Лорд Звездопада удалился, встретившись на выходе из шатра с Лорасом Тиреллом.

— Твой доспех не очень впечатляет, — отметил Тирелл, глядя на Джона.

— Зато не блестит как твой, того гляди на меня внимания никто и не обратит. А вот твоя блестящая броня, прямо кричит: «Атакуй меня!». Зачем ты вообще решил участвовать?

— Дополнить свою легенду, — пробормотал Лорас.

— Только ли, — не сильно поверил ему Джон.

— Ещё Маргери сказала, что выцарапает мне глаза, если с тобой что-то случится.

Джон резко моргнул и посмотрел Лорасу прямо в глаза. Бастарду казалось, что карие глаза друга так и твердят «я знаю», хотя Сноу и не был в этом до конца уверен. Но если хорошенько поразмыслить и предположить, что один из братьев знает тайну Маргери, то этим братом будет наверняка именно Лорас.

— Забавно, — тут же ответил Джон.

— Что же?

— Леди Вилла сказала мне то же самое касательно тебя, — парни синхронно улыбнулись.

Где-то вдали зазвучали трубы — сигнал к тому, что бойцам пора выходить на арену.

— Что ж, наш выход, — улыбнулся Джон и принялся колдовать.

…

Для общей схватки возвели отдельную арену, которая мало уступала предназначенной для схваток всадников по размерам. Снова огромное количество мест для зрителей и снова две ложи для господ почти с теми же людьми в них. Лорд Старк всегда считал и твердил, что награда в три сотни золотых драконов это очень много даже за первое место на турнире. В Королевской Гавани одна только организация турнира потребует в сотни, если не в тысячи раз большей суммы, не говоря уже о призах за первые места.

Лорды что-то тихо обсуждали сидя на трибуне. Отдельно от них толпились и гудели толпы простолюдинов, ожидая начала схватки стоя — на их трибунах зрителей явно было в несколько раз больше, чем мест для них. Королевский герольд объявлял самых именитых участников, среди которых фигурировало и имя Джона. В качестве «сына Хранителя Севера», разумеется.

Участники уже разделились на десяток больших групп по регионам. Были и группы поменьше, зачастую состоящие из лордов или влиятельных рыцарей и их свиты. В ещё более мелкие группы объединялись межевые рыцари, наёмники и младшие сыновья купцов или бедных лордов. Было и множество одиночек, но шансов на победу у них было меньше всего, ведь они зачастую выбывают из схваток самыми первыми, пока большие группы сражаются между собой.

Деньги, слава, репутация и престиж — всё это в глазах участников явно стоило риска для жизни. Не успели Джон с Лорасом пройти в свою часть арены, как их окружила группа просторцев, в которую входили и все северяне, что приняли участие в схватке. Король своим неосторожным замечанием сделал из Джона Сноу настоящую мишень — зная щедрость короля, можно было просто поставить на проигрыш винтерфелльского бастарда и, обеспечив его поражение, выиграть весьма внушительную сумму. Вот северяне и решили этого не допустить. Просторцы же защищали сына своего лорда. Кошмарный Волк всегда находит славу, часть её наверняка перепадет и Лорасу, стоит лишь держаться рядом. Сноу мог понадеяться, что за него вступятся штормовики, но они не будут сражаться бок о бок с просторцами.

Наконец, король встал со своего места и возмущённо что-то закричал. Совсем скоро герольд жестами отдал нужные команды и над полем прозвучал рог, сигнализирующий о старте схватки. Радостный гул зрителей ознаменовал начало зрелищ.

Самые большие из групп воинов побежали на встречу друг к другу почти одновременно. В этой суматохе было тщетно надеяться на сражение в строю, но было, по крайней мере, его подобие. Одиночки и мелкие группы воинов были разбиты почти сразу более крупными группами. Были и те, кому удавалось держаться, но это скорее исключения из правил.

Джон и Лорас вместе с их группой с разбега врезались в небольшой строй воинов Долины Аррен. Вначале даже казалось, что сыновья гор устоят, но мигом позже строй был проломлен под тяжестью нападавших. Ближайшие противники падали наземь сбитыми с ног и воинам долины оставалось лишь надеяться, что участь быть затоптанными их минует. Сноу с Тиреллом пробились в брешь, разделив вражеский строй пополам, сначала первую шеренгу, затем вторую. Спустя три минуты с группой Долины было покончено.

Джон с Лорасом старались держаться рядом, всё же кары от леди Тирелл ни один из них заслужить не хотел и неважно от текущей или будущей. Сноу виртуозно, а главное быстро, выводил из схватки одного противника за другим — меч, ломающий щиты одним ударом, в этом очень даже помогал. Лорас прикрывал друга и следил, чтобы тот не заигрывался. Если Джону не удавалось быстро одолеть врага, то Лорас быстро довершал начатое бастардом.

Спустя ещё минут десять в просторцев вклинились сразу две группы с разных сторон. В первой западники вперемешку с воинами Королевских земель, а во второй более мелкие группы, объединившиеся в союз. Победу не смог одержать никто из них, а способных продолжать бой участников осталось меньше сорока, и каждый теперь думал о собственной победе.

В какой-то момент Сноу заигрался и не заметил, как его окружил сразу десяток человек, причем весьма разношёрстных — среди них были воины от каждого из регионов и даже наёмники.

— Готов умереть, Сноу? — спросил один из них тоном, явно говорившим о том, что правила схватки соблюдаться не будут.

— Не очень, я планировал прожить еще несколько десятков лет, — пожал плечами Джон, перехватывая Закат.

— Мы убьём тебя. Но знай, что мы сожалеем.

Джон сразу ринулся вперед, разрубив ближайшего противника в кожаной броне пополам диагонально, от груди до пояса. Следующему он вскрыл горло кинжалом. Окружившие Джона явно не ожидали от парня такой прыти. Третий соперник только и успел, что прикрыться маленьким круглым щитом от замаха, в результате чего остался без руки. Оставшиеся из группы замерли в страхе, а когда окровавленный с головы до ног Сноу громко зарычал, подобно волку, то и вовсе побежали прочь. Догадка парня подтвердилась, эти «убийцы» не были жалостливыми.

Вскоре на поле осталось лишь шестеро человек. Одним из них был хромающий Лорас, которого под руку уводил в сторону Рыцарь Полумесяца. Бронзовый Джон дрался один на один против рыцаря из Простора, а напротив Джона встал красный жрец с пылающим мечом в руке.

— Узри же могущество истинного бога! — прокричал он, на что Сноу лишь ухмыльнулся и вонзил Закат в землю.

…

— Что делает сын Неда? — недоумевая, спросил король Роберт у Джона Аррена, глядя как Кошмарный Волк возвёл руки к небу.

— Полагаю, он молится Старым богам.

— Какие глупости, — фыркнула королева.

— Торос ищет поддержки у своего бога, почему северянин не может попросить её у своего? — философски спросил Аррен.

— Потому что она ему не нужна! — возмутился король. — Этот псевдо-жрец поливает оружие разбодяженым диким огнём. Сноу достаточно просто дождаться, пока меч противника расплавится окончательно.

— Но Сноу же об этом не знает, — отметил принц Станнис.

Тем временем толпа начала посмеиваться над «глупым северянином» и его «деревянными богами». Сноу прекратил молитву и снова взял меч в руку. В этот момент лезвие клинка засияло неестественным светом и мигом спустя свет начал медленно угасать, оставшись лишь в выгравированных рунах.

— Что написано на мече? Не могу рассмотреть, — спросила королева.

— «Грядёт закат», — ответил ей Станнис, на что Роберт лишь разразился хохотом.

— Отличный девиз, когда дерёшься с иноверцем, поклоняющимся солнцу.

…

Победу в общей схватке одержал Джон Сноу, чем несказанно обрадовал короля и огорчил добрую часть его придворных. На вопрос короля: «На что ты потратишь пять тысяч драконов?» бастард лишь пожал плечами со словами: «Для начала куплю леди Мормонт платье».

В этот день добрый король Роберт поддался ностальгии. Возможно, от приятных воспоминаний, возможно, от выпитого вина. Успехи бастарда лучшего друга заставили Баратеона вспомнить о своих собственных. Пусть вспоминать было особо и не о ком конкретном — у Роберта была, по меньшей мере, сотня детей, но никого выдающегося. «Тихий Волк взял качеством, а не количеством», подумал Роберт. Следующей его голову посетила другая мысль: «А может, просто успешен только самый первый из бастардов?»

— Джон, — обратился король к бывшему наставнику, как только Сноу была торжественно вручена его награда.

— Мой король?

— Я хочу пригласить девочку ко двору.

— Девочку? — не понял десница.

— Ну… девочку… Мэй… Майя… как там её? — король силился вспомнить имя, которое ей дал.

— Мия, ваша милость.

— Вот! Её! — вспомнил имя своего первенца Роберт, так и не заметив прожигающего взгляда супруги.

Глава 36

Ров Кейлин, Север

Вспоминая о прошлом, леди Эшара Дейн всё чаще задумывалась — правильно ли она поступила шестнадцать лет тому назад? Времени подумать у женщины было более чем достаточно, но правильный ответ всё никак не приходил.

Юная Эшара, воспитанная в терпимом к детям страсти обществе, всё равно понимала, что отношение к её сыну на Севере будет иным, совершенно не тем, к которому привыкли сыновья и дочери тёплого Дорна. В одном тогда ещё молодая девушка не сомневалась — отношение к «племяннику», спасительному якорю у Неда будет если и не лучшим, то точно ничем не уступающим его законным детям.

А вот холодное отношение к чужому ребенку со стороны мачехи было очевидным, но и в Дорне могут быть не рады сыну лучшего друга узурпатора и убийцы Меча Зари одновременно. Жажда мести за принцессу Элию может привести к весьма неожиданным последствиям, и если до Тайвина Ланнистера и его псов в первые после восстания годы дотянуться уж никак не удастся, то на маленького Джона это не распространяется.

Сможет ли лорд Дейн терпеть в своём доме живое напоминание об убийце младшего брата и человеке, опорочившем честь любимой сестры, особенно если Джон так сильно похож на отца? Кому расти легче — сыну дорнийской «любовницы предателя» или бастарду Хранителя Севера? Может, мачеха, несмотря ни на что, сможет стать Джону матерью? Может, брат захочет избавиться от племянника? Вопросов, к сожалению, было гораздо больше, чем ответов, но одно ясно было точно — если Эддарда Старка не вытащить из пучины отчаяния, в которую он с каждым днем погружается все сильнее и сильнее, то через пару дней его найдут в петле, подвешенным на ветке ближайшего дерева.

В итоге дорнийка спасла возлюбленного ценой счастья своего ребёнка и своего собственного. Как итог, Джон рос не в самых лучших условиях, но и в далеко не самых плохих. За более чем полтора десятилетия в жизни Эшары не прошло и дня без мыслей о сыне: о его жизни, положении и счастье. Со временем первые слухи и рассказы о Кошмарном Волке добрались и до далёкого Эссоса. Пусть поначалу они больше походили на сказки, но желание бросить всё и отправиться к сыну, возникло в тот же момент.

Последствия принятых решений сразу же больно ударили по женщине — она была просто не нужна почти взрослому сыну, ей было нечего ему предложить, нечего дать. Если он и не получил материнскую любовь, то теперь та ему просто не нужна, а если получил, то ему уже не нужна настоящая мать. Эшара не могла защитить сына в его нескончаемых сражениях, не могла дать ему наследство, не могла научить его быть Дейном. О проблемах, которые могут возникнуть в результате чудесного воскрешения лучше и не упоминать вовсе.

Все изменилось в тот злосчастный день в той Волантийской таверне. На внуков Эшары и Эддарда начали охоту, на невинных детей, которые еще даже ходить и говорить не могут. Очередные жертвы в игре в престолы, жертвы которых Эшара допустить не могла. Пусть она и не нужна сыну, пусть она забыта возлюбленным, пусть она мертва для семьи и благородного общества, но у неё появился новый смысл жизни — защита семьи, защита внуков и сына.

Леди Дейн не могла призвать к ответу полоумную форель, не могла оставить на щеке Эддарда красный след от пощёчины за то, что потянул ребенка на войну, но для защиты внуков обретенные за много лет вдали от дома навыки подходили просто идеально. Недоброжелателям ещё предстоит понять, что никогда не стоит гневить дорнийскую женщину. Истина, утверждающая, что семья превыше всего, стала ясна как никогда раньше.

…

— Что-то случилось? — спросила Эшара у Вель, заметив, что девушка поморщилась от боли.

— Кусается, — коротко ответила Вель, указывая на маленького Родрика, который как раз трапезничал.

Малыш то и дело с живым интересом поглядывал на мать, перед тем как снова зажать сосок между зубами или деснами. Казалось, ему приносит удовольствие та или иная реакция на каждое его действие. Вот он укусил сосок снова и замер в ожидании.

— Маленький засранец, — улыбнулась Вель, чем удивила мальчика.

— Потом станет легче, — пообещала Эшара.

— Не думаю, кажется, что с каждым разом всё больнее и больнее.

— Первые зубы очень острые — они должны быть такими, чтобы пробить десну. Когда в этом не будет необходимости, тебе станет легче.

— Поняла, — в тоне Вель была отчётливо слышна благодарность.

Её старшей сестры по эту сторону от стены не было, и беременность Дейси тоже была первой, так что спросить совета, кроме как у Эшары или Виллы, было не у кого. Если вторая не могла знать все в виду того, что быстро потеряла ребенка, то первая охотно делилась всеми знаниями и опытом, что имела.

Отношения с Вель у Эшары сложились более тёплые, чем с Дейси, но именно ей леди Дейн доверяла меньше. Ввиду обретённой профессии первое время было трудно не думать о корыстных мотивах одичалой. Все, что имела дикарка, было тесно завязано на Джоне: статус, безопасность, кров, все материальные или иные блага, что уж говорить, если даже жизнь Вель первое время обеспечивалась исключительно по «прихоти» Джона. Жизни одичалой наступит конец, если с бастардом хоть что-то случится. На этом фоне её сближение со Сноу и его защита было наиболее очевидным ходом. Лишь спустя пару недель леди Дейн убедилась, что чувства вольной женщины искренние, а забота о сыне Джона не наиграна.