Монтекристо и Карузо вернулись в ресторанный зал спустя более часа, на этот раз вместе с корабельным врачом Густавом Арно. Мисс Марпл и Пуаро следовали за книготорговцем, словно тени.

— Ох, наконец! Куда вы подевались? — выпалил Этторе Кристалло. — Пойдемте. Мне больше не вынести этого ожидания.

— Вернитесь на место, Кристалло. Вы никакого отношения не имеете к этой истории. У вас, безусловно, были свои веские причины ненавидеть Галеаццо, но мы знаем, что вы непричастны к его убийству.

— Уфф… — выдохнул актер, садясь. — Первая хорошая новость за день.

— Минус один, — загадочно произнесла Кармен Маццалупо.

— Капитан, могу я попросить вас о любезности? — спросил Карузо. — Приведите, пожалуйста, Елену Сабину, а мы пока начнем.

Васто кивнул и отправился на нижнюю палубу.

Полицейский и книготорговец взяли два кресла и устроились перед публикой, состоящей из подозреваемых.

Море тем временем успокоилось, и дождь перестал лить стеной.

— Хочешь начать? — спросил Карузо у Марцио.

— Ох, это прямо настоящий dénouement[35] в духе Агаты Кристи, — прокомментировал Мишель Анастазиа.

— Это что еще значит? — спросил полицейский.

— То, что мы собираемся сделать, — раскрыть тайну, — объяснил книготорговец.

— Вы знаете, кто это сделал? — спросил Польпичелла, сидевший как на иголках.

— Вы слишком торопитесь. Поскольку это путешествие превратилось в настоящий «камершпиль», камерную трагедию, — перевел книготорговец для полицейского, — я бы предложил начать сразу с первого неожиданного поворота. Потому что мы должны отдать должное человеку, позволившему нам распутать многие нити этого клубка интриг, лжи и секретов.

— Поднимитесь, синьор Ронкони, — пригласил его Карузо. Фотограф поднялся на ноги, провожаемый любопытными взглядами других пассажиров. — Снимите парик, — сказал полицейский. Тот выполнил просьбу, обнажив абсолютно лысую голову.

Поднялся гул удивления.

— Мы узнали одну вещь, и она нас сильно поразила: дело в том, что, несмотря на славу и коммерческий успех, Аристид Галеаццо был очень несчастлив и ужасно одинок, — произнес Монтекристо. — Я не смею представить, как он чувствовал себя, когда его мир и все, во что он верил, пошатнулось и начало рушиться одно за другим. Человек, который сможет нам ответить, находится здесь, он стоит перед вами. Его зовут не Симоне Ронкони, а…

— Меня зовут Никола Чингуетти. Я бывший полицейский и уже несколько лет работаю частным детективом в Милане. У меня свое агентство, куда некоторое время назад и обратился синьор Галеаццо, потому что у него были подозрения относительно очень близких ему людей.

— Поясните точнее, Чингуетти.

— Жены, дочери и его итальянского издателя.

— Вы знаете, чей пистолет мы нашли среди его личных вещей?

— Конечно. Мой. Галеаццо попросил меня одолжить его ему, прежде чем отправиться в круиз, потому что он не чувствовал себя в безопасности.

— И вы, значит, его ему дали? — продолжал Карузо.

— Да, но в то же время я подсказал ему, что если он опасается за свою неприкосновенность, то ему было бы лучше найти способ, при котором я мог бы сесть на корабль вместе с ним.

— Вы так и поступили. Вы сели на «Мизанабим» под прикрытием, выдав себя за фотографа, верно?

Никола Чингуетти кивнул.

— А другие задания у вас были?

— Я не знаю, могу ли я…

— Не волнуйтесь, правда все равно всплывет тем или иным образом, — заверил его инспектор.

— Как хотите, — согласился Чингуетти, бросив смущенный взгляд на Марину Бентивольо. — Галеаццо попросил меня прежде всего позаботиться о безопасности госпожи профессора Бентивольо.

Все взгляды обратились на женщину.

— Почему? — задал инспектор почти риторический вопрос.

— Потому что он решил оставить ей все свое имущество, собственность и многие права на его произведения.

Валентина Галеаццо побледнела.

— И снова: почему?

— Они были любовниками много лет назад. Галеаццо утверждал, что профессор была единственным по-настоящему искренним человеком из всех, кого он встречал за всю свою жизнь. Она одна была достойна унаследовать все его капиталы в случае его смерти.

— Я ничего об этом не знала… — защищалась Марина, на которую были обращены полные подозрений взгляды остальных.

— И мы вам верим, не беспокойтесь, — заверил ее Карузо. — У нас здесь документ на один доверительный траст, который Галеаццо учредил в пользу госпожи профессора, оставив ей практически все, полностью обойдя жену и дочь. Вам известно, почему он решил исключить их из завещания о наследстве, Чингуетти?

— Конечно. Это решение было принято после того, как я узнал, что Валентина Галеаццо…

— Продолжайте, прошу вас, — поторопил его Карузо.

— Валентина не была его дочерью, как он в последнее время и подозревал. Отец девушки — Джанроберто Польпичелла, с которым у Елены Сабины, жены Аристида, была тайная связь.

В зале повисла абсолютная тишина. Девушка в замешательстве опустила глаза.

— Вы можете это утверждать с абсолютной достоверностью?

— Да. У меня на руках результаты тестов на отцовство, выполненные в двух разных лабораториях.

— Понятно. Ваше расследование ограничивалось этим?

Детектив покачал головой:

— Нет. У моего клиента было ощущение, что Джанроберто Польпичелла им манипулирует, действуя у него за спиной.

— Значит, вы расследовали и это тоже?

— Конечно.

— И что вы узнали?

— Что его издательство на волоске от банкротства. Я предпочитаю не вдаваться в детали того, как я это узнал, — подчеркнул Чингуетти, хотя все и так поняли, что он, должно быть, взломал компьютеры издательства Польпичелла и, возможно, заразил их мобильные телефоны шпионскими программами. — Но я наткнулся на ловкие финансовые махинации, направленные на то, чтобы скрыть чудовищные дыры в балансе и показать здоровой фирму, которая на самом деле находилась в полнейшем упадке.

— Зачем?

— Затем, что Польпичелла решил продать свою компанию американской издательской группе Halstead & Corwin. Это была его последняя надежда.

Мишель Анастазиа расхохотался, качая головой и по-французски проклиная своего итальянского коллегу.

— А американцы выдвигали какие-либо особые условия, чтобы дать зеленый свет этой сделке?

— Конечно. Они хотели заполучить Аристида, а особенно его серию о Брицци.

— И вы им гарантировали, что Брицци, считай, у них в кармане. Верно, Польпичелла? — спросил Карузо, обращаясь в этот раз напрямую к заинтересованному лицу.

— У меня нет ни малейшего намерения принимать участие в этом фарсе. Вы будете разбираться с моими адвокатами, — только и сказал Польпичелла.

— Хм, как знать, — ответил полицейский, будто на что-то намекая.

— Вы еще что-нибудь выяснили в ходе вашего расследования? — спросил Монтекристо у Николы.

— Да, что у дочери Галеаццо были любовные отношения с Клаудио Криппой, его ассистентом. Все это за спиной у моего клиента. Еще я знал, что Криппа был в тесном контакте с Польпичеллой и его женой, которые использовали его в качестве шпиона, чтобы держать под контролем своего ведущего писателя.

— Еще что-нибудь?

— Аристид говорил мне, что это был уже не первый раз, когда Польпичелла пытался им манипулировать. Много лет назад ему… оказывала страстные знаки внимания Кармен Маццалупо.

— Сукин сын… — прошипела женщина, когда ее упомянули.

— Галеаццо отверг ее домогательства, догадавшись, что к этому приложил руку Польпичелла или его жена.

— В общем, связь, основанная на взаимном доверии, — пошутил Карузо. — Надеюсь, это все?

Детектив кивнул.

— Спасибо, Чингуетти. Без вашего участия мы никогда не докопались бы до сути этого убийства. Садитесь обратно и примите мое восхищение вашим хладнокровием.

— Это мой долг, — ответил толстяк, занимая свое место среди остальных.

— Значит, это точно было убийство? — спросил Мишель Анастазиа.

— Окажите нам честь, — Карузо обратился к книготорговцу.

Перед тем как Марцио взял слово, Мисс Марпл и Пуаро запрыгнули ему на колени, словно хотели привлечь к себе внимание присутствующих.

— Они так ведут себя не только потому, что они примадонны, — пояснил Монтекристо, погладив их, — но и потому, что мы пришли к разгадке благодаря им.

Все смотрели на него как на сумасшедшего.

— Именно так. Теперь мы уверены, что Галеаццо был убит. И если точнее: он был отравлен. Не алкогольным напитком, который он пил, как мы изначально предположили, а цианистым калием, который подмешали в табак его трубки. Галеаццо выкурил отравленный табак «Кэпстан» и умер очень быстро.

Эта новость заставила пассажиров распахнуть глаза в изумлении.

— Как нам объяснил доктор Арно, действие цианида блокирует дыхание, препятствуя поступлению кислорода в клетки. Это приводит к асфиксии на клеточном уровне, хотя легкие продолжают работать. Симптомы проявляются почти мгновенно, быстро следуя один за другим: головокружение и головная боль, затрудненное дыхание, ускоренное сердцебиение и состояние, похожее на паническую атаку или инфаркт, конвульсии, потеря сознания и смерть.

Марина Бентивольо опустила голову и разрыдалась. Ошеломленная, Валентина, наоборот, широко раскрыла глаза.

— Вдыхание — это самый быстрый путь усвоения цианида, — объяснил Густав Арно. — И доза, предназначавшаяся бедному Галеаццо, скорее всего, была весьма щедрой.

— Но… как он мог этого не заметить? — возразил Анастазиа. — Я хочу сказать, он не почувствовал, что…

— Табак с насыщенным ароматом может скрыть как запах, так и вкус яда, — подсказал Монтекристо. — Верно, доктор?

— Конечно. И даже больше: цианид имеет характерный привкус горького миндаля, однако за способность его почувствовать отвечает ген, который у половины населения земли отсутствует. Вероятно, у Галеаццо не было обонятельного рецептора, который позволил бы ему различить этот запах, и он выкурил трубку, не заметив ничего странного.

— Несмотря на молниеносное действие, цианид оставляет весьма очевидные биохимические следы, как известно любому уважающему себя читателю детективов. Тщательно проведенное вскрытие позволяет найти цианид в крови, в тканях, в легких. Именно это и сделает судебно-медицинский эксперт, как только мы вернемся на сушу, — продолжил книготорговец. — Добавить смертельную дозу яда в табак так, чтобы он не утратил своих свойств при горении и сработал, — это нужно очень хорошо рассчитать количество. Но это не невозможно. Даже наоборот. И если подумать, это отличная задумка, потому что никто из нас даже предположить не мог, что такой modus operandi можно использовать. Это дает нам понять, насколько колоссальными знаниями пользовался криминальный ум, стоящий за этим убийством.

В зале послышался шум шагов. Все обернулись.

Капитан Васто вернулся, ведя под руку Елену Сабину, вдову Аристида.

— Пожалуйста, синьора, прошу вас. Мы как раз вас ждали, — сказал Карузо, поднявшись. — Присаживайтесь.

Женщина села рядом с дочерью, которая порывисто ее обняла.

— Продолжай, пожалуйста, Монтекристо. Извини, что прервал твой denugnamen… denunanbon… denù… В общем, эту фигню, которую вы тогда назвали.

Книготорговец улыбнулся и посмотрел на маленькую группу людей: все они ловили каждое его слово.

— Кто подсыпал яд в табак? — спросил Польпичелла.

— Тот же, кто обработал ваше вино, Джанроберто, — ответил Марцио, улыбаясь.

— То есть? — настаивал издатель.

Монтекристо уже собирался ему ответить, но в последний момент остановился.

— А вы сначала не хотите узнать, какое отношение ко всему этому имеют кошки?

— Я хочу, — с энтузиазмом откликнулся Кристалло, который наслаждался спектаклем, как если бы он был в театре, впервые сидя среди публики.

— Спасибо, Этторе. Видите ли, по сравнению с нами, людьми, у кошек гораздо сильнее развито обоняние. Если не ошибаюсь, в их носу примерно на сто девяносто миллионов обонятельных рецепторов больше, чем у нас. Это значит, что они могут распознавать огромную гамму запахов, которые мы даже мечтать не можем почувствовать. Но это еще не все. Область мозга, отвечающая за обработку запахов, у них гораздо больше нашей: это означает, что кошки способны анализировать и интерпретировать запахи комплексно, более сложным образом, нежели мы. Итак, обобщая, можно сказать, что кошка гораздо легче может различать следы химических соединений или нюансы запахов, которые мы вообще не воспринимаем.

— Да ты просто мастак! Тебе бы сам Пьеро Анжела[36] позавидовал, — прокомментировал Карузо.

— Давай не будем сейчас преувеличивать, — попросил Марцио. — Я дал понюхать кошке и коту, сначала одной, потом другому, разные увлажнители в жестянках, в которых был табак Галеаццо. У него их много было в запасе, учитывая длительность путешествия. Оба они сморщили носы, понюхав трубку, и особенно хьюмидор, находившийся в кисете для трубки, который был у Галеаццо с собой в библиотеке.

— Ну и ну… — произнес Карузо, указывая на книготорговца.

— Это еще не все. После консультации с доктором Арно мы были убеждены, что, если контакт с ядом или его перемещение происходили недавно и в плохо проветриваемом помещении, кошка могла бы учуять хоть какие-нибудь остаточные следы. Особенно на одежде того, кто этим занимался: цианид довольно летуч и, весьма вероятно, мог пропитать ее или оставить след на ее части. Вот почему мы заставили вас ждать: мы обошли все каюты, предлагая кошкам понюхать все предметы одежды, которые там находились, включая даже полотенца и носовые платки.

— Значит, поэтому вы тогда заставили меня выйти? — спросила Елена.

— Да, синьора. Нам пришлось вам солгать, простите нас.

— И?.. — нетерпеливо произнесла Далила.

— Мисс Марпл и Пуаро поморщились, когда им дали два предмета одежды, принадлежащие двум разным людям.

— А именно? — спросил в тревоге Анастазиа.

— Секундочку, секундочку… — вмешался Карузо. — Никто не обратил внимания на то, что, войдя, синьора Галеаццо и глазом не моргнула, увидев Чингуетти без парика?

Слова полицейского заставили присутствующих вздрогнуть.

— У вас была возможность познакомиться с этим человеком до начала круиза, синьора?

Елена не ответила.

— А кто последним прикасался к кисету с табаком Аристида? Помоги мне немного, Монтекристо.

— Синьора Галеаццо. Когда ее муж встал из-за стола и в ярости ушел, Валентина и Елена последовали за ним, и у жены хватило хладнокровия забрать кисет, который Аристид забыл.

— Ах! — воскликнул Карузо.

— Мама?! — недоверчиво спросила Валентина у матери. — Что они говорят?

— Синьор Чингуетти, помогите мне прояснить один момент. Что вы делали сегодня ночью в комнате синьоры Сабины?

Взгляд частного детектива сделался ледяным. Он резко вскочил, с неожиданной для него скоростью, но Карузо уже подстерегал его, выхватив «Ругер» и направив прямо на него.

— Рекомендую вам вернуться и сесть, потому что сейчас он заряжен, — приказал полицейский.

Поколебавшись мгновение, детектив подчинился.

Все затаили дыхание, парализованно застыв в изумлении. Они смотрели друг на друга, не в силах отреагировать, объятые ужасом.

— Предметы одежды, вызвавшие отвращение у кошек, принадлежали Елене Сабине и Николе Чингуетти, — сообщил Монтекристо. — Вчера ночью Чингуетти видели выходящим из каюты синьоры Галеаццо в четыре часа утра.

— И еще кое-что. Знаете, из-за чего пропало интернет-соединение? Вот из-за этого, — объяснил Карузо, показывая маленький приборчик. — Его нашли люди капитана. Скажите нам, что это, капитан.

— Речь идет о портативном устройстве. Это генератор электромагнитных импульсов, который вывел из строя наше оборудование. Сгорели внутренние платы.

— Многие ли из вас знали, как использовать такую хитроумную чертовщину? Мне на ум приходит только один человек. — Карузо улыбнулся толстяку, который вытащил из кармана своих широченных штанов клубничную карамельку, развернул ее и положил в рот.

— Это ваши доказательства? Два кота, один шпион и маленький приборчик, который может принадлежать кому угодно? — усмехнулся Чингуетти.

— Молчи, идиот, — прорычал Карузо. — Тебе же лучше будет.

Монтекристо бросил на вдову жалостливый взгляд, а потом спросил:

— Что вы скажете о том, чтобы прекратить этот балаган, Елена, и рассказать нам, почему вы решили убить своего мужа?