Встреча на Альбе

706 г. ab Urbe condita

Горделивый форштевень взрывает волну

К неизвестным морям он пришел на поклон.

Мы так много добычи пустили ко дну,

Чтоб поймать журавля — Золотой Галеон

Алькор

Диодор Сицилийский в 1-м веке до нашей эры

размещал Янтарный остров на севере,

напротив «…Скифии, за Галлией в океане»

По его мнению, море своими волнами:

'выбрасывает на него в большом количестве

т. н. янтарь, который на земле

нигде более не встречается…'

Шедшие впереди две небольшие либурны осторожно вошли в устье реки. За ними кильватерной колонной шли остальные корабли. Большие и громоздкие, но к удивлению наблюдателей, не менее подвижные, чем маленькие и стремительные либурны. Колонна кораблей медленно поднималась вверх по реке, оглашая окрестные берега криками матросов, промеряющих глубины. Впрочем река, отличающаяся светлой, выглядящей на солнце белой водой, оказалось достаточно глубоководной. Корабли поднимались против течения медленно, но неумолимо, подгоняемые попутным ветром. Гребцы, сидящие на скамейках в готовности на своих скамейках, благословляли всех богов, подаривших им отдых. Но не расслаблялись, понимая, что в любой момент капризный ветер может сменить направление или вообще пропасть, заставив корабли двигаться на веслах. Не расслаблялись и увешанные оружием и доспехами либурнарии, с недоверием рассматривающие пустынные, поросшие лесом берега. Стоявший на мостике идущей мателотом к либурнам галере легат флота Децим Юний Брут столь же внимательно и настороженно изучал берега реки, глядя в подзорную трубу. Находившийся рядом префект флота Гай Кальвизий Сабин смотрел, в отличие от Брута, на реку. Но не на опушек леса, ни на водной глади не было видно ни людей, ни лодок. Даже звери и птицы, похоже, спрятались, напуганные вторжением неведомых плавающих чудовищ…

Надо заметить, что совсем недавно, накануне Иудейской войны, вождь флота и и император наконец договорились о званиях для военных моряков. Капитаны малых и средних кораблей остались в звании триерархов, большие корабли и отряды из тройки — четверки малых кораблей отныне возглавляли навархи. Большими отрядами, названными новым словом «эскадра», ныне командовали префекты флота. Отдельные флоты, такие как Мизенский или Итийский возглавляли легаты флота. Именно поэтому эскадрой Итийского флота, прошедшую вдоль берегов Германии, обогнувшую Кимврский мыс, проплывшую через Варварское море и обратно до самой Альбы, непосредственно командовал Кальпурний Сабин. А командующий флотом Порта Ития легат Децим Брут командовал всей экспедицией, включая дополнительный отряд баллистариев. Чьи бомбарды, честно признавал Брут, неплохо помогли эскадре отбиваться от фризских, саксонских и английских пиратов.

Зато кимвры, живущие на полуострове своего имени, его удивили. Племена, чьи предки совсем недавно заставили дрожать в испуге сам Рим, растеряли воинственность полностью. Узнав о появлении римской эскадры, перепуганные вожди отправили навстречу кораблям делегацию с дарами. Посланцы кимров униженно просили не мстить за набег их бывших соплеменников и уверяли, что никогда не имели враждебных намерений к народу римскому. Даже вспоминая об этом, Децим Брут не мог удержаться от усмешки. А как ему удалось не засмеяться этим немытым варварам в лицо, ведают только боги. Подарки он торжественно принял, обрадовав посланцев кимвров уверениями в том, что римляне приплыли сюда не ради мести.

Понятно, что об истинных целях путешествия ни Брут, ни его подчиненные рассказывать не стали. Зачем волновать варваров упоминанием Янтарного берега. Дорога туда известна и без них, многолетнее плавание Архилоха не прошло даром. Поэтому у похода Брута было сразу две цели. Первая — по указанному в лоции Архилоха маршруту добраться до острова Буркана, где добыть побольше янтаря. Вторая же, не менее важная, состояла в том, чтобы вернуться к устью реки Альбис, иначе именуемой Альбой, и встретить там идущие через Большую Германию войска Публия Лициния Красса. Что они и проделали, обогнув Кимврский мыс дважды и вернувшись к устью реки, мимо которого проплыли полгода назад. Причем Брут отметил и даже внес себе в ежедневник, что на обратном пути кимвры встретили их гостеприимно, а пираты даже не показывались на глаза…

— Что-то никого и ничего не видно, — заметил Кальвизий Сабин. — Мне это не нравится. Неужели придется разбивать лагерь и ждать легионы на берегу реки. Не имея представления, какие варвары здесь обитают и чего от них ждать.

— Не стоит столь мрачно смотреть на мир, — улыбнулся Брут, уже привыкший к тому, что его префекту постоянно что-то не нравится. — По описаниям Архилоха, здесь живут самые миролюбивые германцы из всех. — он умолчал о том, что Архилох описал не здешние места, а побережье Варварского моря — Именно поэтому их и оттеснили сюда, в эту глушь. Так что опасаться следует лишь местной мошкары, да непуганых кабанов и медведей.

— Не очень верится, — не сдавался Сабин. — Но ты легат, тебе виднее.

— Конечно, — серьезно согласился Брут и вновь поднял подзорную трубу. Посмотрев пару мгновений в нее, повернулся к Кальвизию Сабину и, усмехнувшись, добавил. — . Как я вижу, ждать никого нам не придется. Посмотри на левый берег…

Сабин немедленно приложил подзорную трубу к правому глазу. Покрутил головой, разыскивая то, что увидел Децим Брут. Рассмотрел. И попросил недовольно:

— Я прикажу приготовиться к отражению атаки?

— Какой? — несказанно удивился Брут.

— Обычной. Не нравится мне этот сигнал. Очень напоминает засаду, — пояснил Сабин.

— Прикажи, — согласился Брут, старательно пряча улыбку. Он-то отлично знал, что никакой засады впереди, потому что вывешенные сигны вместе образовывали заранее оговоренный знак. О котором во всех войсках и флотах знало всего четыре человека, включая самого Брута и Публия Красса. Но почему бы лишний раз не потренировать бойцов. А заодно и посмотреть, все ли в порядке с готовностью к бою, не расслабились ли матросы и морские пехотинцы. Впереди еще возвращение в Порт Итий. Часть эскадры, если не вся, скорее всего поплывет еще дальше, к Геркулесовым столбам и в Мизенум или даже в Остию. Никто не будет рисковать и вводить в искушение пиратов перегрузкой в Итии янтаря с одних кораблей на другие.

Встреча на берегу Альбы стала эпической. Легионеры и моряки, забыв о разделяющих их в обычное время предрассудках, радостно здоровались и даже обнимались, словно родственники после долгой разлуки. «Хотя, если вспомнить, что все римляне считают своим предком Квирина, то они всем могут считаться пусть очень дальними, но родственниками», — подумал с иронией Брут. Но вокруг него так искренне веселились, словно дети, ветераны сухопутных сражений и морских битв, что постепенно даже он проникся. И к палатке вождя армии, а заодно и командующего всеми войсками в Германии Брут подошел веселый и улыбающийся. Причем он нисколько не удивился, заметив, что вышедший ему навстречу Публий Красс также весело улыбается. Поздоровались они по-дружески, совершенно не так, как во время встречи в Порту Итий. Брут даже снова подумал, что чем дальше от Рима, тем ближе один римлянин другому.

В палатке командующего их двоих уже ждал накрытый стол. Именно двоих, всех остальных Публий Красс из палатки выпроводил, заодно приказав легионерам его личной преторианской когорты не допускать к палатке никого.

— Наливай себе сам. Слуг не будет, чтобы никто не подслушивал и мы могли поговорить откровенно, — усмехнулся Публий. — Рассказывай. Обо всем… — добавил он, заметив колебания Децима.

— Так точно, вождь, — ответил по новому морскому уставу Брут. Заставив Публий поморщиться. — И Порта Итий, как ты знаешь мы вышли… — начал свой рассказ он. Кстати для рассказчика, на столе лежал свиток с картой известных римлянам земель Северной Европы. А заодно нашелся и оправленный в дерево кусок графита. Которым Децим, помогая собеседнику, прорисовывал на карте путь своей экспедиции. Заодно добавляя отсутствующие на чертеже земной и водной поверхности новые, открытые им земли. Не зря Луций приказал взять в путешествие двух ученых-картографов. Архилох таких не имел, а потому составил только словесное описание пути к Янтарному берегу.

Рассказывал Брут коротко, но даже в таком, кратком виде, доклад о дороге туда занял более трех четвертей часа. Причем Бруту пришлось даже пару раз прерываться, чтобы промочить пересохшее горло разбавленным вином, заедая его кусочком козьего сыра. Когда же Децим добрался до момента прибытия к цели и доложил о полученном по обмену, а то и просто собранном на берегу, янтаре, лежащем в трюмах его кораблей, Публий от удивления даже переспросил.

— Сколько? — и получив повторный ответ, застыл, переваривая услышанное. Чем и воспользовался Децим, допив вино и снова долив его в кубок. А заодно и зажевав выпитое искусно приготовленной ножкой какой-то птицы.

Публий Красс терпеливо дождался, пока он прожует, после чего приказал.

— Отдохнете несколько дней и выходите в море. В Итии и по пути нигде не задерживайтесь более чем на день. Кто-нибудь все равно успеет похвастать добычей. Но, полагаю, если вы будете стоять недолго слухи вряд ли успеют распространиться.

— О количестве добытого в целом знаю только я. Капитаны кораблей — только о том, сколько погрузили на их корабль. Со всех взяты клятвы, — добавил Брут.

— Это хорошо, — согласился Публий. — Но мало. Я бы не надеялся, что тебе удалось сохранить все в тайне от нижестоящих. Если же купцы узнают, сколько янтаря привезено, цены сразу упадут. Поэтому идете в Мизенум. Оттуда корабль, с разрешения Луция Лонгина, отправите в Остию. Остальные — по усмотрению Луция. Но я лично советую один или два корабля сразу направить в Александрию. Луций скажет к кому там обратиться. Все остальное — на склады… Ну, рассказывай дальше, — предложил, отпив из кубка разбавленного вина, Красс. Децим Брут коротко описал обратную дорогу. После чего тоже взял кубок и отпил вина.

— Хорошее получилось путешествие, — позавидовал Публий. — Интересное и прибыльное. И потери небольшие… Не то, что у нас, — добавил он мрачно.

— Неужели все плохо? — искренне удивился Брут. — Вы же почти всю Большую Германию завоевали.

— Завоевали, — согласился, но каким-то унылым тоном, Публий Красс. — Только вот кроме славы завоевателей Германии мы ничего больше не получили.

— Даже рабов? — удивился Децим.

— Рабы, — покачал головой Публий. — Они дешевы и не оправдывают затрат. Как и захваченный скот, и дерево и рабыни… — тут он слегка оживился. — Признаю, что рабыни встречаются очень даже неплохие, хотя и строптивые, как все эти варвары. Но… все полученные за время завоевания доходы покрывают, по расчетам моего секретаря, чуть более трех четвертей расходов на войска. Надо еще учесть, что здесь долго придется держать большие гарнизоны, из-за того, что не все племена покорились нам до конца. Воевать же приходится в лесу, на незнакомой местности. Которую эти варвары знают с детства. Поэтому потери есть. Причем в основном не в бою, а при внезапных нападениях. Особенно они любят атаковать и грабить обозы… — Публий прервался, взяв со стола кубок и сделав несколько глотков. Брут допил вино в своем кубке и оглянувшись по привычке, вспомнил об отсутствии слуг. Долил сам из кратера и сделал глоток. — Клянусь богами, я бы вообще не стал завоевывать этот дикий край, если бы не предсказания, — отставив кубок и дождавшись, пока выпьет Брут добавил Публий.

— Да, с предсказаниями, данными нам богами, надо считаться, — согласился Децим. — Правду говорят, что кроме нашего вождя флота, такие же видения были у понтифика? — тут же спросил он, решив воспользоваться неожиданной откровенностью Публия Красса. Всякое знание может пригодится, особенно о таких вещах, влияющих на политику Рима.

— Не только у него, но и у отца, — махнул рукой Публий. — А когда нашли свиток Сивиллиных книг с похожим предсказанием, в него поверили все. Да, слышал ли ты, что художник Игетис Александриец нарисовал по описанию вашего вождя картину разграбления Рима германцами. Говорят, она получилась столь убедительной, что женщины даже падали в обморок, увидев ее.

— Не слышал, — ответил Децим Брут. — Видимо, это произошло после моего отплытия из Порта Итий.

— Кажется, да, — согласился Публий Красс. — Как я вспомнил, говорили, что Луций разговаривал с этим художником уже после триумфа моего отца. А он случился уже после твоего отплытия. Но мы с тобой заболтались. Вернемся к нашим делам. По твоему описанию получается, что географы, утверждающие, что Варварское море сливается с Океаном, неправы?

— Я бы сказал, — осторожно заметил Децим, — что прав Луций Лонгин, утверждающий, что Варварское море представляет собой большой залив Океана, со всех сторон окруженный сушей. Пусть ученые географы над этим смеются, но все отправленные мной корабли плыли мимо земли. Ни разу, ни один из посланных мной разведывательных отрядов не наткнулся на пролив в Океан. А дошли они, — Децим наклонился на свитком и провел береговую черту до устья реки вот здесь, в большом заливе. Возможно, конечно, что пролив находится еще севернее. Но в таком случае, он совсем не годится для плавания, так как климат там намного холоднее и зимой даже море превращается в лед. А лето, по рассказам местных жителей, столь коротко, что они едва успевают вырастить урожай проса. К тому же, по тем же рассказам, земля тянется от побережья моря до самых Рифейских гор. Конечно, совсем доверять этим сведениям я не стал бы. Но как то они точно совпадают с видениями Луция.

— Пожалуй, я готов признать твою правоту, — согласился Публий. — Значит, поход на запад возможен только по суше, — он задумался, машинально прихватив с блюда пару кусочков сыра и пережевывая их. — Что же, тем лучше для нас. Тебе не придется искать скорее всего несуществующий пролив, а мне можно будет возвращаться в Рим. Надеюсь, ты не откажешься прийти ко мне в гости? — улыбнулся Публий. — Конечно, это случится еще не скоро. Но лето следующего года, если позволит Судьба и всемогущие боги, я надеюсь встретить в стенах Города.

— Благодарю за оказанную мне честь, вождь, — вставая с кресла, произнес Децим Брут.

— Не спеши, и сядь, — остановил его порыв Публий. — Наш разговор еще не кончен. Ты говорил, что основал факторию на острове возле Янтарного берега. И оставил там всего манипулу. Как считаешь, мы можем послать пару… тройку кораблей чтобы усилить гарнизон? Пожалуй, можно будет даже поменять твоих либурнариев на легионеров и ауксилариев. Манипулы полторы пехоты и тройки контуберний аркобаллистариев хватит, как я полагаю, — предложил Публий. — Заодно подбросим туда товаров для обмена. Мне как раз прислали из Рима несколько повозок со всяким барахлом, вроде стеклянных бус и браслетов. Германцы, я думаю, обойдутся без этих подарков.

— Можно сделать и так, — согласился Брут. — Только придется дополнительно поощрить команды, чтобы они согласились на новый поход. К тому же придется перегрузить янтарь на другие корабли.

— Не надо, — успокоил его Публий. Через несколько дней сюда подойдет конвой из Ития. Пять кораблей с припасами. Отберешь самые подходящие для плавания, посадишь своих людей и отправишь под командованием своего перфекта в поход. Префекту посули награду лично от меня. Получится?

— Думаю, да, вождь, — подумав ответил Брут. — Ну и хорошо, — согласился Публий. — Теперь поговорим о более приятных вещах. Вечером устроим торжественный обед. Твоих и моих начальников соберем в этой палатке, — увидев изумленно-недоверчивый взгляд Децима, он весело рассмеялся. — Не волнуйся, ее можно удлинить так, что в ней целый манипул рассядется без труда. Так что… начальников собираем здесь, а легионеры и либурнарии будут пировать в долинке рядом с лагерем. Кроме тех, кому не повезет нести службу. Им дадим повеселиться потом, — сказав это Публий встал, жестом показав Дециму оставаться на месте. — Ты где разместишься на время отдыха?

— По уставу, на берегу, в лагере, — ответил Брут.

— Тогда после обеда я пришлю тебе тройку рабынь из новеньких. Красивые… Выберешь себе кого захочешь, даже всех троих сразу, — снова засмеялся Красс. — Боюсь, что после тягот путешествия совладать с тремя мне будет трудно, — засмеялся в ответ Брут. — Но парочку я себе отберу, с товего разрешения. А третью, если не возражаешь, передам префекту. Он хотя и постарше меня, от женской ласки не откажется точно. Вот только… как же быть с моими моряками? Они тоже соскучились по женской ласке.

Публий кивнул утвердительно и ответил.

— Заботишься о своих подчиненных? Это правильно… Но не волнуйся. Они тоже не останутся разочарованы. У нас в отдельном лагере под охраной манипулы из наемников открыт настоящий лупанарий. Один предприимчивый купец из галлов постарался.

— Тогда я тем более не вижу причин отказываться от твоего щедрого подарка, — поднялся с своего места Децим.

— Вот и отлично. Увидимся на обеде, — закончил разговор Публий.

Праздник получился замечательный. Особенно впечатлены были и римляне, и наблюдавшие за незваными пришельцами с другого берега наблюдатели запущенными в небо фейерверками. На которые Децим Брут разрешил потратить полдюжины полученных вместе с бомбардами сигнальный ракет. Отдохнули римляне на славу. Шумные компании гуляли до полуночи, заставляя вздрагивать от криков не успевших разбежаться зверей и сидевших в чаще на соседнем берегу наблюдателей. Кстати, пользуясь тем, что основное внимание варваров было приковано к лагерю и царящему там разгулу, несколько контуберний Сиротской центурии сумели незаметно переправиться через реку и захватить пару пленных.

Но уже через день все вернулось к обычному распорядку. Легионеры что-то копали, моряки и либурнарии возились возле кораблей

Пленных, которые просидели все это время в вырытой в земле яме, вытащили наружу и потащили в отдельно стоявшую в самом конце лагеря наскоро сбитую из грубо отесанных стволов деревьев избушку. Там их с нетерпением ждал спекулатор с подручными и инструментами своего ремесла. Глаза палача были столь равнодушны и взгляд настолько мертвенно-безразличен, что младший из пленников сразу обмочил свои штаны. Старший оказался покрепче, но и он к вечеру рассказал все. Пленные оказались наблюдателями от местных родов племени вирунов. Они должны были проследить за пришельцами и немедленно сообщить вождям, если римляне начнут форсировать реку. Неожиданной новостью для командиров римского войска оказалось признание старшего из пленных, что вожди не собираются воевать с непобедимыми, по полученным от покоренных племен сообщений легионами, а планируют откочевать еще дальше на восток. Узнав об этом Публий лишь криво усмехнулся и приказал не терять бдительности и усилить дозоры.

Еще через три дня прибыли, как и ожидалось, новые корабли. Затем римский флот вышел в море. А легион еще некоторое время провел на месте, пока рядом с лагерем не выросли укрепления настоящего форта. Еще примерно через месяц оставшийся гарнизон с грустью проводил своих товарищей, возвращающихся в более цивилизованные места. Им же предстояло провести в этих диких местах не менее трех лет, после чего гарнизонную когорту сменят следующие неудачники, вытащившие не тот жребий.

Впрочем, жалование за время пребывания на границе легионеры получали удвоенное, так что были среди остающихся и радующиеся попаданию в этот форт. Все же служба в отдаленном гарнизоне не столь напряженная, как на виду у начальства. Тем более, если заречные варвары спокойны и не рвутся скрестить свои фрамеи с гладиусами легионеров. К тому же форт, пусть и деревянный, построен по всем правилам военного искусства и практически неприступен для варварского ополчения. Внутри выкопан глубокий колодец, способный снабжать водой весь гарнизон и устроен хорошо укрытый склад с продовольствием. В общем служить можно. Если учесть, что лично вождь армии обещал, что форт будут регулярно навещать корабли, то служба вообще становится весьма привлекательной. Но, похоже, нескучной. Многие легионеры уже ворчали, что сейчас придется много строить и копать. Причем абсолютно напрасно, так как стены укреплены, дома для жизни построены и теперь можно было бы спокойно тянуть службу, дожидаясь смены. Но командующий гарнизоном центурион Луций Комний Тулл известен был тем, что относился к легионерам по-доброму, но гонял на работы и учения. Так что расслабиться им не даст…

Примечания.

Карта завоевания Германии в 1 веке нашей эры