— Всем встать! — раздалась команда, судебные приставы замерли у дверей.

В зал вошёл судья. Все расселись чинно, как и в прошлый раз: на одной стороне сел бывший муж со своей любовницей и адвокатом, с другой стороны сели все свидетели со стороны Ларисы. Павел лишь покосился на странных людей, что сидели возле его жены. Зря он не предал значения им.

— И так, уважаемый суд, у нас появилось новое доказательство, что гражданка, — тут адвокат мужа кинул презрительный взгляд на Ларису, — Лариса Сергеевна Дектярева была должна своему мужу семь миллионов рублей. И с разделом имущества, ее муж хочет взыскать эту сумму со своей бывшей супруги.

— И откуда вы эти бумажки достаете, достопочтенный, — проворковал Самуил, улыбаясь, как Чеширский кот.

— Проигрывайте с честью, Самуил Абрамович, — поигрывая бровями, ответил адвокат Павла.

— Не говорите гоп, пока не перепрыгнете, милейший, — насмешливо ответил Самуил. — Могу ли я ознакомиться с документом, уважаемый суд?

Ему протянули документ. Самуил его только разве что не понюхал. Он вертел страницу и так и эдак. Адвокат Павла нервничал.

— Что вы его вертите? Это вам не стейк на огне, — возмутился он.

— Что вы суетитесь, милейший, такая суета нужна только при ловле блох, — и рот Самуила растянулся в подобии улыбки, но скорее это был оскал, от чего адвокат Павла побледнел. — И так в этом документе говориться, что Лариса Сергеевна Дектярева взяла в долг у Павла Евстегнеева в долг семь миллионов рублей на свое лечение. А не пояснит ли мне истец, чем это таким болела его жена, что ей понадобились такие деньги?

— Моя жена больна психически. Она истерит, бьется в конвульсиях, совершает поступки, которых не может потом объяснить, — Павел отвечал по указке своего адвоката.

— И что? У нас нет хороших клиник, — язвил Самуил.

— Она хотела лечь в хорошую клинику в Швейцарии, — Павел сверкнул глазами.

— Лариса Сергеевна, в какую клинику вы хотели лечь, у вас есть направление, — тут же с вопросом обратился Самуил к Ларисе.

— Это все домыслы мужа, у меня нет психических расстройств.

— А вот и есть! — возликовал адвокат — У нас есть свидетель, врач-психиатр, что лечил Ларису Сергеевну в клинике.

И тут появился тот самый врач, что выписал странный рецепт мужу. Самуил расцвел. Все шло по его плану.

Врач занудно говорил тихим голосом, сыпал диагнозами, что-то говорил о лечении.

— Попрошу уточнить, с каким диагнозом попала в вашу больницу Лариса Сергеевна, — обратился к нему Самуил.

Тот застыл, а потом осторожно ответил: Ушиб, гематома и сотрясение мозга.

— Громче, пожалуйста.

— Ушиб и сотрясение мозга.

— Причем тут психические заболевания?

— Ну, и… бывает… ну…

— Вы лечили до этого Ларису Сергеевну?

— Нет, — врач втянул голову в плечи и скукожился.

— Так почему вы утверждаете, что у Ларисы Сергеевны были психические заболевания?

— Я не утверждаю, — испуганно ответил врач.

— Это не имеет отношения к делу!!! — воскликнул адвокат.

— Как это не имеет? — удивился Самуил. — Ваш клиент утверждает, что его жена собиралась на лечение в психо-неврологическую клинику, а откуда взялся этот диагноз никто не знает.

— Может она косметическую операцию хотела сделать, — воскликнул Павел.

— Так косметическую операцию или лечение? Это вещи разные. Что то вы в показаниях путаетесь, — усмехнулся адвокат.

— Больная видела разные образы, ангелов, например, — воскликнул врач.

— Возможны ли галлюцинации после травмы? — тут же нашёлся Самуил.

— Ну… это… конечно, возможны, но мы не проверяли больную на вменяемость.

— Значит, диагноз, что у больной что-то не в порядке с психикой, вы не ставили?

— Н-нет, но лекарства я выписал.

— Какие? — вкрадчиво спросил Самуил.

И тут до врача дошло, что он может попасться на крючок. Таблетки он выписал незаконно. И он заюлил.

— Обычные, которые всегда выписываем при травмах и сотрясениях мозга.

— Вы подтверждаете, что на момент выписки у вашей пациентки не было диагноза, при котором нужно лечение в психиатрической клинике?

— Н-нет, — выдавил из себя врач.

— Тогда у меня вопрос к истцу, для чего вашей жене потребовались семь миллионов? — Самуил вновь смотрел на Павла, тот под его взглядом скукожился, стал меньше ростом и тоньше.

— А мне почем знать? — заорал он. — Она попросила, я дал.

— То есть вы вот так просто взяли деньги, не маленькие деньги, отдали жене? Семь миллионов?

— Да! Я отдал ей семь миллионов, — выкрикнул Павел. — Пусть она мне их вернет. Расписка вот.

— Тогда у меня следующий вопрос, — усмехнулся Самуил. — Как были переданы деньги?

— Наличкой, я взял из сейфа и отдал ей наличкой, — быстро нашёлся Павел.

— Вы хорошо все продумали, истец, наличный расчет проверить нельзя. Но вот вопрос, как деньги в размере семи миллионов оказались в вашем сейфе?

— Я накопил.

— Сколько по времени вы копили, по сколько откладывали? Сумма не маленькая, а зарплата у вас не настолько большая.

— Я всю жизнь копил, во всем себе отказывал, — взвился петушком Павел.

— При всем моем уважении, но семь миллионов накопить сложно, ведь вам приходилось содержать ещё жену, себя.

— Я во всем себе отказывал, — вновь повторил Павел.

— Ну, уж не так себе и отказывали, например, ваш костюм стоит примерно две тысячи долларов, хороший костюм, а ботинки тысячу евро, кожа, итальянская работа, — Самуил улыбался. — Может вы брали взятки, вы же чиновник.

— Нет, — побледнел Павел. — Я не брал взятки.

— Тогда объясните, откуда у вас семь миллионов.

— Накопил.

— А может нам обратиться в соответствующие органы, чтобы они проверили наличие у вас дополнительных доходов? — оскалился Самуил.

— Нет! Нет у меня левых доходов, — уже орал Павел. Его лицо стало красным. — Взыщите с неё семь миллионов.

Он указывал пальцем на Ларису.

— Взыскать то, чего никогда не было? — переспросил Самуил. — Раз у вас нет других доходов, а зарплата служащего небольшая, то откуда у вас средства?

Павел покраснел, как помидор, стер пот со лба и плюхнулся на скамейку.

— Я уверяю суд, что у истца нет такого дохода, не было никаких семи миллионов, а расписка просто фальшивка. Поэтому прошу провести почерковедческую экспертизу.

— Пусть проведут! Пусть! — глаза Павла вдруг засверкали яростным огнем.

— Ой, что-то мне подсказывает, что Лариса это писала, — Лариса глянула на Самуила.

— Так это была та Лариса, а вы не та Лариса, и почерк у вас от другого человека, — язвительно улыбнулся Самуил.

— Тогда зачем был весь этот сыр-бор?

— Противника надо измотать морально, сломать, а потом и победа не за горами, — улыбнулся Самуил.

А суд продолжился.

Самуил вызвал в свидетели Клавдию Петровну.

И тут полилась вся грязь, что так долго пыталась замести под ковер семейка Евстегнеевых.

— Не было у них никаких денег, а сама Лизка Павловна из детдомовских, вот и воровала она у детдомовских деток недвижимость. Схема то простая была, она уговаривала подростка, что будет управлять его недвижимостью, а сама подсовывала ему доверенность, а сама уже с чиновниками сделку обстряпывала, а что деткам то делать, они же в жизни, в законах не разбираются…

— Клавдия Петровна! Вы мстите моей матери, она вас с работы выгнала, — вскочил с места Павел. — И это не касается развода и раздела имущества.

— Да, Клавдия Петровна, давайте по существу вопроса, — улыбнулся Самуил, ему нравилось, что противоположная сторона нервничает и дергается.

— Так я и по существу. Лизка то Павловна все деньги на шмотки, цацки и ремонт квартиры своей потратила, — выдала вердикт Клавдия Петровна, а Лариску они не смогли развести, потому что родители написали в завещании отдельным пунктом, что квартира не подлежит отчуждению. Вот и обломали они зубы. А когда Ларису вызвали в нотариальную контору за наследством тетки, тут они радостно запрыгали, думали, что отвалиться им кусок.

— Клавдия Петровна, то, что вы сейчас рассказали, это очень интересно, но ближе к делу.

— Так я и говорю, квартиру родительскую можно продать только тогда, когда Ларисе 35 стукнет. Вот! А ей сейчас как раз тридцать пять. Вот он и его мамашка и придумали эту схему, Ларису замуж выдали за него. Ждали момента. А тут раз и ещё одно наследство упало. Они уже руки потирали. А им вот, — и Клавдия Петровна, развернувшись, показала Павлу кукиш.

— Клавдия Петровна, так, может, все же вернемся к нашим баранам, — остановил бабусю Самуил. — Вы можете подтвердить, что Лариса никаких денег не занимала.

— А зачем ей занимать, когда тетка оставила ей на счетах семь миллионов, — вдруг выдала соседка. — Плюс квартира трехкомнатная, плюс машина импортная. Зачем ей занимать?

— У меня все, — кивнул Самуил.

Адвокат Павла только платочком утирал лоб, растерянно смотря на своего клиента.

— Да откуда этой бабке знать? — выкрикнул со своего места Павел.

— А с того, что я была свидетелем, когда соседка моя, царствие ей небесное, писала завещание с нотариусом, — не растерялась Клавдия Петровна. — Пусть нотариуса вызовут. А ты такой же жмот, как и твоя мать, та ещё мегера, готов последние трусы снять с жены.

Лариса от этих слов улыбнулась, вспомнилось ей то полинявшее белье и застиранные старенькие вещи, что нашла она в гардеробе.

Судья же лупил молоточком по столу, призывая всех к тишине. Но обе стороны готовы были к схватке. Правда тут же смешались судебные приставы, и тишина была восстановлена.

И Самуил вызвал свидетелем Никиту Сергеевича — местного участкового и служителя порядка.

— Подскажите суду, сколько раз вас вызывали по адресу квартиры Ларисы Дегтяревой?

— Много, — и служивый выложил все протоколы, когда нарушался порядок. Потом долго и обстоятельно рассказывал, как семейка Евстигнеевых пыталась проникнуть в квартиру. И чем все закончилось.

— Моя сестра не наркоманка! — орал Павел. — И деньги она никакие не хотела похитить.

— Но вашу сестру застали в тяжелом наркотическом опьянении. А ваша жена предположила, что её ваша сестра попыталась опоить наркотическим средством, выписанным врачом. Следствие докажет.

— Нет! Этого не может быть! — орал Павел.

И судебным приставом опять пришлось угомонить зал.

В результате объявили перерыв, а затем отложили заседание, назначив почерковедческую экспертизу.

Лариса, кот и Самуил сидели в парке на скамейки. Кот болтал ножками. Самуил курил трубку, а Лариса ловила на свою ладонь снежинки. Чуть вдалеке от них стоял Ангел и смотрел на просвет в небе.

— Решение примут в твою пользу, — тихо проговорил Самуил. — Почерк не твой, даже если писала ты.

Он выпустил струю сизоватого дыма в небо и скосил глаза на Ангела.

— Почему ты так думаешь? — равнодушно спросила Лариса.

— Я вижу будущее, правда, не все, а ведь всего лишь темный Ангел.

— И какое мое будущее? — Лариса с интересом посмотрела на Самуила.

— Не знаю, ты его нарисуешь сама, — усмехнулся он. — Кот тебе поможет.

— Я хочу, чтобы ты мне помог ещё в одном деле, — Ларису озарила мысль.

— Ты решила развести ещё кого-нибудь, — усмехнулся Самуил.

— Нет, я хочу восстановить справедливость, — в голосе Ларисы звучала сталь. — И наказать ещё одного похотливого мужика.

— Я всегда за, Ларисочка, в чем мой гешефт?

— Я буду поставлять к твоему завтраку самые вкусные булочки и круассаны всю твою жизнь!

— Ой, вэй, Ларисочка, тебе столько не прожить, сколько проживу я, — заржал Самуил. — Но я согласен. Позовешь меня на крестины своего первого ребенка.

— По рукам, — засмеялась Лариса, она то глупая думала, что этого никогда не случиться.

Через неделю суд вынес решение, в иске Павлу Евстигнееву отказать, он лишился всего. Машину у него забрали, квартиру тоже. А взамен открыли дело о махинациях с квартирами детей.

Ох и заметался Павел, бился, как рыба об лед, раскидывая на взятки последние деньги. Только Ларисе уже не было до него дела. Она решила возродить свое кафе.