Эшара надавила на больную точку. Она видела, как болотный лорд смотрел на сестру её возлюбленного, и знала, что означает этот взгляд. Если даже просьба спасти брата любимой не убедит Рида, то убеждать его дальше не имеет никакого смысла.

— Ты готова, пойти на обман? Обмануть семью, благородное общество, самого Эддарда лишь бы спасти его? Готова пожертвовать собственным счастьем ради него?

— Да, — решительно ответила Эшара.

— Что ж. В таком случае есть один способ.

…

— Ты внушишь ему, что ребёнок Лианны жив? — спросила Эшара, наблюдая, как Рид заканчивает последние приготовления.

— Нет, не совсем. Внушение работает по-другому. Нед несколько дней будет в бреду от такой дозы яда, а придя в себя, он будет в состоянии очень похожем на транс и не вспомнит ничего, что произошло за последние недели.

— И тут на сцену выхожу я.

— Да, отдашь ему «сына Лианны», расскажешь про вашу «умершую дочь», скажешь, что он злоупотребил гостеприимством дома Дейн и ему больше не рады. Можешь надавить на чувство вины, накричи на него за то, что мы убили Эртура, скажи, что ненавидишь его и не желаешь больше видеть.

— А что потом?

— Не помня, что произошло на самом деле, его мозг из-за недостатка информации сам дорисует картину, сам «вспомнит» произошедшие события и их последовательность. Тебе нужно будет лишь озвучить необходимые факты.

— Не понимаю, чем это рискованно.

— Он может вспомнить правду.

— Как скоро?

— В любой момент.

— Что ж.

…

— Просыпайся, Нед.

— Эш?

— Да, это я.

— Что случилось?

— Тебя лихорадило, ты провёл в бреду последние недели.

— Я приехал сюда… — Нед резко схватился за голову, которая внезапно заболела.

— Чтобы вернуть Рассвет и увидеть своё дитя. Мне жаль, Нед. Наша дочь умерла.

— Я… я сожалею.

— Это уже неважно.

— Почему?

— Тебе есть о ком заботиться. Сын Лианны требует внимания дяди… — после этих слов последовал очень долгий разговор.

…

Заботы по сохранению тайны легли на хрупкие женские плечи леди Эшары Дейн. Убедив любимого, что их сын на самом деле его племянник, нужно было позаботиться, чтобы никто не пришёл к выводу, что малыш Джон от крови дракона. В противном случае жить мальчик будет недолго. Помимо защиты от лжи, мальчика нужно было отдалить от правды.

Проще всего убедить удалось малышку Аллирию, всего несколько замечаний и исправлений в разговорах, и девочка сама была уверенна, что у неё умерла именно племянница, и что именно дочь сестры сейчас похоронена в фамильной усыпальнице. Труднее было убедить молчать старшего брата, но через некоторое время удалось и это. Мейстер, принимавший роды, был лоялен дому Дейн, в его молчании Эшара не сомневалась, а вот от повитух и привезённой северянами кормилицы пришлось избавиться. Хоуленд Рид в любом случае будет молчать до последнего.

Эшара Дейн в последний раз подняла сына на руки. Маленький Джон, названный ею в честь одного из королей Зимы, потянул к матери свои крохотные ручки и улыбнулся во весь рот, заставив мать заплакать.

— Ты должен быть сильным, мой звёздный лучик. Должен заботиться об отце и семье. Что бы тебе ни говорили и как бы тебя не назвали, знай, что ты первенец лорда Эддарда Старка. Потомок королей Зимы и королей Быстроводной, в тебе кровь двух древнейших на данный момент благородных домов Вестероса, и никто в мире не может похвастаться более благородной кровью. Знай, что ты был любим и желанен обоими своими родителями. Знай, что я всегда буду любить тебя и никогда не забуду, — сквозь слёзы Эшара дала сыну последние наставления.

Джон, казалось, почувствовал настроение матери и вот-вот был готов заплакать сам, но его отвлёк стук в дверь.

— Да? — ответила Эшара, вытерев слёзы. В комнату вошёл кастелян замка вместе с женщиной.

— Я нашёл кормилицу, как вы и просили, миледи.

— Хорошо, а теперь оставь нас, — скомандовала Дейн.

— Повинуюсь.

— Как тебя зовут? — спросила Эшара, как только дверь закрылась.

— Вилла, миледи.

— Ты недавно родила?

— Да, миледи.

— Хорошо, сы… бастарду лорда Старка нужна кормилица, — слово «бастард» далось леди Дейн особенно тяжело.

— Всё, что прикажете.

— Тогда поклянись мне, что позаботишься о мальчике, поклянись, что сделаешь всё, чтобы он добрался на Север живым и здоровым.

— Я не понимаю… — Вилла подняла взгляд и увидела полные отчаяния фиолетовые глаза. — Я… я клянусь, миледи.

…

Эшара знала, на что шла, знала, на что обрекает себя и собственного сына, но любовь к Тихому Волку была сильнее. В Харренхолле она могла надеяться, что после свадьбы она поселится в Звездопаде вместе с Эддардом. После «похищения» Лианны она надеялась, что выживший на войне Нед заберёт её и Джона в Винтерфелл. Теперь же она могла только молиться, что с её сыном всё будет в порядке.

Через три дня северяне покинут Звездопад и двинутся на Север в сопровождении солдат Дейнов, что проведут их до границы с Простором. Мрачный Эддард обернётся, чтобы увидеть любимую в последний, после их ссоры, раз. Мысли о долге перед Севером, об обещании, данном сестре и взятых на себя во время войны обязательствах каждый раз будут возвращать Эддарда в Звездопад к возлюбленной, а Хоуленд Рид… Хоуленд Рид после этого дня так и не сможет заставить себя взглянуть в глаза другу.

Месяц спустя Дорн, а затем и все остальные королевства, облетит весть, что Эшара Дейн покончила с собой, сбросившись в реку с вершины самой высокой башни Звездопада. Эддард был рабом своей чести и долга, он не смог бы жить спокойно, разрываясь между долгом в Винтерфелле и возлюбленной в Звездопаде.

Глава 34

Винтерфелл, Север

(события происходят в промежутке после турнира в Белой Гавани и первым покушением)

С момента окончания турнира в Белой Гавани прошло больше года. Чуть больше времени прошло и с окончания опеки лорда Мормонта над Джоном Сноу. Возвращение мальчика домой резко и довольно кардинально поменяло привычные устои дома Старк, словно подвергнув те хорошенькой встряске. Это отразилось абсолютно на всех благородных жителях тысячелетней твердыни — на отце мальчика, его мачехе и, конечно, на всех его братьях и сёстрах.

Отчетливее всего возвращение брата отразилось на Сансе Старк. Привыкшая быть настоящей благородной леди, девушка, начиная с раннего детства, подражала матери, которая, в понимании юной Старк, была примером и эталоном леди. Что отразилось и на отношениях со старшим братом-бастардом. Раз леди Кейтилин ведёт себя подчёркнуто холодно — значит такая линия поведения является единственно правильной, что подтвердилось церковными наставлениями и поучениями родителя. Такой линии поведения Санса и придерживалась, а вот тот факт, что на самом деле она не питает к брату негативных чувств, она осознала и приняла не сразу.

Появление красивого, бравого, благородного рыцаря, прославленного своими деяниями и подвигами, да ещё и с настоящим дорнийским лордом в качестве оруженосца, сломали привычный шаблон возможных ожиданий почти полностью. Хорошие манеры, вежливость и тёплые чувства, проявленные к семье, лишь помогли в этом. Ну, ещё подаренные платья… они тоже сыграли свою роль.

Медленно, но верно Санса Старк осознала, что Джон точно не отродье греха. Он её старший брат, равно как и Робб, пусть и со своими недостатками, но и хороших качеств было немало. Шальная мысль о том, что мать может быть не права, лишь подтвердилась с появлением в замке лорда Эдмара. Он оказался не прав в своем мнении о Джоне, равно, как и её леди-мать, сами боги подтвердили это.

Финальным же аккордом стала помолвка с Уилласом Тиреллом, далеко не последняя роль в которой была сыграна Джоном. Бастард, тот, кого девушка должна была презирать и избегать, исполнил её мечту. Тот, от кого не следовало ждать ничего хорошего, сделал то, что не смогли родители. А Джон поступил так лишь из-за того, что Санса была его сестрой. Юная Старк не сразу приняла для себя тот факт, что взрослые могут быть не правы в своих мнениях. Но факт, что за месяцы с момента возвращения Джона Сноу она стала более зрелой, чем за годы под покровительством матери, был неоспорим.

Вторым наиболее заметным проявлением возвращения Сноу домой стало медленное, но верное преображение юной волчицы Арьи в настоящую леди, пусть и северную. Дерзкая и свободолюбивая, всегда говорящая то, что взбредёт ей в голову, девочка была скорее противоположностью леди, чем оной.

После возвращения из Белой Гавани у Арьи начались регулярные уроки фехтования под присмотром нового учителя из браавосской семьи Форель, далеко не простого поединщика-брави из Вольных Городов, а настоящего Первого Меча Морского Владыки Браавоса, пусть и в недавнем прошлом. Северный стиль боя был слишком сложен в освоении для худенькой Арьи, а вот эссосский стиль фехтования, делающий основной акцент на скорости и колющих ударах, ей вполне подходил. Лишь один нюанс изредка портил настроение девочки — уроки фехтования были наградой, наградой за проявленные успехи и должное рвение в освоении дисциплин настоящих леди.

Именно таков был уговор Старк с отцом и братом. Если она отлынивала от шитья, уроков манер, танцев и всех прочих, то могла не рассчитывать на завтрашний урок фехтования, а у её учителя появлялся свободный день. Джону удалось найти верный подход к сестре, ведь именно у этих двоих были самые близкие отношения. Эддард иногда ловил себя на мысли, что Джон является для Арьи большим авторитетом, чем родной отец, он бы даже не удивился, если бы это было действительно так.

Не обходилось и без казусов с конфликтами. Кейтилин тосковала по старшей дочери и сыну, который повзрослел и больше не проявлял к матери привычную детскую теплоту, а "презренный бастард" делал из младшей дочери дикарку. Это всё вылилось в гиперопеку, проявленную к младшим детям. С каждым днем Арья получала от матери больше придирок и наставлений, а Кейтилин пользовалась любым поводом, чтобы наказать дочь и лишить ту уроков «недостойных внимания леди». Но уговор работал в обе стороны, так что, ведомая стремлением к справедливости, Арья, после отмены матерью честно заслуженного урока по фехтованию, не присоединилась к той за шитьём.

В дело вмешался Эддард, и после непродолжительного разбирательства уговор вновь заработал в привычном ритме. Он прекрасно понимал, что чем больше ты давишь на Арью, тем более сильный противовес вызываешь. Лучше не дожидаться пока девочка заявит, что намерена сбежать к уехавшему брату в Ров.

Гости и жители Винтерфелла всё чаще могли видеть юную Старк в платье, с красивой причёской и цветами, вплетёнными в волосы. Это сильно диссонировало с девочкой с ободранными локтями и коленками, что уже через пару часов будет махать деревянным мечом во внутреннем дворе, правда, никакого отторжения это не вызывало. Многие северянки осваивали ратное дело и даже участвовали в турнирах и битвах. Запрет на всё это для не единственной дочери может вызвать ряд нехороших вопросов от вассалов, что уж говорить об их возможной реакции на привычную для южан позицию «леди — не воины».

…

История Брана была другой — он с недавнего времени инстинктивно содрогался и прикрывал руками пятую точку, как только речь в разговорах заходила о Джоне Сноу. Это вызывало смех и подколки со стороны Арьи с Риконом и скрытые улыбки со стороны взрослых. Любимым занятием мальчика было лазанье по стенам замка, и к его девятым именинам в замке не было стены или башни, на которую он не взобрался.

Эддард провёл сыну целую лекцию об опасности этого увлечения и взял с сына торжественное обещание прекратить это занятие, чтобы его родители не терзались переживаниями за здоровье сына. Сие обещание он нарушил спустя час и даже успел упасть, благо было не сильно высоко. После этого Джон выпорол младшего брата розгами и за ухо потащил к отцу в солярий.

— Отец накажет тебя за это! — кричал на старшего брата Бран, давясь слезами.

— Пусть, но тебя он накажет тоже и сильнее, чем я, если ты ещё хоть раз нарушишь обещание. Ты Старк из Винтерфелла, и, возможно, однажды ты станешь его лордом. Как ты можешь вести за собой людей, если не способен держать слово? — бесстрастно отвечал брату Сноу, не ослабляя хватки на уже покрасневшем ухе.

— Ты злой! Ненавижу тебя! — особо громко выкрикнул Бран. Джон остановился, в серых глазах на миг проскользнула печаль, печаль, которую младший брат до этого никогда не видел, ну или просто не обращал внимания.

— А я люблю тебя, брат. Люблю, и всегда буду любить, — только и ответил Сноу, после чего взял брата уже за руку.

Бран чувствовал себя странно, когда отец с матерью кричали и отчитывали Джона. Он вроде бы должен быть рад, но чувство триумфа всё никак не приходило. Сноу лишили ужина в тот день, и сладостей на всю следующую неделю. Родрик Кассель же гонял бастарда на тренировочном поле весь остаток дня. Старк так и не заметил, как его отец подмигнул Джону и скрыл в бороде улыбку. Бран получил важный урок, за последствия которого мог злиться только на себя, ну и на Джона.

— Давай ты не будешь начинать очередную отповедь о богомерзком бастарде, — не дал заговорить жене Эддард, как только дверь за детьми закрылась.

— Мальчишка…

— Сделал всё так, как я и просил, — Кейтилин, казалось, подавилась фразой, которую хотела озвучить.

— Я… я не понимаю, — заговорила она, собравшись с мыслями.

— Сегодня Бран упал со стены.

— Как? — леди Старк побледнела.

— На спину. Больно, но не смертельно, — тяжело вздохнул Эддард. — Успей он забраться метров на десять выше, то, вполне возможно, у нас стало бы на одного сына меньше.

— Он обещал нам.

— Он всегда обещает, и каждый раз снова начинает лазать.

— Бран ещё дитя, он не понимает.

— Он Старк, — твёрдо ответил Эддард тоном, не оставляющим возможности для компромисса. — Он наш сын, который может вырасти в избалованного мальчишку.