Шок отразился в глазах мертвого дозорного, когда тот осел наземь от одного лишь пропущенного удара. С его смертью остальные вихты стали драться гораздо хуже. Былая сплоченность и организованность бесследно исчезла.

Через пару минут не осталось нежити, способной оказывать хоть какое-либо сопротивление. Еще шевелящихся сбрасывали в одну большую кучу. Огненные существа лишь лениво метали огонь, как только замечали шевеление в куче. Вскоре та запылала, а существа успокоились.

— Он и такое умеет, — пробормотал Эдрик, совершенно безэмоциональным тоном, глядя на парящих в бездействии атронахов.

— Ты все еще удивляешься? После всего увиденного? — поинтересовалась Вель.

— Мне просто интересно, почему он не использовал их раньше.

— Посмотри на них… — девушка обратила внимание Дейна на некую степень женственности, коей атронахи обделены точно не были. — А тут толпа мужиков. Вдруг кто-то из них… — пошутила Вель.

— Не знаю, как они, но король Роберт точно попытался бы, — усмехнулся оруженосец.

…

Выживших одичалых было пятеро. Всех их связали. Так, на всякий случай. Гордость и упрямство вольного народа не позволили им бежать с места схватки, равно как и ворон, знающий где их потом искать, заодно с не так сильно уставшими северянами.

— Что тут у нас? — спросил Джон, подходя к пленникам. Вель и Эдрик шли следом.

— Четверо дикарей и шпион, возможно, бывший дезертир, — ответил Бенджен, указывая на Абеля.

— Попрошу! Я бард! — улыбнулся Абель.

— Знаешь его? — спросил Джон.

— Нет, но я видел его в Винтерфелле.

— Вель?! Это правда ты?! — неожиданно воскликнула дикарка, которая старалась держаться рядом с мужчиной.

— Далла? — спросила Вель и, к недоумению остальных, тут же присела рядом, заключив ту в обьятия. — Сестра!

— А день становится только интересней, — пробормотал Эдрик.

Глава 47

Ров Кейлин, Север

Проходят века, люди рождаются и умирают, меняются границы королевств, рельеф материков. Целые империи гибнут, а культуры исчезают из мира. Игра — остаётся неизменной. Фигуры появляются на доске, игроки оттачивают свои навыки и адаптируются к новым правилам, а если нет — то неизменно проигрывают. Каждый гребёт под себя. Такова уж Игра в престолы. Ремесленники, торговцы, лорды и короли стремятся усилить позиции своего дома и сделать всё возможное, чтобы сохранить хотя бы малейшее упоминание о нём в анналах истории.

Дом Тирелл не был исключением. Леди Лионетта была в некоторой мере благодарна Джону Сноу. В своё время он сыграл немаловажную роль в ускорении её брака, хотя тот в любом случае состоялся бы. Однако благодарность не мешала ей делать ходы в уже собственной игре.

Родрик Мормонт был единственным сыном Джона Дейна. Несмотря на другое имя, мальчик может претендовать на всё, чем его отец владеет сейчас, в случае если других сыновей у Джона не появится. Это ещё без учета наследия находящихся на пике своего могущества Мормонтов и возможного унаследования колдовских талантов. Более чем выгодная партия для малышки Флоренс. Так что нет ничего удивительного в том, что леди Тирелл пошла на сближение с Дейси Мормонт. Подруга не посторонний человек. С ней договориться о помолвке гораздо легче.

Леди Оленна лишь усмехнулась, когда её невестка вместо возвращения в Хайгарден выразила желание погостить на Севере, а в частности во Рву ещё немного, чтобы провести время в компании новой подруги. Маргери это желание всецело поддержала.

Леди Оленну ждали накопившееся за время отсутствия дела и заботы Простора. Уилласу было нужно представить супругу оставшимся вассалам, Лорас и Вилла должны были отправиться в Данстонбери и погрузиться в заботы по управлению собственными землями. Лишь Гарлан остался на Севере с младшей сестрой и супругой. Благо злоупотреблять гостеприимством и задерживаться в замке больше чем на полторы недели ни одна из леди Тирелл намерена не была.

Пока Лионетта подбивала клинья к Дейси, Маргери завоёвывала уважение северян: жителей Серого Древа, Рва Кейлин и придворных Джона. Привычная тактика полного успеха не возымела. В городе не было сиротских приютов, богаделен и септ. Зато в нём было огромное чардрево, около которого девушка регулярно молилась, и чардревный дом, в котором помогала дочерям Мары как обыкновенная девушка при помощи посильного труда и как леди при помощи пожертвований.

Первые дни её потуги не вызывали у Эшары ничего за исключением снисходительной усмешки, но потом женщина обратила внимание на один интересный факт. Золотая роза научилась почти идеально копировать характерный северный говор*. Да ещё и за поразительно короткое время. Турнир в Белой Гавани, свадьба в Винтерфелле, общение с Джоном в Хайгардене — мало возможностей, но почти идеальный результат. Что уж говорить об исключительно хорошем мнении о девушке у почти всех пообщавшихся с ней северных дворян. Это было интересно. Очень интересно. «Идеальный вариант для «законной» супруги», — подумала Дейн.

…

Утром этого дня погода была тёплой даже по южным меркам. Можно было всецело насладиться чистым северным воздухом. Дейси в компании Лионетты обедала на балконе, выходившем во внутренний двор замка. Почти все гости отправились домой и, наконец, можно было забыть о роскошных пирах и подсчитать убытки. В комнате Родрик играл с сестрой и подругой. Их матери не могли наблюдать за той картиной без умиления. Синие плащи, в последнее время не отходившие от леди Мормонт далеко, тоже.

— Они хорошо смотрятся вместе, — улыбнулась Лионетта, указывая на детей. — Что думаешь?

— Думаю, что регулярное общение с этим маленьким засранцем может испортить тебе дочь.

— Я же серьезно, — хихикнула Тирелл.

— Мормонты и Тиреллы… — пробормотала Дейси. — Не помню, чтобы эти два дома роднились.

— Да и с Фоссовеями любой ветви тоже, — задумчиво пробормотала Тирелл.

— Флоренс Мормонт. Неплохо звучит.

— Такой союз был бы честью для моей дочери.

— Только не озвучивай такую мысль в Просторе. Ещё слухи пойдут о жестокой матери, желающей сослать дочь на далёкий холодный остров.

— Не буду. Гарлана хватит удар. Он в восторге от дочери и балует её сверх всякой меры.

Дейси, пусть и не была сильно искушённой в интригах персоной, но почти сразу поняла цели собеседницы. Мормонт не могла, да и не хотела ничего обещать подруге. Дейси нужна Джону здесь, а Медвежьему острову и Джораху нужен наследник. Мальчик отправится туда, как только достаточно подрастёт, и заключать помолвки без учета мнения кузена Мормонт не собиралась.

— Дейси, мы можем поговорить? — на балкон вошла Маргери.

— Конечно.

— Наедине.

Дейси удивленно изогнула бровь, но кивнула. После чего жестом приказала своей страже уйти, хотя те не сильно спешили выполнять приказ и оставлять свою леди наедине даже с подругой, но всё же послушали. Вилла и немного недовольная золовкой Лионетта ушли с детьми в другую комнату.

— Так, что же случилось?

— Я сегодня порезалась, когда отрезала бинт.

— И? — Уточнила Дейси. Маргери протянула руку вперед, продемонстрировав еле заметный розовый след от пореза.

— Кровь остановилась почти сразу. Сама. А рана почти исчезла, пока я доехала в замок. Я ничего не делала.

— А ведьмой называли меня, — фыркнула Мормонт.

— А сжечь могут меня. Вот будет потеха, — Маргери села за стол и налила себе вина.

— Когда вы с Джоном трахаетесь, ты хочешь продолжить, даже если устала?

— Ну, да. Внутри становится так… тепло и ещё спокойно, а мигом спустя я снова полна сил. При чем тут это?

Мормонт взяла в руку кувшин с вином, к которому за весь день так и не притронулась, и два кубка разного размера.

— Представь, что вино в кувшине это магия. Вся, что есть у Джона. Чтобы залечить, скажем, обыкновенный порез ему нужно её «вылить». Конечно, далеко не всю, — Дейси медленно наполнила вином тот кубок, что был больше.

— Но мы говорим об усталости, — отметила Маргери.

— Именно, — Дейси указала на меньший кубок, который всё ещё был пустым, и стала медленно переливать в него вино из первого кубка. — Столько магии нужно, чтобы залечить рану. В первом то количество магии, которое он расходует.

Мормонт лила вино до тех пор, пока не наполнила утварь до краев, и даже после этого долила ещё немного. Так, чтобы вино не пролилось на стол.

— Магия в самом кубке — лечит рану. Та, что не проливается — избавляет от усталости.

— Но это ещё не все.

— Верно, — северянка опять наклонила первый кубок и вылила из него все, что там оставалось. Вино стекало по стенкам прямо на стол, пачкая белую скатерть. — Он потратил больше магии, чем было необходимо. Но она всё равно не исчезла бесследно.

— А сейчас подробнее.

…

Магия школы восстановления применялась на Дейси Мормонт чаще, чем любая другая. Поначалу это было исцеление ран на войне, затем восстановление сил во время регулярных тренировок, а позже и любовных утех. Магическая энергия раз за разом наполняла тело юной северянки и почти всегда её было больше, чем необходимо. Энергия копилась внутри тела, дожидаясь своего часа и ища выход, но не бралась из ниоткуда и не могла просто так уйти. Ей нужен был выход. Потраченная мана не использует себя на заклинание сама, не позволит самой Дейси колдовать, зато она способна оказывать благоприятное воздействие на тело.

Дейси далеко не сразу обратила внимание на то, что она ни разу не болела с момента восстания Бейлона. Позже девушка поймала себя на мысли, что теперь она устаёт значительно медленнее, синяки или растяжения проходят быстрее, а иногда, очень редко, её совершенно не клонит в сон. Пройденные с момента первой встречи с Джоном годы если и тронули леди Медвежьего острова, то почти на ней не сказались. На всё это и уходила магия, "пролитая" Дейси на стол. Северянка бы не удивилась, если бы и взаправду оказалась колдуньей.

Похожая ситуация была и с Вель, а теперь, как выяснилось, и с Маргери. Магия восстановления воздействовала и на них, пусть и слабее, чем на Мормонт. Всё же дольше всех с колдуном и провидцем была именно она.

Всё это позволило жёнам-щитоносицам использовать рунную магию первых людей. Руны, словно живые, чувствовали магическую силу внутри девушек и спешили на неё откликнуться. «Мало какой рыцарь смог бы одолеть Джейме Ланнистера в схватке на копьях, что уж говорить о женщине», — так думали многие. Думали и были правы.

Но только у женщины в «рунных» доспехах, способных частично гасить импульс удара, способствовать соскальзыванию атак в корпус и весящих в два раза меньше, если те надеты, более чем хорошие шансы на успех. Да и прорези в турнирном шлеме совершенно не мешали обзору, при прежней высокой защите для глаз. У рыцаря Полумесяца, как и у прочих таинственных рыцарей, были свои секреты и на поле этого самого рыцаря они явно не заканчивались.

Джон потратил годы, чтобы понять, как работают перволюдские каракули. Сотни часов, потраченных на изучение рунных цепочек, их значения и применения, явно того стоили. Пришлось полностью пересмотреть режим тренировок в фехтовании и упражнений в магии, как и время для своего «сна». Наибольший вклад в это дело оказал Бронзовый Джон Ройс, позволив взглянуть на фамильный доспех, но даже так довакин не смог постичь и малой части секретов. Джону даже страшно было представить, на что способна броня Ройсов, если в неё облачится кто-то, в чьём теле есть магия.

Белый рунный лук тоже был далеко не простым. Вольная женщина могла использовать три рунных цепочки: одна из них отбрасывала цель на пару метров назад, другая разрывала в клочья вместе с выпущенной стрелой, а третья позволяла стреле лететь абсолютно прямо на расстояние до двухсот метров без потери пробивной силы. Одичалая даже научилась использовать первые две цепочки в комбинации.

В этот день Маргери Тирелл узнала много чего нового.

* * *

Зачарованный Лес, Застенье

В последние недели сбор трупов и останков мёртвых тел с их дальнейшим сбросом в одну большую кучу и поджогом превратился в монотонную рутину, не требующую ни сильного внимания к занятию, ни интереса к процессу. Пока Джон с остальными благородными о чем-то расспрашивали пленных, у Вель появилась возможность пообщаться с сестрой.

Со смертью родителей Далла стала для Вель неоспоримым авторитетом. Лучшей подругой, наставницей и единственным действительно близким человеком. Всем, что Вель знала и умела, она была обязана старшей сестре. Что уж говорить о пережитой Зиме и не одном десятке незадачливых «женихов» с травмами разной степени тяжести.

Девушки, конечно, были похожи. Далла тоже была светловолосой и полногрудой, на полголовы выше сестры, да и чуть шире её в плечах. Глаза у сестер были совершенно одинаковые, а отличия в чертах лица слабые. Однако неописуемой красавицей среди вольного народа Далла не считалась — хорошенькая, но не более того. Хотя, будь она «поцелована огнем», то разговор шёл бы совершенно по-другому.

Вель не знала, завидовала ли её красоте сестра, ведь её пытались украсть чаще, чем Даллу, но в том, что постоянные попытки «сватовства» не на шутку раздражали старшую из вольных женщин, она точно не сомневалась. И дело было даже не в количестве попыток, а в слабости пытавшихся. Не отдаст же Далла младшую сестру какому-то слабаку.

— Значит, ты и поклонщик… — не без укора произнесла Далла, обращаясь к сестре. — Да ещё и из Старков. — На этих словах Вель и вовсе показалось, что сестра собирается плюнуть ей в лицо.

Далле, как и любой вольной женщине, было трудно принять союз сестры и поклонщика. Особенно, если этот самый поклонщик — сын Старка. Этот дом в Застенье был известен не меньше, чем дом Амбер, и тёплых чувств также не вызывал.

— Он украл меня и теперь я принадлежу ему, — пожала плечами Вель.

— Нужно было защищать тебя не так рьяно, — фыркнула Далла. — Глядишь и не стала бы женой поклонщика.