередной гостинец от миссис Бонс? — спросила я, жестом предлагая Патрику сесть на стул у кровати. Сама я чувствовала слабость, поэтому почти всё утро пролежала, лишь к обеду решила почитать книгу.

— Да, все очень переживают за тебя, — сказал Патрик, поставив блюдо на тумбочку у кровати. Я сняла полотенце и увидела гору плюшек с корицей и сахаром. Они были ещё тёплые и соблазнительно пахли свежим хлебом. — Миссис Бонс утверждает, что все болезни из-за плохого питания, поэтому велела, чтобы ты съела все плюшки.

Я засмеялась. Даже когда была здорова, я вряд ли осилила бы столько.

— Хорошо, но мне понадобится твоя помощь, — ответила я, увидев, какими голодными глазами Патрик смотрел на выпечку, — сходишь за чаем? Он есть в комнате главной целительницы.

— Конечно! — воскликнул Патрик, — я мигом!

И в ту же секунду выбежал из палаты, а я с грустью посмотрела на блюдо с плюшками. Как давно я сама ничего не готовила, а ведь я пекарь! Будет ли у меня ещё шанс оказаться на кухне? Ответа я не знала. Только надеялась, что Уильям успеет снять проклятие до того, как станет поздно. Вены на моих руках уже потемнели. Как только чернота дойдёт до сердца, я умру.

— А вот и чай! — Патрик вошёл в палату с подносом, на котором позвякивали чашки и небольшой пузатый заварник.

— Спасибо! — сказала я.

Патрик поставил поднос на тумбочку, и каждый из нас взял себе чашку с блюдцем и плюшку.

— Приятного аппетита, — сказала я и откусила кусочек. Хлеб был невероятно воздушным и просто таял во рту. — Миссис Бонс бы работать при королевском дворе. Кто, кроме неё сможет испечь такую вкусноту?

Патрик согласно закивал.

— Мука тоже играет роль, — заметил он и добавил, — как любит повторять мой отец, каким бы талантливым ни был повар, если мука никудышная, то хорошего хлеба не получится.

— Это правда, — согласилась я, — кстати, как поживают твои родители?

— У них всё хорошо, — ответил Патрик, уплетая вторую плюшку, — кстати, я написал им о тебе. Точнее, спросил о родовых проклятиях. Конечно, мои родители простые мельники, но вдруг что-то слышали.

— Спасибо. Твоя забота для меня многое значит, — искренне сказала я.

Патрик допил чай и поставил чашку на блюдце. Но очередную плюшку брать не стал. Казалось, он хотел о чём-то поговорить, но никак не мог решиться.

— Кстати, ты уже рассказала своим бабушке и дедушке о проклятии? — осторожно спросил Патрик.

Я поставила чашку на тумбочку и отвела взгляд.

— Нет, — честно призналась я, — не представляю, как им об этом рассказать. Я ведь поехала в Академию за лучшим будущим, а в итоге встретила здесь свою смерть.

— Не говори так! — воскликнул Патрик, — ректор обязательно найдёт способ снять проклятие! Ты же не первая, кто столкнулся с подобным. Значит, целители наверняка уже знают, как бороться с этой напастью.

Я ничего не сказала, лишь улыбнулась. Пока целители только разводили руками, признаваясь в собственном бессилии. Но Патрику подробности знать не обязательно.

— Поэтому я и не хочу писать бабушке и дедушке. Зачем заставлять их переживать понапрасну? Вот когда выздоровею, тогда и расскажу им об отце, маме и родовом проклятии, — проговорила я.

— Правильно! — Патрик снова заулыбался и взял ещё одну плюшку.

— Уже столько времени прошло! — спохватилась я, взглянув на часы, — у тебя через десять минут начнётся занятие по теории магии!

Патрик тут же вскочил на ноги.

— Тогда я побегу! — воскликнул он.

— Я тебя провожу до двери в больничное крыло, — вызвалась я.

— А тебе можно вставать? — засомневался Патрик.

— Пока у меня ещё остались силы на небольшие прогулки, надо этим пользоваться, — сказала я, выбираясь из кровати, — полежать я всегда успею.

Патрик бережно придержал меня за руку и подал халат. С непривычки закружилась голова, но я устояла на ногах, а затем вышла из палаты вместе с Патриком. Мы медленно пересекли белый коридор и остановились у больших деревянных дверей.

— Я загляну к тебе вечерком, хорошо? — спросил Патрик.

— Договорились. Удачи на занятиях! — Я помахала ему и, дождавшись, когда лучший друг скроется за поворотом, заковыляла обратно в свою палату.

В больничном крыле совершенно нечем было заняться, что неудивительно. Студенты старались как можно скорее покинуть это место и вернутся к лекциям, так что у меня даже не было возможности с кем-то подружиться. Снова залезать под одеяло не хотелось, поэтому я решила пройтись до конца коридора, где располагались кабинеты главной целительницы и мистера Свенсона.

Я шла медленно, заглядывая в палаты и здороваясь со старшекурсниками с факультета целителей, которые проходили здесь практику. Мне отвечали взаимностью, однако заводить беседы не спешили. Все уже знали о моей ситуации и боялись, что я обвиню их в бездействии или устрою истерику.

Доковыляв до конца коридора, я остановилась и собиралась повернуть обратно, когда услышала знакомый голос. Дверь в кабинет мистера Свенсона была приоткрыта, и до меня долетели обрывки разговора Уильяма и декана целителей. Я не должна была подслушивать, но любопытство оказалось сильнее, и я тихонько подкралась к двери.

— Я понимаю ваши чувства, но ничего не могу поделать, — сказал мистер Свенсон, — проклятие можно снять, но мисс Уайт это убьёт. Тёмная магия начала действовать и её не остановить. Но мы сможем защитить будущих женщин семьи Дорсет.

После слов декана целителей сердце сжалось. Неужели только что прозвучал мой смертный приговор?

— Нет! Так не пойдёт! — запротестовал Уильям.

— Но другого выхода нет, — повторил мистер Свенсон.

— Есть, — произнёс ректор, — если проклятие нельзя снять, то его можно перенести с одного человека на другого.

Я замерла. О чём это он говорит?

— Что? — прошептал декан целителей, — но тогда этот человек умрёт!

— Знаю, — коротко ответил Уильям.

— И кто по-вашему согласится на такую жертву? — спросил мистер Свенсон.

— Я, — бесстрастно сказал ректор.

— Вы не можете, — ахнул декан целителей.

— Ещё как могу, — упрямо заявил Уильям, — я заберу проклятие себе, а затем вы его снимете. Тогда череда смертей прервётся и Флоранс будет в безопасности.

— Но вы умрёте! — закричал мистер Свенсон.

— Я готов пойти на такую жертву. В конце концов, проклятие лежит на семье Дорсет, кому как не мне его снимать? — Судя по голосу, Уильм уже всё решил, а вот я была с ним не согласна.

Первым моим желанием было ворваться в кабинет и начать спорить с ректором, но я вовремя себя остановила. Уильям всё равно меня не послушает. Если я хотела ему помешать, нужно было действовать по-другому. Из кабинета раздался шум шагов. Я лихорадочно огляделась и увидела дверь в подсобку, где хранились швабры, веники и очищающие зелья. Не теряя ни секунды, я побежала туда и спряталась внутри. Этот рывок отнял все силы. У меня закружилась голова. Чтобы не упасть в обморок, я прислонилась к стене и постаралась успокоить колотящееся сердце.

Тем временем дверь в кабинет декана целителей открылась, и Уильям в сопровождении мистера Свенсона вышел в коридор. Я наблюдала за ними через щёлочку в двери. Ректор и декан больше не спорили. Должно быть, мистер Свенсон понял, что ему не удастся переубедить Уильяма, и смирился. А вот я не собиралась сдаваться.

Как только они скрылись из виду, я вынырнула из своего убежища и прошмыгнула к кабинету декана. Дверь была не заперта. Либо мистер Свенсон от расстройства забыл это сделать, либо был уверен, что без спроса сюда никто не войдёт. Что ж, в любом случае это было мне на руку. Я открыла дверь и зашла внутрь.

В кабинете сильно пахло целебными травами. По размеру помещение оказалось гораздо больше, чем я думала, но основное пространство занимали шкафы, где хранились книги по целительству и смежным магическим наукам, а ещё какие-то документы. Я подошла к столу, рассудив, что Уильям и мистер Свенсон должны были разговаривать за ним. Лучи солнца из ближайшего окна осветили исписанные мелким почерком пергаменты, которые стопкой лежали с левого края. Я скользнула взглядом дальше и увидела старинный фолиант, раскрытый почти посередине. Оглянувшись на дверь, я осторожно взяла в руки тяжёлую книгу и вчиталась в текст.

Судя по всему, это был один из запрещённых трудов по чёрной магии, который целиком был посвящён проклятиям на болезни и смерть. У меня сжималось сердце от ужаса, пока я листала его. Сколько зла может причинить подобная книга, если попадёт не в те руки! По-хорошему её нужно сжечь, но сначала я должна была найти ответы на свои вопросы.

Интересующий меня параграф находился почти в самом конце фолианта. На двух страницах приводилось описание ритуала, с помощью которого можно перенести проклятие с одного человека на другого. Я улыбнулась, а затем резким движением вырвала пожелтевшие от времени листы. Книга жалобно затрещала.

Так тебе и надо, подумала я, а затем произнесла заклинание, и листы с ритуалом превратились в пепел. Отлично! Теперь Уильям не сможет забрать моё проклятие себе!

С чувством удовлетворения от выполненного долга, я развернулась и направилась к двери, но на полпути остановилась. А вдруг Уильям уже успел переписать этот ритуал? Или просто запомнил? А может, существовало заклинание, способное восстановить уничтоженные страницы?

Я забеспокоилась. Собственный план перестал казаться идеальным. Я должна была обезопасить Уильяма раз и навсегда. Пришлось снова вернуться к фолианту и начать листать страницы по второму кругу. Теперь я уже добралась до самого конца, когда увидела небольшое примечание, написанное другим почерком.

«Смотри под форзацем»

Я перелистнула последнюю страницу и уставилась на чёрный форзац. Похоже, под ним было что-то спрятано. Я принялась крутить фолиант, поворачивая его так, чтобы падал свет из окна, и увидела, что в одном месте бумага отходит от обложки. Я схватила нож для конвертов, который лежал на столе декана целителей, и просунула под форзац, слегка его приподняв. Из образовавшегося «кармана» тут же выпал сложенный вчетверо лист пергамента. Я отложила книгу и развернула спрятанное послание.

«Как снять проклятие»

В моей груди затеплилась надежда. Возможно, здесь сказано, как мне спастись от родового проклятия? Я вчиталась в текст. Увы, автор этих строк повторял слова мистера Свенсона: снять проклятие можно особым ритуалом, но это убьёт человека, который уже попал под действие тёмных чар.

Похоже, у меня не было шансов.

Я снова свернула пергамент и хотела засунуть его обратно, когда в голову пришла идея. Раз всё так получилось, то чтобы обезопасить Уильяма и будущих женщин семьи Дорсет, мне следует пожертвовать собой и снять проклятие самостоятельно.

Я попросила одну из целительниц передать Патрику записку, в которой я назначила ему встречу в саду Академии после отбоя, а затем вернулась в палату и стала ждать Уильяма. Он обычно заходил в конце дня, чтобы меня проведать. Ректор не изменил своим планам и сегодня.

После ужина Уильям постучал в дверь и, услышав от меня разрешение войти, переступил порог палаты. Он улыбался и старался держаться бодро, но взгляд выдавал усталость и тяжёлые переживания.

— Ну, как ты сегодня? — спросил Уильям, осторожно присаживаясь на краешек кровати.

— Хорошо. Даже лучше, чем вчера. — Это была ложь. С каждым днём моё самочувствие ухудшалось, но мне не хотелось расстраивать Уильяма.

— Рад это слышать, — сказал он и взял меня за руку. Стоило ректору увидеть потемневшие от проклятия вены, как улыбка исчезла с его лица. Но уже через мгновения он встрепенулся. — У меня хорошая новость.

— Какая? — удивлённо спросила я.

— Думаю, я нашёл способ, как тебе помочь, — объявил Уильям.

Собираешься спасти меня ценой своей жизни? — хотела спросить я, но вовремя остановилась. Ректор не должен был узнать, что я в курсе его плана.

— Это замечательно! — Я пыталась изобразить искреннюю радость, но улыбка получилась вымученной. Что ж, врать я так и не научилась. И уже не смогу этого сделать.

Уильям понял мои эмоции по-своему.

— Всё получится, поверь! — воскликнул он, слегка сжав мою ладонь, — очень скоро ты поправишься и сможешь продолжить учёбу.

— А как же ты⁈ — Вопрос сорвался с губ против воли.

Уильям напрягся.

— А что я? — переспросил он.

Я отвела взгляд, соображая, как выкрутиться из положения, а затем снова посмотрела на Уильяма.

— Ты ведь бросил меня, чтобы уберечь от родового проклятия, — напомнила я, — мы будем встречаться снова, когда я выздоровею?

Уильям ответил не сразу.

— А тебе бы этого хотелось? — спросил он.

— Да, — уверенно ответила я.

— Тогда обязательно будем, — пообещал Уильям.

Если бы я не подслушала разговор в кабинете мистера Свенсона, то ни за что бы ни догадалась, что ректор лгал. Впрочем, и я сейчас лукавила. Мой план предполагал расставание с Уильямом. Но напоследок мне хотелось немного помечтать о счастливом будущем.

— Поцелуй меня, — попросила я, — нужно скрепить обещание.

Уильям улыбнулся и наклонился ко мне. Как только его губы коснулись моих, я прильнула к нему, обняв за плечи. Но в нашем поцелуе не было прежней страсти, зато явственно присутствовал привкус горечи. Каждый из нас лгал, каждый был уверен, что этот поцелуй последний, и не хотел понапрасну обнадёживать другого.

Уильям быстро отстранился.

— Тебе нужно беречь силы и побольше отдыхать, — сказал он.

Мне не хотелось выпускать ректора из объятий, но я не стала спорить.

— Тогда я пойду. — Уильям собирался встать, но я успела схватить его за рукав.

— Подожди, я хотела спросить тебя кое о чём, — затараторила я.

— Да?

— Где находится кладбище, на котором похоронена моя мать? — уточнила я.

Уильям нахмурился.

— Почему тебя это интересует? — спросил он.

— Просто хочу побывать на её могиле. Конечно, после того как выздоровею, — быстро проговорила я, чтобы скрыть дрожь в голосе.

— А, конечно. — Кажется, Уильям ничего не заподозрил. — Сейчас я напишу.

Со знакомым шуршанием на прикроватной тумбочке появился листок с адресом.

— Спасибо, — сказала я.

— Спокойной ночи, Флоранс, — ответил Уильям и вышел из палаты.

Я взяла листок в руки. Половина плана выполнена. Теперь осталось только убедить Патрика мне помочь.