— Джон, ты бы мог хотя бы сделать вид, что тебе не жарко, — с усмешкой заметила Маргери, слегка касаясь его руки. — Сними уже этот тяжёлый плащ. Пожалей себя

— Снять? — вскинула бровь Вель, глядя на Маргери с напускной серьёзностью. — Плащ, который для него вышила твоя невестка? Придумай что-нибудь попроще. — Хихикнула дикарка, пробегаясь пальцами по своим белоснежным волосам.

— Ты ещё скажи, чтобы он перестал подписывать письма в Звездопад как "Маленькой сестрице". Арье, которой уже за семьдесят! — фыркнула Дейси.

— Ну, если бы он перестал делать это, то это был бы уже не наш Джон, — обворожительно улыбнулась леди Дейн.

— Порой я жалею, что у меня столько жён, — театрально вздохнул, Джон.

— О-о-о, — протянула Дейси. — Он опять ворчит.

— Вот и славно, — заключила Маргери, игриво наклонив голову. — Его ворчание — незаменимая часть его обаяния. Хотя иногда я начинаю думать, что он только притворяется таким суровым.

Дейси не удержалась от смеха.

— Притворяется? Он носит плащ, который старше почти всех наших детей, причитая, мол, он всё ещё целый и прослужит ещё много лет, — спародировала тон Джона одичалая.

Джон прищурился, оглядывая её с притворным негодованием.

— И прослужил же.

— Конечно, конечно, — протянула Вель, обмениваясь с Дейси понимающим взглядом. — Вы, мужчины, всегда правы.

— Особенно когда не правы, — добавила Дейси.

— Не поверите, мы о вас говорим то же самое! — отметил Джон. Возлюбленные засмеялись.

Их лёгкий смех разнёсся по лесу, и Джон поймал себя на мысли, насколько счастливыми они выглядели, даже после всех прожитых вместе лет и трудностей, выпавших на их долю. Он взглянул на каждую из своих женщин — Маргери, изящную и грациозную, несмотря на годы; Дейси, которая благодаря своей изящности и силе была подобна легендарным девам-воительницам из скайримских легенд; и Вель, с её дикой, перволюдской красотой, которая никогда не угасала.

Позади раздался стук копыт. Все четверо остановились, обернувшись в сторону звука, и через мгновение из-за деревьев вылетела стройная фигура на чёрном жеребце. Её лицо, обычно спокойное и уверенное, было полно тревоги, а в глазах читался страх, словно она боялась чего-то невосполнимого.

— Мне казалось, ты решила остаться, Мия, — отметил Джон.

— Я передумала! — голос Баратеон дрожал, но в нём звучала решимость. Она резко спешилась, бросая поводья на землю, и подошла ближе, тяжело дыша после долгой погони.

Наконец, все вместе они подошли к чардреву. Его белая кора была испещрена глубокими морщинами, а высеченный в нём лик казался живым, как будто само дерево наблюдало за ними. Джон остановился, развернулся к своим женам и взглянул на них. Они молчали, но в их глазах светилось понимание. Каждая из них утвердительно кивнула.

Джон глубоко вдохнул, поднял руку и сделал плавный жест. Яркая зелёная вспышка и иллюзия, которая долгие годы скрывала их истинную сущность, начала спадать.

Внешность Маргери начала преображаться первой. Её морщины исчезли, кожа вновь стала гладкой, словно фарфоровой. Карие глаза вновь засияли так, как это было в юности. Её густые каштановые волосы, поседевшие от времени, постепенно приобрели прежний оттенок, словно возвращались годы, когда она была первой красавицей Вестероса. Её живот и грудь, потерявшие свою прежнюю форму из-за многочисленных беременностей, вновь стали соблазнительными как прежде.

Дейси, с её атлетической фигурой и сильными чертами, преобразилась в женщину, олицетворяющую силу и уверенность. Серебристая седина сменилась густыми, чёрными как смоль волосами. На её руках вновь проступили молодые красивые мускулы, развитые ровно настолько, чтобы их хозяйка не переставала выглядеть женственной. Её карие глаза засверкали яркостью, готовой к любому вызову. Она улыбнулась, подняв пискнувшую от неожиданности Маргери, словно пытаясь продемонстрировать, мол, вот теперь-то поднять леди Дейн стало намного легче.

Мия, высокая и стройная, даже выше Дейси, всегда отличалась своим величественным «монаршим» обликом. Её короткие волосы, которые с годами утратили свой цвет, на глазах вновь обрели насыщенный чёрный оттенок, блестящий, словно полированное обсидиановое лезвие. Лицо Баратеон разгладилось, морщины исчезли, открывая сильные, выразительные черты, от которых невозможно было отвести взгляд. Её глаза, которые время притушило в их прежнем блеске, наполнились густой синевой, глубокой и манящей, как ночное небо над заснеженной пустошью.

Вель, с её дикой красотой, преобразилась последней. Белые как снег волосы вновь стали такими медово-тёплыми, будто отражали свет костра. Кожа, загрубевшая от ветров и времени, приобрела мягкость, сохраняя при этом следы её природы вольной женщины. Её глаза, цвета холодной ледяной синевы, светились дерзостью и решимостью, напоминая о том, почему в своё время её прозвали принцессой Одичалых.

Джон тоже изменился. Его седые волосы стали вновь чёрными, словно вороново крыло. Лицо, испещрённое временем и битвами, обрело свежесть, хотя все шрамы остались на месте, как память о его жизни. Его тело словно вновь обрело былую силу, но его глаза, тёмные и глубокие, совершенно не изменились, сохраняя мудрость прожитых лет и опыт пережитых битв.

— Nahl-daal-vus! — крикнул Джон.

Голос, пропитанный силой драконьей души, разнёсся по всем граням реальности. Слова силы, древнее, как сам Нирн, вспыхнули в свете дня, и воздух вокруг задрожал. Пространство зазмеилось трещинами и раскололось, словно стекло, а ткань самого мироздания разорвалась, обнажая неведомую бездну. Сквозь шрам на теле реальности хлынули вихри света и тьмы, смешиваясь в величественном хаосе.

Из этой раны открылся путь в другой мир — неизведанный и манящий, но такой знакомый. Границы разлома пульсировали, словно живое существо, перед глазами Джона вновь вставали бескрайние земли: северные земли, усыпанные горами, лесами и снегом, подобно драгоценным камням.

— Эдрик… — оглянувшись в последний раз, леди Дейн упомянула самого старшего из сыновей.

— Найдёт на столе письмо с приказом не искать нас, — ответил ей муж.

Джон протянул руки, и его жёны охотно взялись за них. Их пальцы сплелись в прочном единстве. Возлюбленные шагнули вперёд, их силуэты растворились в сиянии, оставляя позади лишь эхо крика. Миг, и сияющий разлом начал сжиматься, словно рана, заживающая под невидимой рукой судьбы. Мгновение — и ткань мироздания сомкнулась, оставив за собой лишь шёпот ветра, падающий снег и звёздный отблеск на месте исчезнувшего пути.

Кроваво-алые листья зашелестели, словно Старые боги тихим шёпотом благословили своего избранника в его пути. Кошмарный Волк помог построить новый, прекрасный мир. Мир, который в нём больше не нуждался, но продолжал помнить своего героя.

* * *

Звездопад, Дорн, годы спустя

Замковый сад мерно окутывала тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев да журчанием воды в фонтане. Под почти таким же старым, как лорд замка, белым деревом, тени которого плясали на земле в свете угасающего дня, сидел Эдрик Дейн. Его облик заметно изменился со временем: лицо мужчины, когда-то миловидное и прелестное, теперь было покрыто сетью морщин, волосы перестали быть пепельными, став седыми, но в глубине лиловых глаз все ещё сияла та доброта и озорство, что притягивали к нему людей. Лорд Эдрик всё ещё держался прямо, его высокий рост внушал уважение, а руки, хоть и тронутые прожитыми годами и пережитыми битвами, были такими же сильными, как и раньше.

Вокруг него, словно птицы, щебетали дети. Милые, невинные и светловолосые, а рядом с ними дикие, как волчата, с волосами уже тёмно-каштановыми, так похожие на Арью. Их было так много, что попытаешься сосчитать — наверняка собьешься и придется начинать сначала. Внуки и правнуки, чьи звонкие голоса разносились по саду. Они окружали своего дедушку, сидели на траве, облокачивались на его колени, некоторые даже позабирались на скамью рядом с ним и зыркали на него своими большими глазищами, наблюдая за рассказом с затаённым дыханием и искренним интересом. К слову, гвардейцы Дейнов, могучие воины, взрослые мужи и женщины, в своей заинтересованности концовкой истории не сильно отличались от тех, кому она рассказывалась.

— «Ты проиграл, — прошипел ему Кошмарный Волк, но тот уже не слышал. Предвестник истаял, а вслед за ним истаяли и остальные Иные. Те из мёртвых, кто ещё мог продолжать сражаться, рассыпались грудами костей. Вдали за горизонтом послышался триумфальный драконий рёв, возвещающий смертным о победе над ледяным змеем. Так подошла к концу вторая Битва за Рассвет»… Ну, малыши, пожалуй на этом всё, — торжественно объявил старик.

— А где сейчас Кошмарный Волк? — с интересом спросила сероглазая Лиарра.

— Он исчез, милая. Никто не знает куда. Быть может, отправился в новое путешествие навстречу подвигам и приключениям.

— Но что, если ночь опять не захочет уходить? — перепуганно уточнила зеленоглазая Серенна.

— Да, деда! — поддержал девочку пепельноволосый Давос. — Кто сразит Иных, если те придут снова? Их много, а ты уже ста-а-арый! — Важно заявил мальчик, вскидывая в стороны руки в попытке показать, насколько стар его любимый дедушка, детишки захохотали.

— Ходят легенды, что на этот случай Кошмарный Волк оставил своим потомкам рог, — с улыбкой ответил Эдрик.

— Рог? — в унисон повторили детишки.

— Да, рог. Большой боевой рог. «Когда снег пойдёт даже в Дорне. Когда ночи станут длиться целые луны, а слёзы начнут замерзать прямо на щеках. Когда из мрачных просторов неизведанных земель севера вновь явятся Иные — потомки кошмарного Волка подуют в его боевой рог и услышав его голос, низкий и холодный, как ветер, дующий с севера, Кошмарный Волк откликнется и вновь придёт в этот мир, чтобы бороться со злом».

— Я видел в горах снег! Это значит, что Кошмарный Волк скоро придёт? — уточнил Давос.

— Нет, малыш, — Дейн погладил внука по голове. — Это значит, что наступает зима.

— Дедушка, думаешь, Кошмарный Волк вернётся? — спросила Серенна.

— Кто знает, — загадочно улыбнулся Эдрик, словно специально дразня детишек.

— У-у-у, — рыцарь увидел сразу десять недовольных мосек.

— Ладно, собирайтесь, — велел Дейн, подымаясь с места. — А то ещё ужин пропустите.

Детишки тут же всполошились. Самые маленькие потянули его за рукава, словно мешая встать, в то время как старшие вооружились самыми умилительными из своих взглядов, пытаясь изобразить всю тяжесть своего разочарования тем, что сказка подошла к концу.

— Пожалуйста, деда! Расскажи про Кошмарного волка и его верного оруженосца ещё немного! — схватив Эдрика за руку, взмолился самый младший, Теон.

Дейн прищурил глаза, будто о чём-то размышляя, детишки не на шутку перепугались риском отказа. Но Дейн слишком сильно любил этих непосед. Любил и баловал. Миг, и его лицо расплылось в широкой, мягкой улыбке, заставившей детей просиять от счастья.

— Хорошо, хорошо, — покачал он головой, голос всё ещё глубокий, но обрамлённый теплом. — Будет вам ещё история, но только одна!

Синхронный детский восторг заглушил вечерние звуки сада, и Эдрик, чуть подвинувшись, устроился поудобнее. Его руки, всё такие же крепкие, подняли и усадили ему на колени малыша Теона.

— Так… как же там было… — вслух размышлял Эдрик. — Ах, да! — Продолжил он откашлявшись. — «Восьмилетний сероглазый мальчуган сидел на одном из пустых ящиков неподалёку от кузницы Винтерфелла…»

Голос Дейна, уносящий всех в мир старых легенд, вновь зазвучал в саду Звездопада.

Эпилог 3

Ночной Дозор

Благодаря многолетней всеобъемлющей поддержке не только Севера с Простором но и всех Семи Королевств древний орден смог не только приблизиться к рассвету своего могущества как никогда прежде, но и стойко выстоять вьюги Долгой Ночи. Тысячи мечей, сотни осадных орудий и десятки восстановленных замком стойко приняли на себя удар мёртвого воинства, став щитом для всего Царства людей.

Однако, с концом Второй Битвы за Рассвет и интеграцией племён вольного народа в государство, нужда в Ночном Дозоре в его изначальном виде отпала. Белый холод и орда нежити разорили и без того безлюдные земли Нового Дара, а у дворян на юге появились заботы поважнее поддержки Дозора. Смысл поддерживать военный орден на далёкой северной границе, когда нужно восстанавливать собственные земли и возвращать туда порядок и власть королевского закона?

Ночной Дозор попросту не мог продолжительное время обеспечивать себя собственными силами, как и не мог отпустить по домам своих рекрутов. Клятвы чёрных братьев были пожизненными, а значит их служба ещё не окончена.

Чтобы продолжать существовать ордену была нужна поддержка благородных домов, которая могла быть сохранена лишь при его реорганизации. Так роль братьев была переориентирована с военной на созидательную. Солдаты отложили мечи в стороны и присоединившись к строителям, взялись за молотки, пилы и топоры.

Вместе с Дочерьми Мары чёрные братья восстанавливали покинутые деревни Севера и Нового Дара, ремонтировали дороги, возводили постоялые дворы, дома, мосты и сторожевые заставы. Их немногочисленный военный контингент помогал поддерживать порядок на торговых путях и побережье.

Север был огромен, а планы его владыки поистине амбициозны, что обеспечивало давших клятвы работой на десятки лет вперёд. Инфраструктурные проекты Песчаного Волка, нужда городов в канализации и активно развивающаяся торговля ясно говорили о том, что нужна в чёрных братьях на Севере отпадёт ещё не скоро.

Однако долг звал отважных и трудолюбивых мужей на юг. Послевоенный Трезубец, Простор и даже Штормовые земли ныне нуждались в своих сынах куда сильнее чем относительно спокойный и безопасный Север. Лорд-командующий после консультации с королём и его Хранителями позволил своим братьям продолжить нести службу на юге, там где местные лорды смогут обеспечить их кровом, едой и работой, а сам орден пожертвованиями.