Его брак с леди Кассандрой с годами перерос в союз, связанный не только общим долгом, но и любовью. С годами «южанку» принял как Винтерфелл, так и Зимний городок, из Кассандры получилась достойная, честная и любимая аристократами и челядью леди Старк. За годы брака она успела подарить благоверному дюжину детей, которые могли стать прекрасным подспорьем в заключении союзов и будущем дома Старк.

В своём правлении Робб не стыдился принимать во внимание мнение тех, кто понимает в том или ином вопросе больше него. Старк регулярно прислушивался к советам дяди, благоверной, мейстера Лювина и единокровного брата, к которому он отправил на воспитание своего наследника по достижению тем десятилетнего возраста.

Так на Медвежьем острове заново был заложен Западный военный флот, активно строились торговые суда, на Севере вкладывались деньги в ремесленные гильдии, заключались новые союзы внутри королевства и за его пределами. Старк посильно способствовал тому, что крестьянство и горожане активно заселяли новые, не обжитые ранее территории. Шутка ли, но вдоль Королевского тракта на Севере жило больше людей, чем вне его, а всех этих поселений даже на картах не было.

Согласно новой политике, переселенцы, обживающие новые территории, на двадцать лет освобождались от налогов. Вдоль берегов Белого Ножа, Последней, Рыдальницы, Сломанной Ветви и прочих рек вскоре начали появляться новые деревни и городки.

Робб Старк регулярно отсылал письма Ночному Дозору, обычно сразу по два за раз. Среди замковой челяди ходили слухи, что второе всегда было адресовано Теону Грейджою, его бывшему лучшему другу, предательство которого Старк с годами простил. Но так и не смог забыть.

Наибольшим мирным достижением правления лорда Робба стал дорогостоящий инфраструктурный проект новых дорог, мостов, постоялых дворов, портов и сторожевых застав, соединяющий земли ключевых знаменосцев Старков с Королевским трактом и друг с другом. К сожалению, завершение столь грандиозного начинания довелось увидеть лишь следующим поколениям северян, а не самому Роббу.

Домерик Болтон

Когда правление Дредфортом перешло в руки сына лорда Русе, многие на Севере вздохнули с облегчением. Тихий и очень одарённый молодой человек, герой войны, любящий читать книги и играть на высокой арфе, был для многих куда более предпочтительным соседом, чем его внушающий страх благородный отец.

Их брак с леди Лирой, заключённый скорее по любви, чем из политической выгоды, получился довольно счастливым, пусть внешне и не выглядел особенно страстным. Лорд и его благоверная не имели обыкновения ярко демонстрировать публике собственные чувства. Вместе чета Болтонов активно занялась внутренними делами вверенных им земель. Вокруг Дредфорта перестали бесследно пропадать люди, практика первой ночи полностью прекратилась. Северные лорды верили, что леди Лира не позволит супругу сойти с верного пути.

Фракция Болтонов, состоящая из сплотившейся вокруг этого дома оппозиции Старкам, распалась, полностью себя изжив. Всё её бывшие члены ныне были верными сторонниками этого Великого дома.

Многие полагали, что мягкость и слабость лорда Домерика со временем приведут этот дом к упадку. «Скоро и знамя с освежёванным человеком сменят», шутливо предполагали в народе, но Кошмарный Волк, как и все, кто был близко знаком с лордом Домериком, прекрасно осознавали, что клинки дома Болтон всё ещё бритвенно остры.

Мейстер Гормон

По просьбе Маргери, ещё во время Битвы за Рассвет Гормон Тирелл начал обучать не только Родрика с Дианной, но и детей придворных вместе с детьми замковой челяди. Разумеется, то, что надлежало изучать лишь будущим лордам, по-прежнему преподавалось лишь Кошмарным Волчатам, на «общих» уроках Гормон давал базовые знания. Подобные уроки в будущем легли в основу зарождения института сельских школ.

Мужчина продолжил верно служить дому Дейн и регулярно отправлять письма родне в Хайгарден. По вечерам он нередко вёл интеллектуальные беседы с Кошмарным Волком, за кружечкой тёплого молока. То и дело из Эссоса и Цитадели ему доставляли диковинные механизмы, назначение которых мало кто понимал. При жизни он успел совершить ещё множество великий открытий. В Цитадели поговаривали, что их было слишком много для одного человека и столь короткого времени.

Однако в историю Вестероса вошёл не «Трактат об ассимиляции», а печатный пресс, изобретение которому надлежало изменить сначала Север, а затем и весь мир. Первыми книгами, широко распространившимися по королевству, стали «Букварь, трактат по чтению и разумению письма языка общего» и «Книга дубрав, хроника рощ и путеводитель к сердцевине», священное писание реформированного старобожья.

Маргери Дейн

Барды и менестрели Простора сочинили с сотню баллад и песен, посвящённых леди Маргери, её священной миссии по достижению религиозного мира между двумя конфессиями. Её Жизни, обращённой в подвиг благочестия и самопожертвования. К слову, северные не сильно от них отставали, с той лишь разницей, что их песни были посвящены любви Кошмарного Волка и прекрасной южанки из Простора.

Сама леди Дейн не стеснялась подобного внимания и интереса к своей жизни. Лукавая улыбка играла на её лице каждый раз, когда она слышала одну из этих песен в замке или городе.

Маргери уделяла много времени городским сиротским приютам, родильным домам, академии и школам. Выделяла на это средства и собирала пожертвования. Больше времени, чем на это, леди Дейн тратила лишь на поддержку своего лорда-мужа, помогая ему во всех его делах и начинаниях. Маргери обращала недругов в друзей с той же виртуозностью, с какой её брат выбивал из седла очередного соперника на турнире. Всё это женщина поспевала делать не расставаясь с возлюбленным и их многочисленными детьми.

Мрачные своды Рва Кейлин становились куда теплее и уютнее всякий раз, как в его цитадели звучали звуки игры на большой арфе. Казалось, график этой удивительной леди был расписан буквально по часам, но даже так Маргери всегда находила время, чтобы перед возвращением в замок посетить городской рынок и побаловать детишек их любимыми сладостями, новыми игрушками или одеждой.

Милостью новых и старых богов или же волею колдовства Кошмарного Волка, прожитые годы, вкупе с многочисленными родами, слабо сказывались на красоте и фигуре леди Рва. Услышав новость об очередной беременности Маргери Дейн, подданные дома не без улыбок приговаривали, что лорд Дейн всегда держит свою благоверную занятой.

Выросшие воспитанники сиротских приютов и академии в своём большинстве посвящали свою дальнейшую жизнь службе дому Дейн, как солдаты, агенты, городские чиновники или церковные служители. Даже спустя многие годы о леди Маргери не забыли на родине, лорд Лорас Тирелл велел придать вытесанному на чардреве Данстонбери образу облик любимой младшей сестры, дабы увековечить её благочестивые благородные деяния.

Вель Уайтлинг

Когда с застенной угрозой было покончено и Манс возглавил желающие вернуться обратно племена в их походе, леди Уайтлинг в последний раз попрощалась со старшей сестрой. Её место было здесь, на Севере, с возлюбленным и семьёй, ведь старые предубеждения и вражда, которым вольная женщина в своё время верила и следовала, давно утратили свой вес.

Её невероятная красота, которая в своё время заставляла недругов тогда ещё Джона Сноу кусать локти от зависти и вводила врагов на поле боя в ступор и замешательство, не раз стоившие им жизни, ныне служила дворянке иначе, из раза в раз помогая её супругу вести переговоры с вельможами и заключать выгодные для дома Дейн сделки.

Те, кто был знаком с леди Вель достаточно хорошо, знали, что истинная сила этой женщины заключается не только во внешности. Леди Уайтлинг обладала умом, опытом, свободой духа и находчивостью, которые не раз помогали ей держать клан в узде и решать возникающие между её людьми и остальными жителями Серого Древа конфликты.

Её клан, как и многие другие племена одичалых, решил остаться и осесть на землях Севера. Шли годы, и вещи, к которым вольные люди первое время привыкали долго и с трудом, стали для них обыденностью и рутиной. Под чутким руководством леди Вель клан Уайтлинг рос и богател, а его влияние множилось.

Желая приобрести редкие товары из чардрева, вельможи прибывали в город со всех концов материка. Очередь заказов была расписана на годы вперёд, что никак не уменьшало спрос. Каждый хороший и не очень охотник мечтал похвастать перед товарищами чардревным луком или колчаном, набитым белыми стрелами. Спустя годы символ клана, лютоволчья голова, держащая в пасти стрелу, стала известна не только как боевой стяг, но и знак качества.

Вель, как и многие вольные женщины, не забыла о воинском ремесле. Женщина сопровождала своего лорда в битвах и дипломатических миссиях в качестве телохранительницы, а также регулярно выбиралась на охоту, добывая для кладовых Рва Кейлин или кухонь сиротских приютов немного свежего мяса.

Спустя годы Вель исполнила свой «долг» и мечту, подарив супругу множество сыновей. Красивых и сильных. К моменту, когда прожитые годы начали старить Кошмарного Волка, Вель всё ещё оставалась такой же гордой, статной и привлекательной, как и в молодости. Словно само время замедлило свой ход, не решаясь коснуться её славных черт. Считалось, что это Старые боги благословили её неувядаемой красотой и плодовитостью. До самого последнего дня сердце этой великой женщины билось не за неё саму, но за тех, кого она защищала и любила.

Дейси Мормонт

После того как Король Ночи был повержен, а его войска разбиты, леди Мормонт вернулась в давно ставший родным Ров Кейлин вместе с возлюбленным, но её путь на этом отнюдь не завершился. Маргаритка осталась рядом со своим лордом, которого любила и защищала большую часть своей жизни, пусть он давно и не нуждался в её защите. Старшая сестрёнка, ставшая верной телохранительницей и возлюбленной, прочности их с Кошмарным Волком связи, закалённой в горниле пройденных кампаний и скуке бытовой повседневности, позавидовали бы герои самых сопливых любовных баллад.

Годы шли, леди Дейси оставалась подле любимого, её эбеновая булава внушала страх в сердца врагов Джона Дейна и уверенность его гвардейцам. Личность этой сильной во всех смыслах женщины стала весьма уважаемой далеко за пределами Севера. Прославленная воительница, отличный офицер, умудрённая жизненным опытом советница и первая в государстве женщина-рыцарь.

Её грубоватая мудрость, подкреплённая суровым мормонтским характером и воспитанием матери, нередко была фактором, заставляющим мужей прислушиваться к ней как к равному себе, а не как к одной из любовниц Кошмарного Волка. В то же время её личность и достижения вдохновили женщин всех сословий пробовать себя в военной службе на Севере или в Братстве Соратников. Тех из них, кому удавалось достигать вершины социальной лестницы благодаря ордену, начали величать «сёстрами по оружию», неофициальным, но по-своему престижным титулом.

В конечном итоге имя Дейси Мормонт стало частью истории Севера. Барды и менестрели пели о леди-воительнице, защищающей родную землю и своего лорда с тем же рвением, с которым мать-медведица оберегает своих медвежат. Поговаривали, что в Чардревных садах даже сами предки склоняли головы перед силой и стойкостью этой женщины.

И хоть Дейси старалась не думать, как могла бы повернуться её жизнь, не врежься в неё тот маленький мальчик с тисовым луком, много лет назад, иной она уже и представить себе не могла. Спустя годы Мормонт шутила, что на фоне всего остального её достижения в качестве многодетной матери все просто упустили из виду, но знала, что Джон любил её вне зависимости от того, сколько детей она ему родила.

Когда ввиду возраста сила начала покидать руки леди Мормонт, та передала эбеновую булаву в руки старшей из дочерей, уступив ей почётное место телохранительницы Кошмарного Волка и и главы младшей ветви дома Мормонт.

Мия Баратеон

Несмотря на то, что дни войны остались далеко позади, молодая дворянка так и не повесила на стену эбеновый кистень, за последние годы он стал для девушки таким же привычным атрибутом, как любимая кольчуга или дворянское достоинство.

Отомстив за мать, Мия продолжила нести службу дому Дейн. Новое социальное положение если и изменило бывшего бастарда, то весьма слабо. Брюнетка могла всё так же спокойно есть за одном столом со слугами, помогать Дочерям Мары в свободное от службы время, засиживаться у жаровни на крепостной стене, слушая ветеранские байки и горланить с солдатами песни разной степени похабности.

Однако во время больших праздников, турниров, визитов в столицу и торжественных приёмов вместо привычной для всех Мии в свет выходила элегантная красавица в официальной одежде, леди Баратеон, грациозная и серьёзная, привлекающая взгляды как мужчин, так и женщин.

В руководстве дарованной ей Кошмарным Волком деревней Баратеон больше полагалась на помощь своего управляющего, проводя большую часть своего времени во Рву Кейлин, предпочитая его мрачные замковые своды пустому «фамильному» поместью. В резиденции Дейнов её всегда ждала одна из комнат в фамильном крыле замка.

Большую часть денег, заработанных на службе и собранных с налогов, Мия тратила на пожертвования детским приютам, ведь на собственном опыте помнила, насколько тяжёлой может быть доля как сирот, так и бастардов.

Девушка вела переписку с младшим братом, регулярно навещая его раз в несколько лет, когда самостоятельно, а когда в составе сопровождения своего лорда. Король Эдрик предлагал сестре остаться у него при дворе, но Мия всегда отказывалась. Драконий Камень не был таким же гадюшником, как Королевская Гавань, но даже так подобная жизнь была не для неё.

Мия так и не вышла замуж, по крайней мере официально, что всё равно не помешало девушке обзавестись детьми: черноволосыми и синеглазыми. Так была продолжена младшая ветвь дома Баратеон. Аристократка заявила, что они от оленя из топей. Леди так и не отправила брату письма с просьбой их узаконить, да в этом, собственно, и не было необходимости. Никто не смел называть племянников и племянниц короля бастардами.