Солнце уже поднялось высоко-высоко в голубом небе, слегка подернутом серой дымкой смога.

Это было то самое время дня, когда работающие люди прислушивались к своим ощущениям и начинали озираться в поисках знамения, которое позволило бы им сделать перерыв на обед. В качестве такового лучше всего подходили такие же ищущие взгляды коллег. Строители собирались вокруг штабелей стройматериалов и накрывали их куском более-менее чистой ткани, на которой раскладывали принесенное из дома. Ямщики и кучера обедали в одиночестве и разворачивали котомки, не слезая с колясок и карет. В роскошных особняках и дворцах на огромные фарфоровые тарелки ложились очень маленькие кусочки чего-то, чего в больших количествах в природе просто не существовало.

Мясники, вынужденные проводить много времени в холодных погребах, стремились разогреть еду. Кузнецы, наоборот, искали что-нибудь похолоднее.

Небольшие таблички на дверях бакалейных и прочих лавок переворачивались к улице стороной с надписью «Закрыто».

Бурлящий котел под названием Брунеген ненадолго затих и наполнился звуками жевания. Даже центр успокоился: движение повозок, колясок и дилижансов почти прекратилось, и это дало возможность кавалькаде черных карет лихо промчаться по центральной улице.

Экипаж Ординари, украшенный живыми алыми розами, ехал во главе и привлекал все внимание, которое только можно было найти в округе. Если бы человеческие взгляды действовали так же, как прикосновения, то уже через десять минут отполированное ими черное дерево засверкало бы на солнце. Копыта крепких черных скакунов высекали искры из брусчатки и восхищение из людских сердец.

Охрана шикарного особняка распахнула ворота, едва завидев процессию, и та, не сбавляя скорости, пронеслась по прямой и широкой, как проспект, дорожке к бело-желтому трехэтажному дому с модными несколько столетий назад колоннами и статуями голых кудрявых младенцев с крылышками.

Возле широкой лестницы, ведущей ко входу в дом, дорожка изгибалась и вливалась в саму себя, образовывая широкий круг, в центре которого росли на клумбе яркие цветы и журчал беломраморный фонтан-дельфин. Кареты повернули и вскоре заполнили собой всю дорожку-кольцо. Ближе всего к лестнице оказался экипаж Ординари.

Оттуда мгновенно выскочил, сжимая в руках тяжеленную охапку роз, сам Орди, одетый во все самое дорогое и блестящее. Следом за ним из остальных повозок и дилижансов высыпали слуги, внешне неотличимые от циркачей: сплошь перья, яркие ткани, чудны́е головные уборы и прочие вещи, которые ассоциируются с понятием «экзотика» у людей, начисто лишенных вкуса. Они несли с собой какие-то совершенно безумные дары: длинные вытянутые маски из черного дерева, странные фрукты на не менее странных бронзовых подносах с ручками в виде лап, крыльев и плавников, фальшивую жемчужину размером с лошадиную голову, чучело ящера, кучу стекляшек и псевдозолотых украшений, ковры, от узоров которых можно было сойти с ума, хрустальные шары, пятнистые шкуры несуществующих животных, бутылки алкоголя со змеями и лягушками внутри и еще множество вещей, названия которых никто не знал и не хотел знать.

Занрах, держатель лавки с контрабандными экзотическими товарами, никогда не продавал столько своего барахла за раз.

Впечатление усугубил небольшой оркестрик, вывалившийся из последней кареты и сразу же врезавший что-то залихватское, отчего ноги сами просились в пляс. И Орди плясал. Плясал, кололся о шипы и проклинал неудобный букет, который так и норовил выскользнуть из рук.

Обитатели особняка из числа прислуги выскочили на крыльцо – и моментально остолбенели. Буйство красок, звуков, запахов и эмоций забило все их восприятие, и абсолютно все – от самой молоденькой служанки до старого дворецкого с пигментными пятнами на лысине и волосами, торчащими из ушей, – таращились на приближавшееся нечто, не в силах даже спросить, что тут происходит.

А Орди только это и было нужно.

Веселый табор, словно одно очень пестрое и длинное существо, с песнями и плясками прошел в шикарную гостиную, полную всяких роскошных штук, и забил все свободное пространство.

Орди остановился у лестницы, ведущей наверх, и поднял руку.

Все тут же затихли, кроме маленького круглого тромбониста, который еще пару секунд выдувал ноты в полной тишине, пока не получил подзатыльник.

– Ванда! – позвал Орди.

– Ванда! – хором подхватила остальная толпа. От громкости чуть не вылетели стекла из окон.

– Выходи за меня! – продолжил оглушенный молодой человек.

– Выходи за него! – эхом повторила толпа, и все возобновилось с новой силой. Оркестр вжарил очередную веселую мелодию, слуги Орди затанцевали, потрясая в воздухе экзотическими подарками, а сам молодой человек стоял, сжимая слабеющими руками охапку роз, и умолял Всех Богов, чтобы Ванда не задерживалась.

И старуха не подкачала.

Юноша упустил момент, когда она появилась, несмотря на то, что чрезвычайно внимательно следил за лестницей.

– Господин Ординари!

Табор затих. Все дружно подняли головы и увидели Ванду, одетую в относительно простое домашнее платье. «Относительно» – потому что его стоимость совсем чуть-чуть не достигала десяти тысяч талеров и для человека уровня Ванды это было равносильно старому растянутому сарафану, в котором удобно и практично заниматься домашними делами.

– Что здесь происходит?..

Орди пришел в себя и потряс букетом.

– Любовь моя!..

Скрипач начал тихонько наигрывать романтическую мелодию. При ее звуках сами собой просыпались ассоциации с ночью, игристым вином, салютом и одной длинной спагетти, концы которой скрываются в двух ртах.

– Я пришел просить твоей руки!.. А эти розы я бросаю к твоим ногам! – Он действительно бросил их, причем с огромным облегчением. – Прими мои скромные дары! И мое сердце!..

Ванда смотрела на это представление, и ее левая бровь с каждой секундой поднималась все выше, рискуя вскоре достигнуть макушки.

– Ах, Ординари… – Она театрально вздохнула, повернулась в профиль, изящно (насколько позволял возраст) изогнулась, запрокинула голову и поднесла ладонь тыльной стороной ко лбу. – Идите же ко мне!

Орди понял, что сейчас случится: Ванда собиралась потерять сознание. К счастью, она теряла его достаточно долго для того, чтобы юноша успел взбежать по лестнице и поймать суженую.

– Хитро, – вполголоса буркнула старуха, глядя на молодого человека, и добавила громко, чтобы слышали все: – Неси же меня!.. Прямо и налево, двойные двери.

Молодой человек сделал вид, что подхватывает Ванду на руки:

– Да, любовь моя!.. – и прошипел, понизив голос до шепота: – Сама иди!

Язык не поворачивался назвать спальню Ванды спальней, зато слово «будуар» так и норовило сорваться с губ и прямо-таки подскакивало в нетерпении, ожидая, когда же его выпустят на волю.

Стены, задрапированные черным и красным бархатом, тяжелый запах духов, мягкий ковер, много золота и огромная кровать с балдахином, застеленная таким же, как все вокруг, черно-красно-золотым постельным бельем.

– Что это вообще такое? – Ванда прошла внутрь и уселась на стул возле огромного зеркала в резной раме. На столике перед последним катастрофически не хватало свободного места: баночки, склянки, флакончики, тубы и тюбики были составлены так искусно, что напоминали идеально подогнанный пазл. К собственному удовольствию молодой человек заметил ополовиненную «Особую люкс ультра».

«У слуг в этом доме должно быть хорошо развито пространственное мышление», – подумал Орди, рассматривая это совершенство. Он боялся дышать в направлении стола, поскольку множество сверкающих емкостей стояли едва ли на половине самих себя, и от падения их отделяла настолько ничтожная разница в массе, что любое сотрясение воздуха могло стать роковым.

– Представление, – без тени улыбки произнес Орди. Веселье кончилось, и разговор предстоял неприятный. – У меня есть вопросы.

– Если ты хотел отвлечь этим его внимание…

– Не отвлечь, – перебил Орди. – А увести по ложному следу. Вряд ли кто-нибудь подумает, что я устроил весь этот цирк просто ради того, чтобы поговорить.

– Ну да, поэтому я и сказала «хитро» там, на лестнице, – кивнула Ванда. – И что у вас за вопросы, господин Ординари?

Орди задумчиво пожевал губами. Он заготовил долгое предисловие, но оно сейчас казалось глупым и ненужным.

– Я видел его. – Юноша взглянул на Ванду. На долю секунды она округлила глаза, но быстро взяла себя под контроль. – Мы… говорили.

Старуха неопределенно покачала головой.

– И о чем же?..

– Он угрожал, – солгал Орди. – Не явно, но…

– О, это он умеет. И чего же он хотел? – Ванда сощурила глаз.

– Чтобы я следил за тем, куда лезу.

Старуха издала нервный скрипучий смешок и поднялась со стула, уронив несколько флакончиков. Они рухнули на ковер и утонули в ворсе, не издав ни звука, а хозяйка дома принялась ходить взад-вперед.

– Что происходит, Ванда? – Пауза затягивалась, и Орди не выдержал. – Тогда во дворце и сейчас…

– А на что это, по-вашему, похоже? – покосилась на него женщина. Это становилось интересным: старуха не собиралась выдавать ни крупицы так необходимой молодому человеку информации, отчего у юноши просыпался азарт.

– На непонятное противостояние. На интриги. Словом, на обычную придворную возню. И мне хотелось бы знать, во что вы меня втянули.

– Я втянула?! – возмущенно воскликнула Ванда. – Абсурд. Вы сами себя втянули, когда захотели прибрать город к рукам.

– С чего вы взяли, что я собирался это сделать? – Орди не планировал тратить слишком много сил на то, чтобы переубедить старуху в том, что и так было видно даже безнадежно слепым.

– Ой, перестаньте… – Жеманный взмах дряблой руки, закованной в золото. – Не делайте вид, будто пытаетесь сохранить это в тайне. Мы догадались, к чему все идет, еще когда вы наняли Пророков провозглашать новости о новом властелине.

Юноша хмыкнул:

– Хорошо, допустим. Но это не прибавляет мне понимания того, что происходит между вами и… Вы знаете кем. К слову, кто это вообще? Я так и не узнал, с кем имею дело.

Ванда задумалась на пару мгновений.

– Он настоящий правитель города. Регенты – только ширма. Мы не знаем, кто это, не в курсе его настоящего имени и даже не можем выяснить, какая у него должность при дворе.

– Судя по любви к балахонам, он больше по религиозной части, – хохотнул Орди. Он знал: нести чушь с серьезным видом, пытаясь выглядеть глупее, чем есть на самом деле, – всегда провальная стратегия. Люди, даже самые тщеславные, быстро все поймут и будут настороже. Но стоит выказать дурацкое чувство юмора – и собеседник сам начнет считать тебя идиотом.

– Возможно. – Ванда растянула губы в улыбке. – Но мы точно не знаем.

– Погодите-ка… – Орди прищурился. – То есть вы хотите сказать, что городом управляет человек, которого никто не знает?..

– Именно, – кивнула Ванда.

– Но так ведь не бывает! – Юноша состроил выражение лица, которое бывает у людей, полагающих себя жуткими хитрецами и интриганами. – Я понял бы, если б у него была армия. Но у него нет армии. Я понял бы, если б он полагался на Стражу. Но Стражу оказалось очень просто нейтрализовать. Я понял бы, если б у него были знакомые, связи или народная любовь, но его никто не знает, а любить кого-то столь, – пауза на подбирание правильного слова, – ароматного очень сложно. И в связи с этим вопрос: в чем его сила? И стоит ли его так бояться?

Ванда издала скрипучий, как старые дверные петли, смешок:

– Скажем так, он хороший судья.

– Судья? – удивился Орди.

– Мой дорогой, – это было сказано тем самым снисходительным тоном, которым все на свете бабушки поучают всех на свете внуков, – этот город – настоящий хаос. Он живет сам по себе, без какого-либо вмешательства сверху. Его никто не направляет, им никто не управляет, тут нет какой-либо могущественной силы, которая правила бы всем. И в этих условиях особенную ценность приобретает равновесие: ибо если что-то начнет вдруг перевешивать, то рухнет вся система. Фигурально выражаясь, все могущество нашего общего знакомого заключается в умении правильно распределять гирьки на чашах весов.

– …И тут появляюсь я, – задумчиво произнес Орди.

– Именно. Появляетесь и нарушаете равновесие, которое так долго выстраивалось и которое, по сути, является его скипетром, державой и короной.

– Понятно, – протянул молодой человек и задал самый логичный в такой ситуации вопрос: – А что он имеет против вас? Вы же часть города. Причем, без всяких попыток польстить, важная часть.

– А для чего вам это знать? – Ванда улыбнулась одними уголками губ. – Чем меньше знаете, тем крепче спится.

– Для того, чтобы понять, могу ли я доверять вам, – отчеканил молодой человек. – Все это похоже на спектакль. Бал, таинственные разговоры, ваша просьба помочь – как-то слишком наигранно, не находите?..

Ванда подняла с ковра флакончик и повертела его в руках:

– А как вы докажете, что заслуживаете доверия?

– Вы сами только перечислили мне все причины, – пожал плечами Орди, стараясь выглядеть спокойным, но чувствуя, как его бросает в жар. Подобные разговоры напоминали рыбалку, и сейчас надо было проявить особую осторожность, чтобы не спугнуть рыбу, которая заинтересовалась наживкой и плавает кругами вокруг крючка. – К тому же вы мне уже доверились тогда, на балу. Вряд ли это было спонтанным решением.

Ванда аккуратно поставила флакон на столик и села обратно.

– Логично… Что ж, на самом деле все очень просто. Наш общий знакомый подминает город под себя. Я рассказывала, как было раньше: тот, кто стоял за формальным правителем города, не вмешивался, играл роль первого среди равных и включался в игру, только когда происходило что-то из ряда вон, например война. Но не так давно он решил взять все в свои руки и с тех пор устраняет тех, кто мешает. Запугивает, перекупает… убивает. Я вместе с остальным малым кругом совета, – Орди догадался, что она говорит о носах-крючком, – явно в последнем списке. Если он добьется своего, в живых нам никак не остаться…

– Но зачем? – спросил юноша. – Зачем ему это делать сейчас?

– Ах, откуда мне знать? – раздраженно воскликнула Ванда, и Орди понял: врет. Интонации, поза, выражение лица – все говорило об этом. – Может, стало мало той власти, которая у него есть. А может, он окончательно обезумел, кто знает, что происходит с головой, если безвылазно жить в пещерах… В любом случае то, что он собирается сделать, чудовищно. Слишком много власти в руках одного человека. Он пытался переманить меня на свою сторону, я тоже беседовала с ним в замке и больше что-то не хочу. Это было ужасно. – Лицо старухи исказилось от воспоминаний о пережитом, и Орди подумал с удивлением: «Боги, что же там такое случилось? Эта женщина – и так переживает?..»

– Хорошо, – кивнул юноша. – Тогда у меня другой вопрос: что мы будем с этим делать?

– Достойно ответим, конечно же, – фыркнула Ванда. – Либо он, либо мы. Иначе и быть не может.

– И в какой роли меня видите вы… И малый совет? – добавил Орди после небольшой запинки.

– В главной, мой дорогой, – грустно вздохнула Ванда с неожиданной теплотой в голосе. – Этому городу нужно чудо. Нам нужно чудо. А о вас как раз говорят как о человеке, который умеет творить чудеса. Вы можете подобраться к нему: он ведь говорил с вами лично и, я уверена, заговорит еще раз. У вас есть люди и… кхм, не совсем люди. Ваших возможностей никто не знает. Горожане вообще поговаривают, что вы колдун и летаете над городом по ночам, обернувшись драконом, – усмехнулась старуха. – Если можете что-то сделать, сделайте это. И даже не ради нас, а ради себя.

Орди заметил, что притопывает ногой. Ванда тоже заметила это.

– Вы с нами, Ординари?..

Молодой человек инстинктивно втянул голову в плечи, настолько голос Ванды был пропитан подозрением.

– Разумеется! – улыбнулся он со всей возможной искренностью. – С кем же мне еще быть?

– В таком случае с вами свяжутся! – Старуха вскочила со своего места, и Орди не успел сказать «мама», как оказался за дверью будуара. – Все нужно делать по плану, но для этого необходимо время. Ждите!

Дверь захлопнулась, но перед этим на кратчайшее мгновение молодой человек встретился глазами со старухой – и этого хватило, чтобы понять: она боится. Но чего?.. Козней Вильфранда? Или старая фурия нутром почуяла, что Орди все-таки не на ее стороне?..

Во время обратной дороги Орди по привычке прокручивал в голове происшествие, пытаясь вспомнить все, что было сказано, а также то, чего сказано не было: порой интонации и жесты говорят намного больше слов.

«Почему же она соврала?» – подумал он, побарабанил пальцами по дереву подлокотника и выглянул в окно. Мимо проплывали огромные особняки, шелестели кронами пышные деревья, вздымались вверх заборы, больше похожие на крепостные стены… И над всем этим пейзажем нависал Замок, заслоняющий собой небеса.

Молодой человек опустил голову.

«Убить Вильфранда…»

Юноша не был в курсе всех тонкостей противостояния настоящего Регента и «малого круга», но чувствовал, что все можно решить иначе. Как минимум – без крови. Да и Ванда, честно говоря, не вызывала доверия. Интересно было бы выслушать версию Вильфранда: старуха явно лгала, что не в курсе, из-за чего Регент решил прибирать город к рукам. Она совершенно точно знала, из-за чего все началось. И то, что она хотела об этом умолчать, свидетельствовало не в ее пользу.

Орди поднялся, сделал шаг вперед и постучал в маленькое окошечко, за которым виднелась нижняя часть спины кучера – часть, отмеченная хлястиком с двумя начищенными до блеска пуговицами.

– В порт, к Занраху! А потом к Страже! – скомандовал он.