Когда книготорговец вошел в комнату Нунции и увидел, что она пуста и в ней нет никаких ее личных вещей, он почувствовал, как внезапный холод сжал ему грудь. Рука соскользнула со шлема — тот покатился по полу с глухим стуком. Он отступал до тех пор, пока не натолкнулся спиной на дверь, не в силах смириться с неизбежным.

Он бы предпочел тысячу раз вернуться на «Мизанабим» и пережить заново кровавый кошмар, чем утонуть в этой потере.

Чья-то рука коснулась его плеча. Марцио вздрогнул, резко обернувшись.

Это была Клаудия, главный врач дома престарелых.

— Эй, — мягко поприветствовала она его. — Ты вернулся раньше, чем планировал?

— Когда это случилось? — пробормотал он, стараясь сохранить самообладания.

— Что?

Монтекристо указал подбородком на пустую комнату.

— Ах да… Вчера. Я пробовала с тобой связаться, но твой телефон был недоступен.

Книготорговец отвел взгляд от пустого матраса, более красноречивого символа отчаяния, чем любые слова.

— Она страдала? — спросил он срывающимся голосом.

Клаудия смотрела на него с удивлением.

— Но… разве ты не прочитал мои сообщения?

Он покачал головой:

— Там, на корабле, был сущий кошмар. Мой телефон разрядился, а потом, сегодня, я провел бо́льшую часть дня в полицейском участке. — Он глубоко вздохнул. — Скажи мне только, она мучилась? Прошу тебя, скажи честно.

— Марцио, Нунция жива. Ее только перевезли в специализированную клинику. Одну из лучших.

Он растерянно смотрел на нее.

— Но… как?

— Приехала твоя тетя. Она все организовала. Связалась с клиникой, заплатила за шесть месяцев вперед и позаботилась о переезде на специализированной машине скорой помощи. Наверняка это обошлось ей в целое состояние.

— Моя тетя? — повторил он, не понимая смысла этих слов.

— Да, синьора Солинас. По правде говоря, она даже подделала твою подпись, но заверила, что ты в курсе. Я ей поверила. Я ошиблась, позволив ей это сделать?

— Нет… — прошептал Марцио, полностью обезоруженный.

Клаудия смотрела на него, слегка вскинув бровь.

— Хотя, конечно, твоя тетя немного странная, не так ли? Жутковата.

Монтекристо расплылся в улыбке, в глазах его стояли слезы благодарности.

— В этом можешь не сомневаться.